Когда Бут Хендриксон сходит с Gulfstream V и видит белый «Кадиллак»-лимузин, ожидающий его под южнокалифорнийским солнцем, автомобиль одновременно и оскорбление, и предупреждение.

В его понимании белый лимузин — для свадеб, выпускных и девичников; для мальчишек после бар-мицвы, чтобы они катались с друзьями между синагогой и последующим приёмом.

Людей с достижениями и серьёзными намерениями должны встречать чёрной машиной с тонировкой стёкол ещё темнее, чем дозволяет закон, — а в его случае всегда растянутым чёрным «Мерседесом». Контракт Саймона с Министерством юстиции требует, чтобы в его автопарке было два лимузина «Мерседес» для высокопоставленных лиц, у которых могут быть дела между Сан-Диего и Лос-Анджелесом.

Хендриксон уверен, что Саймон никогда бы не оскорбил его таким образом. Следовательно, эта машина — не просто транспорт. Это послание о том, что утро пойдёт не так, как ожидалось.

Рядом с этим экипажем для выпускного вечера стоит шофёр — не один из двоих, которых обычно присылают за ним; оба те, кроме прочего, ещё и неофициальная «мускулатура». Этот парень в чёрном костюме, как и все водители Саймона. Однако на нём ещё и чёрная фуражка с двумя заломами на тулье и коротким блестящим козырьком, хотя те, кто прежде возил Хендриксона, обходились без головного убора. И ещё на нём очки-«обёртки»; обычно водитель не надевал бы такие, пока не окажется за рулём — если вообще надевал бы.

Неизбежный вывод: фуражка призвана скрыть линию волос водителя, что может быть полезным опознавательным признаком, если позже потребуется пролистать альбомы с фотографиями подозреваемых. Солнцезащитные очки — тоже часть маскировки, простой способ скрыть цвет глаз, затруднить распознавание и запоминание разреза глаз, формы носа.

— Мистер Хендриксон? — осведомляется шофёр.

Сдерживая желание посетовать на машину, Хендриксон отвечает:

— Да.

— Меня зовут Чарльз. Надеюсь, перелёт был спокойным, сэр.

— Погода всю дорогу была хорошая.

Чарльз открывает заднюю дверь лимузина.

— Если вы подождёте в комфорте машины, сэр, я принесу ваш багаж от стюарда.

— У меня всего две сумки и ноутбук. Я всю дорогу просидел поперёк континента. Я лучше постою несколько минут и подышу свежим воздухом.

— Да, сэр, разумеется, — говорит Чарльз и направляется к самолёту, где на верхней площадке переносного трапа уже появился стюард.

Насколько позволяет увидеть открытая дверь, в пассажирском отсеке лимузина никто Хендриксона не ждёт. Он настороженно обозревает перрон вокруг терминала частной авиации — припаркованные самолёты, разнообразные сервисные машины на аккумуляторах, механиков, грузчиков багажа и садящихся пассажиров, — выискивая тех, кто мог бы оказаться похитителями, действующими в связке с шофёром; но он не видит никого, кто выглядел бы особенно подозрительно, потому что все они выглядят подозрительно.

Несколько человек обращают на него внимание — а значит, это не те, кто его интересует. Любой оперативник, ведущий за ним наблюдение, будет из кожи вон лезть, лишь бы на него не смотреть. Несомненно, он привлекает их внимание тем, что высок, красив, с эффектной гривой седых с тёмным волос, — само воплощение успеха, власти и образованности.

Неизбежно он снова думает о пропавшем шардоне и о неуместном пино гриджио. Неужели ему подмешали в вино какой-то наркотик? С какой целью? Возможно, это новое седативное средство пролонгированного действия, которому нужно пять или шесть часов, чтобы подействовать, — и тогда, когда он окажется в лимузине и во власти водителя, оно погрузит его во внезапный, беспомощный сон. Или, возможно, эта дрянь задерживается в организме непомерно долго; так что, когда через несколько часов он, ничего не подозревая, выпьет ещё один «подправленный» напиток, оба вещества соединятся в его крови, образовав и седативное, и сыворотку правды, заставляющую его выдать все свои секреты во сне, одурманенном лекарством.

Такой сценарий мог бы показаться маловероятным, даже абсурдным, непосвящённому, не знакомому с технологическими достижениями последнего десятилетия в областях шпионажа и национальной безопасности. Но Бут Хендриксон прекрасно понимает: неделя за неделей невероятное становится фактом, а невозможное — вероятным.

Он жалеет, что у него нет телохранителей.

По трём причинам он не ездит с охраной. Во-первых, несмотря на всю свою власть, его лицо неизвестно широкой публике. Ему не нужно опасаться, что к нему пристанет какой-нибудь безумный сторонник ограниченного правительства или искренний, но психически нестабильный проповедник идеи о том, что животным следует разрешить голосовать, — или любые другие человеческие отбросы, которые становятся всё большей частью населения. Во-вторых, люди из охраны могли бы свидетельствовать в суде, где бывает Бут и с кем разговаривает; человек на его месте не может рисковать постоянными свидетелями. В-третьих, он носит оружие, умеет им пользоваться и уверен в своём врождённом — пусть и непроверенном — таланте к физическому насилию и отваге.

В конце концов, тревожиться из-за пино гриджио — это, скорее всего, шаг слишком далеко в зону паранойи. При всей своей изобретательности Джейн Хоук не могла взломать охрану вокруг самолётов Бюро, которые стоят в ангаре в месте, неизвестном большинству агентов. Кроме того, пино гриджио вместо желанного шардоне лишь привлекает внимание к подмене; если Хоук или кто-то ещё собирались его одурманить, они бы использовали шардоне.

Если только… если только разница в кислотно-щелочном балансе между шардоне и пино гриджио не делает первое неподходящей средой для препарата.

Шофёр и стюард Gulfstream вместе переносят багаж из самолёта в багажник лимузина, кроме ноутбука, который по просьбе Хендриксона отдают ему.

Он наблюдает за двумя мужчинами, выискивая любые признаки того, что они были знакомы до этой встречи, любой маленький знак фамильярности, указывающий на сговор. Он не видит ничего — но это может означать лишь то, что они хорошо натренированы во лжи.

Мир полон притворщиков и самозванцев, и миссия Хендриксона особенно требует от него плавать в море двуличия и уловок. Паранойя не просто оправданна — она необходима, чтобы выжить. Важно лишь не позволить здоровой паранойе перерасти в панику.

Перед уходом стюард желает ему всего доброго, а шофёр подходит к открытой задней двери лимузина, намереваясь закрыть её, как только Хендриксон сядет в машину.

— Чарльз, — говорит Хендриксон, — я уверен, вы знаете маршрут и расписание.

— Да, сэр. Сначала к дому мистера Йегга на ланч. Затем в Pelican Hill Resort к трём часам — на регистрацию.

Он не может придумать ни одной отговорки, чтобы избежать посадки в лимузин. И если здесь действительно действует Джейн Хоук, ему нужно в какой-то мере подыграть этому и не упустить возможность захватить или убить её.

Когда он устраивается на мягко обитое сиденье, дверь закрывается с глухим туп .