Немецкие овчарки были хорошими собаками, но сейчас на заднем сиденье они выли, протестуя против мучительной громкости выстрелов из дробовика в таком замкнутом пространстве; Гэвин их понимал: у него самого в ушах звенело так, словно его как следует отхлестали по обеим сторонам головы. Он крикнул Трэвису; собственный голос прозвучал так, будто донёсся из дальнего конца водопропускной трубы. Мальчик крикнул в ответ ровно настолько громко, чтобы его было слышно: с ним всё в порядке. И Джесси тоже подала голос.

Черноватые деревья, до которых не доставал нисходящий поток от винта вертолёта, стояли неподвижно, словно окаменели в каком-то другом тысячелетии; слева в их «частоколе» открылся разрыв, и Гэвин вывернул из ручья на низкий травяной берег, на дно каньона. Ярдах в пятидесяти впереди стояла какая-то модель грузовика, которую он никогда прежде не видел, хотя, подъезжая ближе, уже различил слово FORD крупными буквами на решётке радиатора.

Будь у того грузовика трое — один оставался бы позади, — остановиться могло бы быть ошибкой, но Гэвин не думал, что там есть третий. Он никого не видел. Он затормозил рядом с Ford, распахнул дверь и выхватил свой Springfield .45. Он всадил весь магазин в два задних колеса со стороны водителя, пробив оба; пара пуль рикошетом ушла от легкосплавных дисков, и искажённые отражения ярко-зелёных дульных вспышек задрожали в глянцевой чёрной краске, как северное сияние в каком-нибудь злом потустороннем мире. Он выбросил пустой магазин, вбил новый, захлопнул дверь, убрал тёплый пистолет в кобуру и на высокой скорости пошёл на восток.

Стрелки теперь были пешими и уже не представляли немедленной угрозы, но вертолёт гнался следом.

Гэвин доехал до места, где деревья поредели по обе стороны ручья. За извилистым скольжением воды южная стенка каньона выглядела ниже и положе северной, предлагая, как казалось, ясный путь наверх. Он пересёк ручей вброд и повёл машину по травянистому подъёму. Земля после недавних дождей оставалась мягкой, а под верхними парой дюймов — влажной, и до самого гребня он оставлял глубокие грязные колеи.

На возвышенности вертолёт пошёл на них с запада. Это была гражданская машина — достаточно большая, чтобы, не будь она переоборудована под иные задачи, взять шесть или восемь пассажиров сверх экипажа. На корпусе не было никаких обозначений ведомства, которые он смог бы различить в «утопленном» свете приборов ночного видения.

Может, пилот когда-то служил в армии, а может, он просто «вертушечник», у которого нет ни ведомственной выучки, ни войны за плечами. Скорее верным было второе: он нырнул к Land Rover не выше чем на пятьдесят футов — будто хотел запугать водителя, что было заведомо бесполезно.

Но даже если они не бывшие военные, пилот и второй пилот могли быть не просто воздушными поисковиками, помогающими ожесточённой наземной группе. Если второй пилот был обученным снайпером — или если на борту был снайпер, — это могло объяснить низкий заход, позволяющий вывести машину из строя, не убив никого внутри. Без сомнения, те, кто искал Джейн, предпочли бы допросить Гэвина и Джесси, а не убить их, и любой ценой забрать Трэвиса живым. Или же они намеренно пытались запугать его одним опасным финтом за другим, используя вертолёт примерно так, как матадор использует красный плащ против быка: отвлечь и задержать достаточно надолго, чтобы наземная группа успела подняться по стенке каньона и снова вступить в дело.

Вертолёт громыхнул на восток, сделал петлю к югу и снова пошёл на них.

Когда Гэвин понял, что машина идёт так же низко, как и прежде, а может, ещё ниже, словно собирается чиркнуть полозьями по крыше Land Rover, он затормозил до полной остановки. Оглянувшись, он увидел, как Джесси выскакивает через распахнутую дверь багажника. Она закрыла её за собой и присела сзади у машины.

Когда вертолёт прошёл над землёй, казалось, из могил поднимаются призрачные гуляки: клубы пыли и сухой трухи складывались в силуэты танцоров и уносились в заколдованную тьму. Лопасти несущего винта резали воздух пластами и швыряли их вниз так, что Land Rover раскачивало на шинах.

В тот миг, когда вертолёт прошёл на безрассудно малой высоте, Джесси выстрелила трижды быстрыми очередными выстрелами, а потом дала четвёртый — по хвостовому винту.

Это был не фильм, поэтому машина не вспыхнула — и причин для этого не было. Но стук и резкий визг, как будто металлические детали на большой скорости тёрлись друг о друга, подсказывали: она всё же что-то повредила.

Пилот заложил дугу на запад и юг, уходя от каньона, и вертолёт, набирая немного высоты, рыскнул носом.

Джесси распахнула переднюю пассажирскую дверь и забралась в Land Rover; Гэвин двинулся следом за вертолётом, как только она захлопнула дверь. Он не собирался преследовать его ни для чего, кроме одного: держать в поле зрения, пока не станет ясно, серьёзна ли поломка.

Какая бы неисправность ни возникла от нескольких зарядов картечи почти в упор, она быстро переросла в аварийную ситуацию. Пилот прекратил поступательный полёт, завис и начал садиться; винт заикался. Когда вертолёт был примерно в сорока футах от земли, лопасти заклинило. Подъёмной силы не стало — машина тяжело рухнула, сломала один полоз, завалилась и остановилась с креном на правый борт, подпёртая лопастями.

Гэвин сорвал с себя очки ночного видения и отдал их Джесси. Он включил фары. Бледная земля и тёмный кустарник словно выпрыгнули на них из пустоты: зелёный мир исчез, и этот, более привычный, «встал» под колёсами.

Трэвис, когда Джесси велела ему пристегнуться, выбрался с пола на заднее сиденье. Он старался изо всех сил, хотя собаки наполовину навалились на него и возбуждённо лизали ему руки и лицо.

Помня о возможности обстрела, Гэвин объехал сбитую машину по широкой дуге. Однако боковой засвет фар Land Rover показал одного человека на коленях возле вертолёта и другого — в открытом проёме кабины, уже готового прыгать.

Фары лучше «вытаскивали» рельеф холмов, чем усиленный лунный свет и инфракрасный режим приборов ночного видения. Джесси вслух считала курс по компасу, Гэвин насколько мог сориентировался — и погнал на юго-юго-запад по диким землям быстрее, чем решился бы в зелёном мире.

И тогда его накрыла дрожь. Ненадолго и не так сильно, чтобы зубы застучали. Если до этого на лбу и по спине уже выступил холодный пот, он осознал его только теперь.

И при том, что Джесси держалась уверенно в обеих переделках, Гэвин понял: её тоже трясёт, когда она сказала:

— Афганистан когда-то был на другом конце света. Мне так нравилось больше.