Утром после развода курса на занятия, остались в строю.

— Так, — пояснил Замок, — у вас полчаса переодеться в полевую форму, а лучше в спортивную. Полёвку потом отстирывать труднее и выдвигайтесь в столовую.

— Что так рано? Думал будет время отдохнуть, — после команды «Вольно! Разойдись!», возмущался Кот.

— Сам не понимаю, у нас заступали в наряд во второй половине дня, а тут с утра. И времени считай выспаться нет, — высказал своё мнение Иван.

— В караул и по курсу заступают в семнадцать часов, а по столовой в десять, — пояснил командир отделения, — всё двигаем, переодеваемся и в столовую, сейчас там Замок принимает наряд, а нам надо хоть машино-моечное оборудование посмотреть, как работает и прочее. Кто где будет стоять, распределю на месте. Всё, десять минут у вас.

«Вот и первый мой наряд, а сколько их ещё будет…», — думал, переодеваясь в спортивную форму.

Отдельное помещение, где установлена огромная автоматическая машина для мойки посуды поражала своими размерами. Она занимала бо́льшую часть помещения и приходилось фактически протискиваться по стеночке, чтобы обойти её по периметру. Как ни странно, инструктаж проводил не Замок или командир отделения, а кто-то из дежурных офицеров или поваров, я так и не понял. Он был одет в поварской белый халат и говорил спокойно, размеренно, видно, что не в первый раз объясняет прописные истины:

— Сюда руками не лезть, не оторвёт, но ошпарит горячим паром. Посуду сначала освобождаете от объедков, потом ставите в приёмник. В зависимости от вида приёма пищи на подачу достаточно от двух до четырёх человек. На обед четыре, на ужин четыре, а на завтрак достаточно и двоих, успевают. Но вы пока освоитесь, — он сделал небольшую паузу, оглядывая нас, стоявших возле машины, — в первый раз заступаете?

— Так точно! — за всех ответил командир отделения.

— Не кричи и учи Устав. В столовой не все команды подаются, да и никто не требует тянуться в струнку. Тем более, за работой. Лучше всего, когда машина заполнена примерно на две трети. Тогда перемывать посуду не придётся. На приём помытой посуды ставите троих, должны в любом случае успеть. Остальные на подхвате. Донести, перенести посуду из окна посудоприёмника. Вроде всё, если будут вопросы, зовите.

— У меня вопрос, — вновь отличился Кот.

— Спрашивай.

— Если машина сломается или заглохнет?

— Если сломается, зовите меня. Покажу, что проверять в первую очередь, может направляющие просто перекосились. На словах это трудно понять, а одного раза показать будет достаточно. Плохо, что вы впервые заступаете. Никто не знает, как она работает. Так что придётся искать меня. А если совсем сломается, будете мыть посуду вручную, но это совсем швах. Ещё как минимум два отделения придётся в помощь направлять. Так что, не ломайте. И ещё, все отходы выносите на мусорку самостоятельно, не привлекая работников зала. За этим следим строго. Вроде всё.

Первую и самую трудную смену отстояли, едва успев перемыть посуду к ужину. Оставались в столовой, практически не отлучаясь ни на минуту. Изредка в наш закуток заходил Замок, смотрел, как мы тут справляемся с завалом, но поговорив с командиром отделения, удалился.

— Сергей, — обратился к командиру отделения, звать старшего по должности и возрасту по общепринятому прозвищу не привык, — сильно Замок ругался? — задал вопрос, так как по неопытности не успевали справиться с наплывом грязной посуды. Хорошо, что после первой остановки моечной машины, поняли, как её вновь запускать и потом звать старшего не понадобилось, а то постоянные остановки из-за то покосившихся направляющих, то забитых фильтров, сильно сбивали темп и на всех свободных в нашем закутке столах скопилась много не помытой посуды.

— Терпимо, — отмахнулся Серый, — видит, что не прохлаждаемся, а работаем. Да, немного не успеваем, но ничего, разрыв между приёмами пищи большой, так что успеем…

— Всё! Сил у меня больше нет! — не выдержал Кот, — пойду хоть картохи выпрошу, чтоб пожарить.

