Зона отдыха предлагала туалеты в приземистом здании, окружённом «ландшафтом», который состоял из гальки, камней, агав и рыжевато-бурых, по колено, кочек травы ауреола. Тени съёжились внутри предметов, которые их отбрасывали, — будто ждали момента, когда день закончит переход от утра к послеобеденному времени.

Когда Викрам свернул с шоссе на площадку, там уже стояли фургон и «Тойота Хайлендер». Следом за ним въехал «Бьюик» и припарковался на дальнем конце стоянки.

Пока мужчины, стянутые пластиковыми стяжками, приходили в себя после хлороформа, Джейн устроилась на переднем пассажирском сиденье.

— Когда наши спящие красавцы очнутся и здесь никого больше не будет, мы их вырубим и снова поедем.

Через водительское окно им были видны остальные три машины. Из женской половины туалета вышла молодая женщина и остановилась, ожидая, возле агавы с множеством мечевидных листьев. Минуту спустя её спутник вышел из мужской половины здания, и вместе они уехали на фургоне.

— Похоже, на переднем сиденье того «Бьюика» двое, — сказала Джейн.

Они были слишком далеко. Она различала только их смутные силуэты в салоне.

— Почему они не идут в туалет?

— Может, просто решили вздремнуть, — предположил Викрам.

Стоны и бормотание в задней части «Саутвинда» говорили о том, что громилы приходят в сознание.

Две женщины и девочка лет десяти вернулись к «Хайлендеру» и покинули площадку по выездной полосе.

Пассажир в «Бьюике» посмотрел в сторону «Саутвинда» и отвернулся. С такого расстояния Джейн не могла разглядеть его как следует, а водителя за ним не видела вовсе. Однако положение головы мужчины относительно окна подсказывало: он либо осел на сиденье, либо это мальчишка лет тринадцати — четырнадцати… или же просто невысокий взрослый. Тио был низкорослым и сложением походил на жокея.

Когда пассажир снова бросил взгляд в их сторону, Джейн сказала:

— Они не спят. Следи за ними. Крикни, если кто-нибудь выйдет из машины.

Её сумка стояла на евро-реклайнере. Джейн взяла её и прошла в заднюю часть «Саутвинда».

Громила, прикованный к холодильнику, лежал на спине. Лицо у него было как кувалда, зубы — желтовато-бурые, а щетина на подбородке намекала на чесотку. Его напарник стоял на четвереньках, сотрясаемый серией яростных чихов.

Джейн поставила сумку на столешницу у кухонной мойки. Достала из неё ножницы и один из пистолетов, которые забрала у них раньше, — Glock 17.

Отморозок, лежавший на спине, изрыгал банальный поток брани, используя Е-слово и П-слово как существительные, глаголы и прилагательные.

Джейн навела на него пистолет в упор.

— Заткнись, свинья.

Он зло уставился на неё, но пока что смолк.

— Сейчас я дам тебе эти ножницы, чтобы ты перерезал стяжку и освободился от холодильника. Потом ты по полу подсунешь ножницы ко мне. Попытаешься встать или дёрнешься не так — я тебя убью. Понял?

— Отсоси, сука.

— О, да ты у нас настоящий крутой?

— Отсоси, — повторил он.

— Ты тупее, чем крутой. Только что подсказал мне идею получше, чем просто убить тебя. Я тебе отстрелю хер, и тогда тебе больше не захочется предлагать такое другой женщине.

Она посмотрела на второго громилу.

— И тебя это тоже касается, Чихун.

Она уронила ножницы и взяла «Глок» двумя руками. Жёлтые Зубы перерезал толстую стяжку на своей лодыжке. Потом подвинул ножницы обратно к ней.

— Сядь ровно, — сказала она Жёлтым Зубам.

— А ты сядь, — сказала она типу, который стоял на четвереньках.

Они уселись рядом на полу; у каждого одно запястье по-прежнему было стянуто пластиковой стяжкой с запястьем другого.

— Умницы, — сказала Джейн. — А теперь раздевайтесь догола. И быстро.

Чихун перестал чихать, но свободной рукой вытирал из носа болтающуюся нитку соплей.

— Чего-чего?

— Понимаю, ни одна женщина тебя раньше не просила раздеться. Но у меня крепкий желудок. Делай.

— Да ни хрена, — сказал Чихун.

Джейн выжала выстрел — пуля прошла почти по волосам; она услышала, как треснула раздвижная дверь в спальню.

— Не играй со мной, тупая дрянь. Раздевайся или сдохни. Две минуты!

От напарника Чихуна не осталось и следа угрозы — жалкий случай запущенных зубов. Жёлтые Зубы жалобно сказал:

— А как нам раздеваться-то, у каждого только одна рука свободна?

— Сделайте мир лучше, — сказала Джейн. — Помогите друг другу.