Микроавтобус с друзьями медленно колесил по узкой горной дороге. Люди проехали еще несколько поселков и сумели избежать новой схватки с зомби, хотя зараженных в этих местах уже встретили немало.

Макс пересчитал патроны и доложил, что для «калаша» осталось чуть больше сотни, для бельгийской винтовки – около трехсот, а для обреза – всего два десятка.

– Хорошо было на «Белухе», плыви да радуйся, а только вылезли на берег – сразу обложили, твари зубастые, – ворчал Андрей, прислонившись здоровой щекой к стеклу.

– Ну, не будешь же всю жизнь плавать? Мы живы и почти все здоровы… уже хорошо, едем дальше, – ответил Воробьев, обруливая здоровенный булыжник, который недавно скатился со скалы на трассу.

Справа от дороги нависала каменная громада, а слева шел крутой покрытый лесом склон. Космонавт пытался ехать в максимально экономичном режиме, но понимал, что запаса хода в аккумуляторах не хватит даже на половину пути. Собственно, о конечной точке маршрута как-то сам собой, наконец, и зашел разговор. Пока друзья пробирались по Сибири, переваливали Урал и спускались по Волге, об этом почти не задумывались. Стояла цель – добраться до моря. А вот когда до него остался «совсем чуток», то вопрос «где поселиться» всплыл уже острее.

Все знали, что перед самым началом эпидемии папа и мама Ивана улетели в Геленджик, туда-то и стремился попасть космонавт. Но он не помнил, чтобы у родителей были прививки от бешенства. Поэтому шансы найти их живыми и в своём уме казались ничтожными. И все-таки Воробьёв хотел попытать удачу.

– Нам, по-хорошему, до Абхазии ближе добраться. И оттуда – морем вдоль берега уже до Геленджа плыть, – предложила Лисицина, сонно прищурив глаза.

– Чтобы морем идти надо много топлива, прям очень много, – пожал плечами Воробьев, – ну и вообще, в мореходстве хоть немножко шарить. Это на реке вниз по течению мы могли медленно ползти на одних электродвигателях, подруливая только. А там уже совсем другая история, целая наука.

Макс повернулся к другу и сказал первое, что пришло в голову:

– И че делать?

– Ехать, – лаконично ответил космонавт, – нам, по сути, тупо на запад двигаться надо. Так мы точно упремся в побережье, мимо не проскочим. А дальше видно будет. Вообще я бы не строил сейчас планов. День прожили – и хорошо.

– Оптимистично, чувак, поддерживаю, – Кузнецов показал большой палец.

Маша решила сменить тему и поговорить о более насущных делах:

– Скоро вечер уже. Что с ночевкой делать будем? В машине все нормально не уместимся.

– А всем и не надо. Двум дозорным по-любому дежурить снаружи придется, – ответил Сова, потягивая сок из коробочки.

– Ну, все равно неудобно здесь спать, – заметила Лена.

– Ну, знаете ли, это вам не пятизвездочный отель. Как-нибудь переночуем, есть крыша над головой – и ла…, – Воробьев не успел договорить.

С горы прямо перед фургоном скатился большой камень. Иван резко вывернул руль в сторону, булыжник попал под колесо, и микроавтобус подпрыгнул, брякнув подвеской. Раздался испуганный визг девчонок, Сова приложился головой об крышу, Андрей тихо матерился, держась за раненый глаз.

– Еще один! Падает! – почти одновременно выкрикнули Лена и Катя.

Космонавт вдавил в пол педаль газа, чтобы проскочить опасность, но не успел. Валун, скатившись со скалы, ударил машину в заднее крыло, фургон встал на два колеса, проехал пару метров и завалился на борт.

Воробьеву показалось, что на несколько секунд он потерял сознание. Иван слегка потер лоб, на котором уже вздулась красная шишка:

– Все живы? Травмы есть?

Когда прошел первый шок от аварии, то раздался жалобный гомон голосов. Никто не пристегивался, поэтому досталось всем. Послышался скрежет открывающихся дверей. Перепуганные путники, болезненно морщась, стали выбираться из микроавтобуса.

Космонавт обошел машину, осмотрел здоровенную вмятину и с досады пнул по бамперу:

– Приехали. Руками нам тачку теперь на колеса не поставить. У кого-то есть телефон местного эвакуатора?

– Угу, ты еще предложи аварийных комиссаров вызвать, – Андрей заботливо вытащил из салона рюкзак, в котором лежал чемоданчик с антивирусом.