Вторая смена ужина закончилась два часа назад, а мы всё продолжали перемывать посуду. Рабочие зала и прочие стоявшие в наряде по столовой, мирно сидели в зале ожидая, а мы всё продолжали трудиться. Монотонная работа: взять, стряхнуть, поставить, повернуться, взять, стряхнуть, поставить — бесила. Пробовал в уме повторять стихотворения, но быстро сбивался. То машина остановится и приходилось лезть в её нутро, исправлять съехавшие с направляющих полозья, то по столовой раздастся звон разбившейся посуды. Ладно бы один раз, так нет, засекал, в среднем за час, два-три раза из зала доносился сначала шум разбившейся посуды, а потом отборный мат Замка.

В сопровождении Серого вернулся Кот.

— Долго ещё?

— Минут на двадцать, — ответил, оглядев изрядно убавившуюся гору посуды.

— Давайте, заканчивайте, на весь наряд картошки нажарили. Так что сильно не задерживайтесь, а то не достанется.

Всей небольшой группой ускорились и через десять минут сидели в зале ели жареную картошку. Впервые за эти несколько месяцев, что уехал из ставшего домом учреждения, почувствовал себя, как не банально звучит — дома. Тихие переговоры, дружеские подшучивания друг над другом, а запах жареной с луком картошки просто навивал воспоминания о пролетевшем как одно мгновение детстве.

— Так, всё, заканчиваем, — властно произнёс Замок, — каждый убирает за собой и через двадцать минут, чтобы все были на вечерней поверке. Не забудьте переодеться.

— А может не переодеваться? — уточнил кто-то из нашего взвода, но другого отделения. Имён я всех ещё не знал.

— Да, — вмешался Серый, — нам ещё отходы выносить, зачем переодеваться.

— Отходы завтра вынесете, перед завтраком, а переодеваться всем обязательно. Сегодня снова наш комвзвода дежурит. Так что, придётся.

Вечерняя поверка, отбой и на следующий день мы с самого утра были на кухне.

— Чёт у меня все руки болят, — жаловался Кот.

— С непривычки, небось не приходилось так работать, на всём готовеньком жил? — подколол его Иван.

— Почему же, — возмутился Кот. Его говорливость уже стала притчей во языцех. Он постоянно говорил, даже находясь в строю, за что получал нагоняи не только от Серого, но и схлопотал внеочередной наряд от командира взвода, — и по дому родителям помогал, и спортом занимался — лёгкой атлетикой.

— Так это ты ноги качал, вот руки и болят, — хмыкнул стоявший рядом Мышь.

— Ладно, хватит лясы точить. Зелёный, Кот, берите бачки и несите на помойку.

— Может после завтрака?

— Нет, Кот. Тут уже совсем не протолкнуться. Так что давайте, выносите помои. Ещё вонять начнут.

— Не начнут, — было начал качать права Кот, но я его остановил.

— Пошли вынесем. И вправду, у нас от бачков и не развернуться. А если после завтрака, то их прибавится. Вообще окажемся взаперти, не протиснемся.

Идти до места складирования отходов — помойки было далековато, а если обходить по дорожкам, а не напрямик, через плац, то круг оказывался приличный.

— Ладно, пошли, — нехотя согласился Кот, и мы взялись за первый бачок. А он, замечу литров на пятьдесят и полный отходов. Первую ходку сделали как добропорядочные курсанты, вокруг плаца по дорожке. Тем более, как раз в это время шло построение первой смены страждущих до пищи мирской, курсантов. Вторую ходку выполнили таким же маршрутом.

— Пошли через плац, так в два раза быстрее, — предложил Кот, — а то у меня уже руки отваливаются.

— Ага, и нас офицер какой поймает. Ты что, строевым идти по нему будешь? — возразил, берясь за ручки следующего бачка.

— Не увидит, построения прошли. Все или в столовой, или к занятиям готовятся.

— Во-во к занятиям, а про развод на те самые занятия не забыл? — ну не хотелось мне среди белого дня так палиться. Ладно, никого не увидим, прошмыгнём, но из окна кто из офицеров увидит — нагоняем в виде нескольких нарядов вне очереди не отделаемся. Могут и посерьёзней что придумать, но это конечно, смотря кто увидит. Лейтенантишка какой, или офицер постарше, с бо́льшими полномочиями. — Нет, пойдём прежней дорогой.

