Двигатель Twin Cam, может, на девяносто пять кубических дюймов, придавал байку настоящий подхват. Водитель тонко работал пятиступенчатой коробкой и закладывал крутые повороты с уверенностью персонажа из «Звёздных войн», ведущего антигравитационные сани.

Почти через двадцать минут пути он сбросил скорость в жилом районе где-то в той части долины, достаточно далеко на севере, чтобы это уже нельзя было назвать пригородом Лос-Анджелеса. Дома здесь были старые, участки — большие, деревья — высокие и густые: живые дубы, эвкалипты и всевозможные пальмы, некоторые — давно не подстриженные.

Он свернул на подъездную дорожку, тянувшуюся вдоль безупречно ухоженного одноэтажного бунгало с ремесленническими деталями отделки. Дом тонул в тени огромных, аккуратно подстриженных финиковых пальм.

В глубине участка стоял отдельный гараж с тремя широкими воротами, и одни из них поднялись, когда подъехал Harley. Водитель вкатился под складывающиеся панели, остановился в гараже, заглушил двигатель и поставил мотоцикл на боковую подножку.

Джейн ожидала, что он высадит её в общественном месте — в милях от того, где они стартовали. Однако, по-видимому, он привёз её к себе домой. Три гаражных бокса были глубокими и соединялись друг с другом: здесь размещались хорошо оснащённая мастерская и несколько мотоциклов.

Настороженная не столько тем, что он привёз её именно сюда, сколько тем, что мир своими тёмными путями давно вплёл настороженность ей в кости, она слезла с Road King, внимательная к любым признакам беды.

Он снял шлем, положил его на сиденье, стянул водительские перчатки, одной рукой провёл по густым волосам. Широко посаженные малахитовые глаза. Чистые, сильные черты лица. Улыбка — словно вот-вот появится.

Джейн сказала:

— Спасибо, что подбросил.

Он склонил голову, разглядывая её.

— А где мы и далеко ли мне идти до автобуса?

Её внимание привлёк низкий рык. У открытых ворот гаража стоял огромный пёс — мастиф абрикосово-палевого окраса, с чёрной мордой и закопчёнными ушами.

У мастифов репутация агрессивных собак — чем они не являются, если их не обучали этому.

Её спаситель наконец заговорил:

— Ты всю дорогу наклонялась вперёд и ни разу не напряглась, как бы резко я ни закладывал.

— Я раньше ездила.

— Ездила пассажиром или водила?

— И так, и так.

Кивнув в сторону пса, хозяин сказал:

— Спарки безвредный. Не лает, не кусает.

— И хвостом не виляет.

— Дай ему время. Может, старина Спарки знает, что у тебя припрятано оружие.

— Откуда бы ему знать?

— Может, по крою твоего спортивного пиджака.

— У твоей собаки уличная смекалка.

— А ещё когда ты держалась крепко и наклонялась вперёд, я чувствовал это спиной.

Она пожала плечами.

— Мир опасный. Девушке приходится о себе позаботиться.

— Истинная правда. Ладно, у меня для тебя есть подходящий байк.

— Не знала, что я пришла сюда за мотоциклом.

— Ты была пешком, значит, они, должно быть, достали твою машину.

— «Они»?

— Парни с липовыми жетонами.

— Ты привёз меня сюда, чтобы продать мне байк?

— Я не говорил «продать».

— Я за это отрабатывать не стану.

— Спокойнее. Я женат по уши. Жена сейчас в доме. Она видела, как мы подъехали. И вообще, она — всё, что мне нужно.

Джейн поставила сумку, чтобы освободить обе руки. Взглянула на дом. Может, жена и правда существовала, а может — и нет. Если существовала, то, возможно, служила страховкой от попытки нападения… или, наоборот, спокойно относилась к изнасилованию и даже помогла бы мужу. Джейн однажды взяла серийного убийцу, чья жена очаровывала жертв и внушала им чувство безопасности, чтобы их было легче похитить; она готовила девушкам затейливые блюда в те недели, пока муж пользовался ими, приносила свежие цветы в их подземную тюрьму без окон и помогала избавляться от искалеченных тел, когда мужу они надоедали. Она говорила, что делала это потому, что так сильно его любила.

— Гаррет. Гаррет Нолан.

— Я Лесли Андерсон, — солгала Джейн.

На его лице наконец сложилась та улыбка, что всё это время назревала. В ней была какая-то осведомлённость — и это встревожило Джейн.

Мастиф вошёл в гараж. Он старательно обнюхал её обувь — словно составлял карту пути, который привёл её сюда.

Гаррет Нолан подошёл к выключателю на стене и щёлкнул свет во всех шести парковочных местах.

— Гоночные, стрит-круайзеры, туринговые. Я их разбираю, делаю лучше, кастомизирую. Если тебе надо добраться до канадской границы, тебе нужен bagger.

По упоминанию канадской границы она поняла: он предположил о её положении беглянки больше, чем у неё было причин дать ему понять. Кожа на затылке у неё неприятно «поползла».

— У меня два Road King, — продолжал он, — сделанные как конфетка, но у меня в них слишком много вложено, чтобы просто так отдать. А вот что я могу тебе дать — это Big Dog Bulldog Bagger две тысячи двенадцатого года, который я как раз собирался разбирать следующим. Байк что надо.

— Тебе не надо мне ничего давать. У меня есть деньги. Я могу заплатить.

— Я не возьму твоих денег. На Big Dog много намотано, но он в хорошем состоянии. Я сам на нём ездил. Тебе не нужно обвешивать его колёсами Performance Machine, глушителями Kuryakyn и прочим. Это надёжная рабочая лошадка, не привлечёт лишнего внимания. Прокатись по району. Понравится — забирай. Номера на нём нет, но, может, ты проедешь пару тысяч миль, прежде чем какой-нибудь коп заметит.

Она молча смотрела на него, пока его задержавшаяся полуулыбка не погасла. Потом сказала:

— Я прошу вывезти меня из передряги, а ты хочешь подарить мне мотоцикл. В чём тут дело, мистер Нолан?

Он пожал плечами.

— Я тебе верю. Я хочу помочь.

— Веришь мне — насчёт чего?

— Что ты невиновна.

— Я никогда не говорила, что я невиновна. И вообще… невиновна в чём?

Он был крупный парень — около шести футов двух дюймов, крепкий, с видом человека, прошедшего суровую школу, — и всё же вдруг стал застенчивым, как мальчишка: смотрел себе под ноги, лишь бы не встречаться с её взглядом.

— Невиновна в чём? — надавила она.

Он смотрел через открытые ворота — на дом, затенённый финиковыми пальмами, на неподвижные каскады листьев в тёплом, безветренном дне.

Она ждала, и когда он снова посмотрел на неё, он сказал:

— Маскировка у тебя — огонь. Но видеть сквозь маскировки было частью моей работы. Это ты. Ты — Джейн Хоук.