К счастью, не считая перевернутого фургона, ни у кого серьезных повреждений не оказалось. Десяток синяков, ссадин, ушибов и пара легких растяжений на всю компанию. А вот с транспортом пришлось попрощаться. Люди распределили свои запасы по сумкам и пошли пешком.

Через несколько часов скала уступила место крутому холму, на вершине которого виднелось какое-то строение. Посовещавшись, друзья решили остановиться там на ночь.

– Интересно, что это было раньше? – спросила Маша, прикасаясь к каменным развалинам, которые уже давно поросли толстым мхом.

Макс забрался на одну из стен и осмотрелся с высоты:

– Маленькую крепость напоминает, а может быть храм… древний, наверное. Жалко, крыши не сохранилось, но от ветра тут можно укрыться.

– Неудобно там кому-то было в тачке, зато тут комфортней некуда – отель под открытым небом, кайфуем, – Кузнецов бросил тяжелые сумки, положил винтовку и растянулся на земле.

Лену задели эти слова. Прозвучало так, как будто это она оказалась виновата в камнепаде и аварии. Девочка промолчала, обиженно опустила глаза и отошла подальше от Андрея.

– Надо о дровах подумать, пока не стемнело. Сова, видно что-то сверху подходящее? – Иван снял автомат с плеча и размял спину.

– Ага, дрова стоят прямо по курсу, но вместе надо идти… тяжелые.

Вскоре парни свалили сухое дерево, обеспечив лагерь топливом на всю ночь. А вот источник воды найти не удалось, поэтому приходилось тратить дорожные запасы, которые везли с турбазы. Но, несмотря на трудный переход, утрату машины и туманные перспективы добраться живыми до моря, настроение у всей компании после ужина заметно поднялось. Даже Андрей почти не ворчал и пытался изредка шутить.

– А хорошо тут, да? Ммм… ну… по-особенному как-то…, – Маша с улыбкой посмотрела на друзей.

Кузнецов облокотился на каменную стену и как завороженный уставился на игру языков пламени:

– Это всё энергия гор. Она силу придает и в гармонию мозг приводит…

– Чего? – Макс слегка поперхнулся и покосился на приятеля.

– Серьезно, я читал где-то, сложно так объяснить, это тонкие материи…, – философски ответил ученый.

– Не для твоего ума, короче, – ехидно фыркнула Лена. Подросток не обиделся, но кинул в сестру веткой.

Лисицина села поближе к костру и обхватила колени руками:

– А я вот думаю, хорошо, что у нас такая компания подобралась. Мы все разные, но нам так здорово вместе. Как будто мы сто лет друг друга знаем.

– Да, зомби апокалипсис… он это… быстро сближает, – Иван протянул рыжей кружку с чаем.

– Давайте займемся моим любимым занятием, разыграем дежурства на ночь? – предложил Кузнецов, сжимая в кулаке шесть тонких веток разной длины.

Первым нести вахту выпал жребий ему с Катей. Середина ночи досталась Воробьевым, а предрассветный дозор предстоял Максу и Лене.

– А я пока и не хочу спать, хочется помечтать о чем-нибудь хорошем, – Лисицина чуть коснулась губами горячей кружки и сделала маленький глоток.

– Сосиски! Я о сосисках молочных сейчас мечтаю…, – смущенно ответил Сова.

Маша поморщилась:

– Фу, гадость какая. Ты хоть знаешь, из чего их делают?

Веселую болтовню резко оборвал пронзительный визг Лены. Девушка первой заметила темный силуэт, который стоял неподалеку от их убежища. Человек неподвижно смотрел в сторону лагеря и держал в руке охотничье ружье.

Иван успел схватить автомат, прежде чем фигура сделала шаг вперед.

– Добрый вечер, – раздался низкий, колючий голос незнакомца, – можно погреться у вашего костра?

– Можно, а вы кто…? – первой ответила Маша, пытаясь унять нервную дрожь.

– В этих краях мне редко задавали такие вопросы, так как все знали чабана Бадри, – с колоритным кавказским акцентом ответил человек.

Когда он оказался в свете пламени, то друзья увидели высокого старика с седой бородой. На покрытом глубокими морщинами лице особенно выделялись большие серые глаза. Справа от виска до скулы тянулся заметный широкий шрам. Незнакомец был одет в широкую черную толстовку с капюшоном и синие затертые джинсы. Не смотря на грозный и немного пугающий вид, в голосе старика звучали веселые нотки.

Друзья переглянулись, не зная, что сказать. Мужчина подул на ладони и растер пальцы, чтобы согреть их:

– А Вы, я вижу, не здешние?

