Иван Петро, на одном колене за деревом, держится как можно ниже к земле; в нём — терпение дзэн-мастера, страстная преданность революции, а его яростное честолюбие подпитывается ядовитой завистью к тем дуракам, что стоят в аркадийских рядах выше него; он умнее их, способен цитировать длинные пассажи Ницше, Вебера, и Фрейда слово в слово…

Несмотря на свои превосходные качества и преимущества, он думает: не вызвать ли всё-таки помощь, не дать ли другим знать, что он нашёл Джейн Хоук. Его тревожит, с какой стремительностью она ушла от двенадцатикалиберного «Тейзера».

Нет, она всего лишь женщина, бывший агент ФБР, прошедшая подготовку в Куантико, да, конечно, — но всё равно всего лишь женщина. Иван не из тех мужчин, которым женщины ни к чему. Женщины ему нужны — для одного; и он часто пользуется ими умело, пока они не начинают умолять о пощаде. Он не отступит от этой золотой возможности — и не отступит ради подмоги. Она — его билет наверх. Она принадлежит ему. Она и её мальчишка — его.

Он ждёт и слушает.

Левая рука ноет от удара молотком; на двух сбитых костяшках сочится тонкая кровяная сукровица, пальцы начинают распухать и деревенеть. Пистолет у него в правой руке.

В двадцати футах к востоку от него Джейн выдаёт себя стуком и долгим шуршанием: по склону съезжают вниз мелкие камни и сухие листья.

Он поворачивается на звук.