— Ладно, — нехотя согласился Кот.

— Всё! Давай отдохнём немного, — взмолился он, едва мы прошли десяток шагов. И надо же совпасть, что именно в этот момент в помещение входил курсант. Выскользнувшая ручка… и бачок с отходами, выплёскивая часть содержимого, одним боком падает на пол.

— Твою же мать! Салаги! — взревел курсант. Им оказался третьекурсник, по неизвестной причине входящий в здание столовой не с основного входа, а с чёрного, — вы что, совсем обнаглели! Всё форму мне забрызгали! А ну, смирно! — раскричался он. Хотел его послать, но обратив внимание на лычки на погонах, напрягся. На них красовалась одна широкая «сопля» — старший сержант.

— Что застыли⁈ — не унимался непонятно откуда взявшийся старший сержант, — фамилии, номер кубрика⁈ — мы с Котом стояли, не зная, что ответить. Вины за собой оба не чувствовали, а нечего ходить там, где только наряду разрешено. Ну, выскользнул бачок, ну чуток запачкал форму, но не критично же. Всего дел-то, застирать.

— Что за шум? — появился Замок, — что замерли? Бегом потащили дальше. Первая смена заканчивает приём пищи.

Мы взялись за ручки бачка, но окрик старшекурсника заставил остановиться.

— Стоять! — взревел он, — это твои? Ты дежурный по столовой?

— Да, в чём проблема? — спокойно ответил Замок, а обращаясь к нам, добавил, — идите, я приказал! И не забудьте прибраться тут!

Недолго думая, подняли тяжёлую ношу и гуськом, гуськом потопали. Только на обратном пути, когда возвращались с пустой тарой, Кот заговорил:

— Что думаешь, договорился наш Замок?

— О чём? — сначала не понял, что имеет ввиду сокурсник.

— Ну, что старшекурсника облили помоями.

— Хватит тебе, думаю, что ничего страшного, — если честно, не придал значения произошедшему инциденту. Мы же не специально, а тем более сам старшекурсник не вовремя открыл дверь и вместо того, чтобы пропустить идущих с грузом, зашёл внутрь. Вот и получил грязную штанину.

Вернулись обратно, прибрались, встали на рабочее место. Когда прошла вторая смена и мы готовились сдавать наряд, к нам подошёл Замок.

— Значит, так, — без предисловий, отозвав нас в сторонку, заговорил Замок, — ситуация конечно неприятная, но…

— А что он вообще тут делал, вход для посторонних в столовую запрещён, — возмутился Кот.

Замок на него неодобрительно глянул и грубо пресёк возмущения:

— Прекрати истерить! Он приходил получать сухпаёк на взвод, они на полигон выдвигаются. Прибудут сегодня вечером.

— Мы не виноваты, — вставил своё слово, — он действительно сам не пропустил нас, хотя видел, что идём с грузом. Мог бы и дверь подержать.

— Понимаю. Ладно, — устало произнёс Замок, — идите. Потом, всё потом.

В расположении к нам сразу подошёл Серый.

— Что у вас случилось⁈

— Ничего всё нормально, — ответил Кот.

— Да, нормально. После завтрака Замок со старшекурсниками о чём-то бурно разговаривал, чуть до драки не дошло. Хорошо, что офицеры рядом находились.

Тут Кот выдал нашу версию случившегося, а я стоял, молчал, думал. «У заместителя командира взвода из-за нас проблемы и надо что-то делать».

— Сергей, а не знаешь, что за старшекурсники? — перебил, продолжавшего говорить Кота.

— Точно не знаю. В третьем жилом корпусе они располагаются.

— Разреши, я отлучусь на полчаса?

— До построения есть время. Но чтоб без опоздания!

— Хорошо, — ответил, а сам направился в третий жилой корпус. Думал, что найти тот взвод, который убывает на полигон не составит труда. В крайнем случае узнаю у постового на курсе. Но удалось всё значительно проще, узнал, какой взвод отправили на полигон, спросив проходившего мимо третьекурсника. Он нехотя, но ответил. Уже собирался возвращаться, как меня окликнули. Обернулся. Из жилого корпуса спускались курсанты в полевой форме и среди них я узнал того, кто пытался нас построить. Остановился, ожидая, пока они подойдут.