В этот момент вернулся Андрей, который за минуту до появления незнакомца отошел по нужде. Кузнецов вытаращил глаза, перевел взгляд на Ивана, но тот лишь кивком головы предложил ему сесть.

– Здрасьте, – насторожился ученый, разглядывая чабана. Бадри прижал руку к сердцу и ответил легким кивком. Макс незаметно пододвинул поближе обрез. Воробьев привстал и поднял автомат:

– Я извиняюсь… мне на минуту.

– Ваша осторожность выглядит понятной, но только запоздалой. Стоило бы выставить часовых. Свет от костра я заприметил издалека, сейчас это редкое зрелище.

Иван смутился, но все-таки вышел из «крепости», чтобы оглядеться. Он опасался, что незнакомец пришел не один, а лагерь в это время окружают его подельники. Космонавт чувствовал себя полным идиотом, понимая, что если даже старик смог подобраться к ним незаметно, то банда головорезов уже давно бы подвесила их за яйца. По крайне мере, мужскую часть группы. Когда Воробьев вернулся, Бадри беззаботно болтал со всеми, как со старыми приятелями.

Старик посмотрел на Ивана:

– Вы проделали большой путь и до сих пор живы. Это вызывает уважение. И если честно, удивление…

– Нам очень фартит, сто раз уже могли погибнуть, – признался космонавт, понимая, к чему клонит колоритный собеседник.

– Да… не всем так везет. Тут в округе теперь пусто, – Бадри уставился на пламя немигающим взглядом и задумался, – все случилось так быстро. Когда в новостях стали говорить о болезни, у нас было спокойно, никто ни на кого не нападал. А потом в одну ночь сразу треть аула слегла… мужчины, женщины, старики, дети… А на следующий день… это худшее, что я видел в жизни. Маленькие девочки до крови искусали свою мать, она кричала на них, уговаривала перестать, плакала. Люди начали убивать друг друга. Отец – сына, брат – брата, сосед – соседа… Через неделю, когда почти никого не осталось, появились военные. Несколько человек уехали с ними в какой-то центр эвакуации за Махачкалой, их я больше не видел. Многие отказались, стали бунтовать, но их я тоже больше не видел, по крайне мере, в нормальном состоянии. А тех, кого встречал, приходилось убивать.

Макс покосился на старое ружье, которое лежало рядом со стариком:

– Много тут зомби?

– Сейчас уже меньше, они редко забираются в горы, в основном, вокруг аулов и сел бродят. Кстати, вы зря тут остановились. Ночью пойдет дождь. А у вас тут даже навеса нет…

Все машинально задрали голову вверх и посмотрели на чистое звездное небо.

– Да вроде облаков не видно, – неуверенно возразил Андрей.

– Поверьте моей правой коленке, она всегда ноет перед ливнем. Здесь быстро меняется погода. Пойдемте ко мне в дом, там поговорим спокойно.

Несмотря на то, что пастух очень к себе располагал и внушал доверие, всех немного смутило его приглашение. Но переглянувшись и перекинувшись парой фраз, друзья все-таки решили не отказываться от крыши над головой.

Через две минуты Бадри бодро шагал вперед, показывая дорогу. Его длинные ноги делали громадные шаги, от чего остальные едва за ним поспевали. Невзирая на солидные годы, он сохранил отличную форму, и друзья с уважением поглядывали на нового знакомого.

Когда первые облака закрыли луну, и стало совсем темно, пастух достал фонарь из кармана толстовки и передал его Маше:

– Держите, я тут и с закрытыми глазами дойду, а вам так полегче будет. Минут через сорок путники добрались до одноэтажного дома из желтого кирпича. Он стоял у подножья невысокой горы, поросшей густым лесом. Никакого забора или ограды вокруг жилища не было.

На подходе людей встретила звонким лаем маленькая лохматая собачонка. Виляя хвостом перед хозяином, она одновременно яростно тявкала на незнакомцев.

– Чу, в дом! Фу! – коротко, но властно скомандовал старик. Собачка повиновалась и замолчала, но внимательно поглядывала злыми глазками на чужаков.

Рядом с домом стояли еще несколько построек. В стороне под навесом угадывался темный силуэт какого-то внедорожника.

– Мне и раньше каждый гость был дорог, а теперь вам цены нет. Вот мое жилище, баню истопить?

– Да нам бы только переночевать, – кашлянув в кулак, ответил Андрей, – а машина у вас не электротяге?

– Нет, это же «УАЗ Комбат», ему лет десять, какая там электротяга? Бензин обычный. Только я его месяца два не заводил, с топливом совсем беда.

