В сопровождении машин Патруля автомагистралей Аризоны — сирены пронзительно воют, мигалки сверкают, но блекнут на фоне аризонской яркости, — Мустафа аль-Ямани ведёт простой чёрный «Субурбан» с достоинством, даже если он и Чарли заслужили — и привыкли — куда более возвышенные средства передвижения. Они несутся по межштатной автомагистрали I-19 с такой запредельной скоростью, что кажется: дорога провалилась у них из-под колёс, будто они летят на дюйм-два над асфальтом и мчатся, как пуля. Это невероятно бодрит.

Мустафа возбуждён предстоящим рейдом и возможностью узнать, какую машину Энрике де Сото предоставил Викраму Рангнекару, но его мысли заняты не только делами революции. Его разум — бензедриновая Страна чудес, полная ярких картинок: пляжи Лонг-Айленда и сверкающие особняки Ист-Эгга; костюмы Ring Jacket и лоферы Edward Green; роскошные женщины в ошеломляющих платьях Erdem, Alexander McQueen, Dior и Yolan Cris; эти же роскошные женщины, возлежащие нагими на голубом мохеровом диване от Fendi; и, разумеется, женщина всех женщин — его собственная Дейзи Бьюкенен… или как там в итоге окажется её имя, — несравненная красота наивысшего разряда, из статусной семьи, и на ней — ничего, кроме ботильонов Louis Vuitton: тех самых, сексуальных, из красной кожи и серой змеиной.

Они уже глубоко в округе Санта-Крус; Тумакакори далеко позади, в зеркале заднего вида, и, возможно, до места рейда ещё миль двенадцать — а рейд уже идёт. На их нынешней скорости они будут там через восемь минут. Де Сото выдаст, какую машину купил Рангнекар, какие модификации могли в неё внести — и что это подскажет о его намерениях, а также даст ключи к тому, куда он мог направиться после получения «заказа» в Каса-Гранде. Чарли говорит, что чует Джейн Хоук, но Мустафа чует триумф, чует пальбу, которая свалит эту сучку, чует её смердящий труп — и для него это сладкий запах славы, потому что её уничтожение вознесёт Чарли и его на самую вершину аркадийской пирамиды: Вот идеальный аромат для мужчин.