— Что пришёл? Обо всём договорились. В субботу ваш Замок будет держать ответ за вас, салаги.

— Почему он, ведь ты утверждаешь, что виноват я? — умышленно сказал, что виноват только я.

— Виноват, не виноват. Бой рассудит. Так что иди и передай Замку, что бой состоится, как договорились.

— Зачем ждать? — спросил, а в голове мелькнула мысль, что Замок оказался нормальным парнем. Не свалил всё на нас, а принял удар на себя, как смог защитил, хотя и самому придётся… так, что он сказал? Бой? Что, ему придётся драться за нас??? В моей голове не укладывалось, почему отвечать должен другой, а не тот, кто совершил проступок. Нас с детства учили, что каждый сам отвечает за свои поступки, никем не прикрывается, ни у кого не просит защиты. Да, слабых защищали, но и они не лезли на рожон, зная, что и им за мелкие пакости придётся ответить лично. Пусть не столь строго, как более взрослым, но всё равно ответить. — Можно поговорить сегодня вечером, перед отбоем.

— Поговорить, говоришь, — вступил в наш разговор другой курсант.

— Уже обо всём договорились! — возразил первый.

— Подожди, Рокки. Я же говорил, что после полигона нас отпустят на выходные в увольнение. Это тебе тут сидеть, сам знаешь за что. А посмотреть представление хочется всем, правда парни? — окружавшие нас курсанты в разнобой согласились, — так что предложение курсанта, как тебя?

— Геннадий.

— Вот его, — не стал повторять моё имя, как понял, имевший бо́льший авторитет старшекурсник, — меня устраивает. Мы вернёмся к ужину. Спортзал открыт до позднего вечера. После вечерней поверки будет час свободного времени, думаю, хватит. Так что ждём Замка сегодня вечером.

— За свои дела отвечаю сам. И приду я один.

— Хм. Смелый, — едва расслышал сквозь раздавшиеся смешки, слова, — будь, по-твоему, Геннадий Бессмертный. Всё, потопали, а то взводный уже небось заждался.

Я остался стоять, смотря вслед удаляющимся курсантам. В своих силах я был уверен и опыт тренировочных боёв, когда Шпиндель ставил против меня кого из охраны учреждения, имелся, но что-то меня настораживало. И сразу не понял, что. Я так и не узнал, по каким правилам будет проходить бой. И что за бой? В расписании занятий у нас по физической подготовке значилась: борьба и армейский рукопашный бой. В борьбе я не силён. Возня в партере, захваты, удушающие — не моё. Вот только броски из стойки немного практиковали, но их в реальном бою провести очень и очень проблематично и на них особое внимание не акцентировали. Обнадёживало то, что Шпиндель всё-таки научил меня дозировать удар, ведь не всегда необходимо моментально отправить на тот свет противника, а только отключить, чтобы потом в спокойной обстановке с ним вежливо поговорить.

— Вернулся? — встретил меня Серый, — молодец. Через пять минут построение на занятия. Одна пара, потом обед, потом опять занятия… ну, сам посмотришь изменения в расписании.

— Хорошо, — ответил, а сам продолжал размышлять. Говорить ли о разговоре замку? С одной стороны, надо, но с другой. Так незаметно и прошёл день.

— Вольно! Отбой в двадцать два часа, разойдись! — после вечерней поверки, скомандовал дежурный офицер. Мы стояли на малом плацу. Кто-то сразу пошёл в расположение, кто-то остался подышать свежим воздухом, а я направился в учебный корпус и когда уже было покинул плац, меня окликнул Кот.

— Зелёный, ты куда?

— В спортзал ненадолго. К отбою вернусь.

— А, подкачаться хочешь — это дело. Ладно. Давай, только не опаздывай, а то сегодня дежурный грозился закрыть после отбоя этаж, чтоб не шлялись.

— Успею, — ответил, ускорив шаг.

Спортзал располагался в соседнем, через одно здании в учебном корпусе. Идти недалеко и я шёл не торопясь. Погода была хорошая, безветренно, относительно для осени тепло. Прям залюбовался тишиной и спокойствием, а у входа в спортзал меня уже ждали.