– А лошади?

– В ауле были кони. Часть сожрали, когда болезнь пришла, часть разбежалась. Мне за ними гоняться не на чем, сами может ко мне прибьются, как похолодает.

Подул свежий прохладный ветер, от чего все зябко поежились. Бадри открыл дверь, которая никогда не запиралась на замок, в виду его полного отсутствия. Затем пастух разулся и включил в прихожей свет. Несколько маленьких светодиодов ярко загорелись под потолком:

– Электричества у меня нет, но зато батареек на год, наверное, еще хватит. Я всегда брал сразу с запасом по нескольку коробок, когда в город ездил.

Через четверть часа из печной трубы над домиком уже курился легкий дымок. Гостеприимный хозяин суетился на кухне, угощая редких в его доме гостей. На столе появились сыр, тушеная баранина с луком, немного овощей и три бутылки вина. На печке гудел почерневший от времени котелок с водой. Макс с интересом оглядывал скромный, но чистый дом:

– Вы здесь родились?

– Я из аула, который стоит за той горой, там дом моих родителей. Здесь окончил школу, но уехал в Москву учиться и остался там надолго. Организовал свой бизнес, магазины держал, потом продал все и вернулся сюда. За деньгами я никогда не гнался, после сорока понял, что на малую Родину хочу. Какое-то время в ауле жил, но затем этот дом построил. Пастухом стал работать, с детства мне это занятие нравилось. Дети в Москве остались, я им там квартиры купил. Они приезжали ко мне весной, перед тем как все началось.

Бадри замолчал, но губы его продолжали шевелиться. Друзья понимали, что старику больно вспоминать о детях, которых он, скорее всего, никогда не увидит.

– А почему в ауле не остались жить? – чтобы как-то поддержать разговор спросила Лена.

Хозяин вышел из ступора, несколько мгновений удивленно смотрел на девочку, моргая глазами, а затем до него словно дошел смысл вопроса:

– Ааа… да как-то захотелось уединения. Но я не совсем отшельником жил, в аул время от времени наведывался. У меня там сестра со своей семьей осталась.

– И что в ауле все…? – Иван не знал, как закончить вопрос.

Бадри сделал глоток вина:

– Из тех, кто остался – все. Нормальных людей я давно тут не видел. А озверевших время от времени отстреливаю. А вы-то как не заразились?

– У нас, видимо, иммунитет, – переглянувшись с Андреем, ответила Маша.

Старик задумчиво поднял брови:

– Наверное, Бог решил оставить горстку молодых людей, чтобы начать все сначала. И меня древнего зачем-то в том числе. Хотя, может, он просто проглядел, и я тут задержусь ненадолго?

Кузнецов потянулся за сыром и как бы между делом спросил:

– А у вас случайно нет прививки от бешенства?

– Бешенство? Бешенство…, а знаешь, пожалуй что есть. По молодости, в Москве… точно. Укусил меня пес какой-то у магазина. Я в поликлинику пошел, а меня сразу на вакцинацию отправили. Я уже и забыл про это. А к чему ты спросил?

– Мы встретили несколько человек по пути сюда, у которых была прививка от бешенства, как и у нас. Вот мы и решили, что иммунитет благодаря этому, – почти искренне рассказал Андрей, умолчав про антивирус, который нес в рюкзаке.

Хозяин поставил локоть на стол и подпер голову рукой:

– Занятно… у Мурата не было, у Артура тоже, а вот у Малики… Хм, а ей вроде делали, да-да, это младшая моя, – приободрился Бадри. В его глазах мелькнули искры надежды, что хотя бы у одного ребенка появился шанс выжить.

В этот момент первые капли дождя застучали по окнам и крыше. А через пару минут на улице начался настоящий ливень. Чабан показал пальцем вверх:

– Слышите? Как из ведра льет. Я же говорил, что перемену погоды чую костями, они точнее барометра.

Иван проглотил кусок мяса и осушил свой стакан:

– А здесь можно найти какой-нибудь транспорт?

– Ну, кто ищет, тот найдет, а зачем вам?

Космонавт даже поперхнулся от такого вопроса:

– Ну как? Мы же к морю движемся…

– Идите пешком через горы, так безопаснее. Оружие у вас есть, от волков или медведей отобьетесь. Да и они сами к вам не захотят подходить. На машине надо ехать севернее через Моздок, Пятигорск и на Кубань. Либо южнее через Владикавказ, потом в Грузию, а дальше – или на их побережье, или в Абхазию. Но это через большие города все равно проезжать, опасно очень. Страшно представить, что там творилось, если даже в нашем ауле такая бойня была с озверевшими людьми.

