Городок Уиллисфорд тянулся вдоль окружной дороги, и к ней добавлялась ещё одна длинная, параллельная улица — Лейн Гауэра, — на южной стороне которой стоял простой двухэтажный дом официантки из «Приюта всадника», Луизы Уолтерс.

Комнаты были безупречно чистыми. Бледно-серые стены, белые потолки и белая отделка из дерева. Открытая планировка — куда более изящная, чем внешний вид дома. Современная обстановка, мягкая, без острых углов, располагающая, была подобрана с таким вкусом, что невольно казалось: Луиза часто смотрит по телевизору передачи о «преображении жилья».

Ни шторы, ни жалюзи окна не закрывали. По бокам каждого окна были глянцевые белые ставни, которые можно было закрыть, когда требовалась приватность или нужно было притушить солнце. В ставнях были широкие, регулируемые ламели.

На втором этаже, в главной спальне, Том Бакл и Портер Крокетт стояли плечом к плечу у большого окна. Они смотрели сквозь ламели — мимо старого, вечно безлистного платана, который десятилетиями господствовал во дворе перед домом.

Как предусмотрительно Портер вытащил Тома из «Приюта всадника» сразу же, как только увидел Jeep Cherokee с эмблемами департамента шерифа. Они пересекли переулок, прошли мимо участка, на котором стояла обшитая досками церковь с покрытым гонтом шпилем, и поспешили на восток по Лейну Гауэра — квартал с половиной, — пока не пришли к дому Луизы Уолтерс. По предложению полковника, вместо того чтобы топать по свежему снегу по передней дорожке и обходить дом к задней двери, оставляя таким образом два разных ряда следов, они нарочно прошлись по снегу так, чтобы его основательно «перемесить», — будто за это время несколько человек успели прийти и уйти из дома. К тому моменту, как они оставили ботинки в тамбуре и поднялись наверх к окну главной спальни, уже в одних носках, мимо медленно и бесшумно проползал Dodge Charger — тоже из департамента шерифа, — двигаясь по Гауэру с востока на запад, а цепи на колёсах оставляли на снегу перекрёстную сетку.

Три более короткие улицы соединяли Гауэр с окружной дорогой, и одна из них — Фортнем-Уэй — находилась к западу от дома Уолтерс. Там «Додж» и остановился, на перекрёстке, — проблесковая балка мигала.

Портер прижался к щели между ламелями и, прищурившись на восток, в сторону Баркли-Уэй, сказал:

— Ещё один патруль перекрывает тот перекрёсток.

— Они знают, что я здесь, — сказал Том. — Как они могут знать, что я здесь? Маячок был в моей куртке. Я уверен.

— Может, они, сынок, ни черта не знают. Может, только подозревают. Если бы они точно знали, где ты, они бы уже окружили дом. А так, похоже, они подозревают весь город.