Джесси то и дело смотрела на часы, думая о Трэвисе, который остался дома один — только с собаками и перцовым баллончиком. Она не тревожилась, что люди, охотящиеся за ним, его найдут. Но всегда оставалась вероятность пожара. Или землетрясения. Или того, что он как-нибудь порежется обо что-то — и будет сильно кровоточить.

Её страхи рождались не столько из вероятных угроз мальчику, сколько из усталости и из потрясения от того, как резко их жизнь перевернулась. В прошлую ночь она не спала; и ответственность, которую она чувствовала за мальчика, натягивала нервы, пока тревога не стала острее, чем была у неё с войны.

Пока они были в первом магазине, она не доверяла своей способности одновременно выглядеть расслабленно и быстро среагировать, если появится угроза. Голова была ватная. Рефлексы — не те, какими должны быть. Была вполне реальная вероятность, что, если ей придётся тянуться за пистолетом, она неуклюже запутается в пиджаке.

Поэтому, пока они ехали от одного магазина к другому, она сняла Colt Pony .380 с низкой ременной кобуры на бедре и переложила его в сумку.

Сумка теперь стояла в маленькой откидной корзинке над основной частью тележки. Молния была расстёгнута, рукоять пистолета ждала её руки, устроившись между кошельком и пачкой Kleenex.

Даже при том, что оружие теперь было лучше расположено для быстрого выхвата и хотя до сих пор всё шло гладко, Джесси тревожилась о Трэвисе.

Они едва начали обход второго магазина, а их уже не было полтора часа. Домой они вернутся не раньше чем через час — то есть на полчаса позже, чем обещали.