– Пешком? Через горы? – Маша удивленно уставилась на старика.

– Ну да, вас же никто не заставляет вершины покорять, тут проходы есть, ущелья. Здесь даже специальный пеший туристический маршрут пролегал из Махачкалы в Сочи. Я бы так сделал на вашем месте.

– И за сколько дней реально дойти? – осторожно спросил Сова.

– Недели две, если спокойным темпом. От погоды тоже многое зависит, как повезет…

По мощному гулу дождя друзья понимали, что на погоду особо надеяться не стоит. Все молчали, обдумывая идею пастуха.

– Надо это утром обсудить, на свежую голову…, – Иван зевнул, прикрывая рот кулаком.

Но, не смотря на старания бога Морфея, они проболтали еще часа два. В такие времена разговор с новым хорошим собеседником дорогого стоил, и все-таки усталость взяла своё.

В доме Бадри стояла одна кровать и диван, которые он уступил девушкам. Себе и парням чабан постелил на полу бараньи шкуры, так что места для сна хватило всем.

Космонавт проснулся посреди ночи от заливистого лая собаки. Парень приподнялся, нащупал автомат, покрутил головой в полной темноте и несколько минут напряженно прислушивался. Но ничего не происходило. Бадри с Андреем громко храпели, дождь продолжал шуметь за окном. Незаметно для себя Иван снова уснул, а когда очнулся, то уже давно рассвело.

Андрей, Маша и Катя сидели за столом и завтракали. Макс с Леной еще сопели, а хозяина в доме видно не было. Воробьев сонными глазами осмотрел комнату:

– Добраутра…, а где Бадри?

– Он меня час назад разбудил. Сказал, что к обеду вернётся, просил не уходить до его возвращения, – с набитым ртом ответил Кузнецов.

Космонавт потянулся всем телом, где-то в пояснице раздался глухой хруст:

– А зачем уходить? Он же баню предлагал вчера, я бы попарился.

– Кстати да, я и забыла, – оживилась Катя, бросив взгляд на Андрея.

– Я тоже за баньку. Давай дождемся хозяина, можно еще денек потусить у него, если не выгонит, – с надеждой ухмыльнулся Кузнецов.

Бадри вернулся как и обещал. Чабан обрадовался желанию новых приятелей погостить у него до завтра:

– Да хоть жить у меня оставайтесь! Сейчас я вам такую баню затоплю…

Парни помогли накачать воды, и весь вечер друзья парились в бане, время от времени выбегая на улицу и обливаясь холодной водой из ведра. За ужином пастух нарисовал им от руки примерную карту маршрута в сторону Сочи.

– Вы точно решили завтра идти? Может, еще останетесь? – с искренней грустью в десятый раз за вечер спрашивал Бадри.

– Мы безгранично благодарны вам за гостеприимство. Но путь еще долгий, если не будет дождя, то надо идти, – ответила Маша, с симпатией глядя на старика.

На второй день все уже обожали Бадри, как будто чабан всю жизнь был их лучшим другом. Он умел располагать к себе людей, и с ним не хотелось прощаться.

– Если вдруг передумаете, или в горах проблемы начнутся, возвращайтесь в мой дом. Я всегда вам помогу, хоть в чем. Вы дали мне надежду, что Малика жива. Это настоящий подарок и смысл жить для такого старика как я.

На следующее утро Бадри отправился проводить друзей и погнал с собой свое стадо. Маленькая злая собачонка помогала ему пасти овец и неотлучно следовала за хозяином. На незнакомцев она больше не лаяла, но и гладить себя не разрешала.

– Вам надо на запад, можно забирать чуть севернее, в любом случае, мимо моря не пройдете. Прямиком всё время идти не получится, но старайтесь по солнцу постоянно ориентироваться. Я верю, что вы справитесь. Вы – молодые, сильные, дружные. Никогда не сдавайтесь и боритесь до конца, – напутствовал напоследок пастух своих новых товарищей.

Друзья сердечно поблагодарили старика, обнялись с ним на прощание, а Катя даже чмокнула его в щеку. Бадри рассмеялся и сказал, что будь он лет на пять помоложе, то мог бы и приударить за такой красавицей.

Чабан долго смотрел в след удаляющимся фигурам, пока они совсем не скрылись из вида. Затем поднял глаза к верху и увидел высоко парящего орла. Губы пастуха прошептали молитву, надежда на чудо грела его душу. По морщинистым щекам потекли слезы, которые быстро высушил ветер. Он вновь остался один.