Ковбойша взвинчена — что вполне понятно, — и напугана, как и должна бы быть, но больше всего она злится и смотрит на него с таким раскалённым раздражением, что он почти чувствует его кожей.

— Развернись, — говорит он. — Вот тут, делай, вот тут!

Она круто берёт к разрыву в разделительной полосе, и теперь они катят обратно по Байсон к бульвару Макартура, где впереди горит красный.

— Ты мне окно расколотил. Это мне влетит.

Её сумка лежит между её бедром и консолью. Когда Хендриксон берёт её, она пытается выхватить обратно.

Он резко стукает её по костяшкам стволом пистолета.

— Просто веди, чёрт возьми.

— Это мои деньги, ты не имеешь права.

— Мне не нужны твои деньги. Я из ФБР.

— Отдай мои деньги.

— Мне нужен только твой телефон. Я из ФБР!

— Достань себе свой чёртов телефон.

— Руки на руле.

Она тянется к айфону.

Он вжимает ствол ей в шею.

— Ты что, тупая?

— Ты меня убьёшь — кто вести будет?

— Я и поведу, сидя в твоей крови.

— Ты не из ФБР.

— Ты чего тормозишь?

— Может, потому что на красный?

— Да плевать на красный. Езжай дальше.

Когда она не давит на педаль, он переносит пистолет с её горла к виску.

— А теперь, сука!

Шесть полос движения — три в одну сторону и три в другую — мелькают поперёк Макартура. Она давит на клаксон, бросаясь в поток, словно кто-то успеет услышать и остановиться. Хотя это Бут велел ей так сделать, он тут же жалеет о своей неосмотрительности: он форсирует эту автомобильную Амазонку не с отважным сердцем искателя приключений, а во внезапном ужасе. Тревога в нём столь первобытна, что несущийся восемнадцатиколёсный тягач кажется живым левиафаном, который подхватит их в свою пасть и проглотит. Гудки ревут, тормоза визжат, но после двух почти-столкновений они всё-таки оказываются на той стороне — может, ему начинает везти.

— На семьдесят третий, на юг, — приказывает он.

— Зачем? Куда?

Он бьёт её по боку головы стволом — достаточно сильно, чтобы было больно, чтобы хоть немного вколотить в неё смысл.

— Тебе не надо знать куда. Быстрее, чёрт возьми, жми на газ .

Пока они спускаются по съезду на шоссе штата 73, он торопливо набирает с её айфона экстренный номер межведомственной группы, которую называют J-Spotter и которая координирует усилия по поимке Джейн Хоук. Это редкий пример сотрудничества пяти структур, которые обычно ревниво охраняют свои полномочия: ФБР, Министерство внутренней безопасности, АНБ, ЦРУ и Агентство по охране окружающей среды. Их колоссальные объединённые ресурсы — деньги, люди, спутники, авиация, транспорт, вооружение — вместе с местными полицейскими управлениями позволяют им выставить группу в районе любого сообщения о Хоук где угодно в стране в пределах получаса, а в некоторых местах — возможно, уже через десять минут.

— БЫСТРЕЕ! — орёт Хендриксон.

— Я и так превышаю.

— Неважно. Я из ФБР.

— Это вонючая брехня, — говорит она, но пистолет пугает её достаточно, чтобы разогнать машину до восьмидесяти.

Руководители пяти ведомств, входящих в коалицию, не знают, что толчок к созданию J-Spotter исходил от техно-аркадийцев в их рядах и что члены заговора полностью контролируют эту группу. Хотя официальная цель операции — арестовать Джейн Хоук и привлечь её за убийства, измену и прочие высосанные из пальца обвинения, аркадийцы намерены ввести ей механизм контроля, чтобы выяснить, кто мог ей помогать, а затем убить её так, чтобы смерть выглядела как следствие естественных причин.

Когда на второй гудок отвечают, Хендриксон представляется не по имени, а семизначным идентификатором. Он называет охраняемое поселение, где живёт Саймон, диктует адрес дома и заканчивает фразой:

— Чёрная Птица сейчас там, но ненадолго.

Их кодовое имя для Джейн Хоук — Чёрная Птица.

— Я буду через пять минут. Подкиньте подкрепление.

Бут Хендриксон смакует — живёт — властью и привилегиями своего положения. Но не меньше, а, быть может, и так же сильно он наслаждается и атрибутами такой подпольной работы: кодовыми именами и паролями, всей этой секретностью, шушуканьем и таинственностью, тайнами внутри тайн, шифрами, сигналами и знаками. Во всём этом есть привкус игры — опьяняющий для человека, которому на протяжении его искалеченного детства почти не позволяли играть.

Закончив разговор, он прячет айфон во внутренний карман пиджака — и этим приводит ковбойшу в бешенство.

— Это мой телефон. Я за него заплатила.

— Будешь хорошей девочкой — правительство даст тебе новый бесплатно.

— Я хочу этот. Отдай.

— На следующем съезде.

— Эй, мудак, это Америка.

— С Америкой покончено, — заявляет он, снова приставляя пистолет к её голове.

— Чёрта с два.

— На этот съезд!