Альберт Борисович и Таня быстро оценили преимущества верховой езды. Путь к месту назначения предстоял непростой. Приходилось преодолевать затяжные подъемы, в некоторые их них, даже лошадь взбиралась с трудом. Когда тропа становилась особенно крутой и тяжелой, люди слезали с кобылы, чтобы облегчить ей работу. Временами дорогу им преграждал курумник – огромные каменные глыбы и обломки древних скал, которые как застывшие реки пересекали леса и склоны гор. Идти по куруму с лошадью Хаимович не рискнул, поэтому приходилось искать обходные пути. Но, несмотря на эти задержки, двигаться на кобыле все равно было гораздо легче чем на своих двоих.

По лесу шли медленно, кривые узкие тропы с выступающими камнями и кореньями не давали разогнаться. Торчащие ветки то и дело заставляли пригибаться. Но люди теперь могли позволить себе двигаться спокойно, с отдыхом и привалами, не опасаясь погони.

Часов через пять после того как они покинули дом у реки, путники заметили впереди еще один приют. Солнце отражалось от блестящей металлической трубы дымохода. Заметив её, профессор остановил лошадь:

– Не нравится мне это. Прохладно, но дым из трубы не идет. Может дом заброшен, а может и нет. Попадаться кому-то на глаза я бы тут не хотел. Вдруг Беркут надумает выслать за нами еще одну бригаду? Нет, лишние свидетели нашего пребывания тут не нужны. Да и не исключено, что там не туристы, а еще одна банда.

Услышав слово «банда», Таня боязливо шмыгнула носом:

– Может обойдем тогда?

– Да, пошли левее лесом…

Странники благополучно обогнули приют и через час вновь вернулись на туристическую тропу. Вскоре люди заметили указатель с надписью «Лисья нора». Альберт Борисович одернул кобылу и сразу же достал карту:

– Так, еще одна турбаза, тут она отмечена. Это хорошо, мы на верном пути.

– А от нее далеко до вашего места?

– Угу, сегодня точно не дойдем, может быть завтра, – неуверенно предположил наставник.

Еще через два часа путники уже стали задумываться о ночевке, как неожиданно услышали позади себя громкое «Привет!»

Хаимович схватился за автомат и резко обернулся. Из леса вышел смуглый молодой парень в старом камуфляжном костюме и с легким рюкзаком на плечах. Он поднял вверх правую руку с открытой ладонью.

– Привет, – еще раз добродушно поздоровался незнакомец, – давно я тут никого не встречал. У вас там что, все умерли?

– А? Да… почти все. Эпидемия там, – кивнул Альберт Борисович, при этом заметив, как парень с завистью посмотрел на его автомат и ружьё.

– Во дела. Мне Палыч рассказывал, а я ему не верил. Да разве такое возможно? Чтобы все умерли? – и, не дождавшись ответа на свой риторический вопрос, снова затараторил, – А вы в «Лисью нору»? Она сейчас пустая, можете там остановиться. Ручей рядом. И печь хорошая, дров надолго хватит, но лучше конечно еще запастись, пила и солярка там есть.

Хаимович с осторожностью бегло посмотрел по сторонам:

– А кто такой Палыч? Он здесь живет?

– Два месяца его уже не видел. В Белово уехал, когда узнал об эпидемии. Там семья у него. Сказал, что с ними вернётся. Пока не приехал.

Эти слова обрадовали ученого. С каждым днем Альберт Борисович становился все более хроническим интровертом. И чем меньше народу обитало в этих горах, тем ему было спокойнее:

– Хорошо, мы тогда в «Лисьей норе» остановимся. А ты сам где живешь?

– В «Медвежьем ухе», вы мимо него должны были проходить, – парень махнул рукой в сторону приюта, который так старательно огибали путники, – а это чья лошадь?

– Теперь наша, сама по себе паслась, – Хаимович старался предугадать действия незнакомца. Ученый говорил спокойно, даже дружелюбно, но держал руку на прикладе автомата.

– Ааааа… наверное, из речного приюта? Это хорошо, что вы ее поймали. Скоро зима, подохнет от голода и холода без хозяина. Меня, кстати, Жека зовут, – простодушно представился новый знакомый.

– Игорь… а мою дочку – Соня, – чуть задумавшись, соврал профессор.

– Слушай, продай ружьё? У тебя, я смотрю, много оружия.

– Нет. Самому надо.

– Продай. Что хочешь проси. Мясо, рыбу – все достану. Я же – шорец, а мы в этих краях – лучшие охотники. Я силки умею ставить, а из ружья и белке в глаз могу попасть со ста метров.

– Так значит, у тебя есть ружье, раз можешь попасть? – ухмыльнулся Альберт Борисович.

– Было. Теперь нет, – с легкой грустью ответил Жека, – а зимой ружье очень надо, зверь наглеть стал. Я дичью отдам, могу работать на тебя, сколько скажешь: дрова колоть, снег чистить… продай, а?

– Давай попозже этот вопрос обсудим. Я думаю, мы с тобой еще встретимся. Мы с дочкой в приюте пока остановимся, а дальше видно будет, – туманно пообещал ученый.

– Хорошо, хорошо, Игорь. Я тогда зайду через пару дней, обсудим, – улыбаясь, закивал шорец, пятясь назад.

Хаимович махнул рукой:

– Да, давай, Жека. Ну ладно, пока. Рад знакомству.

Профессор тронул вперед лошадь, но продолжал ехать с повернутой назад головой, провожая взглядом шорца. Несмотря на внешнее спокойствие, внутри Альберта Борисовича шла напряженная борьба. Если бы не Таня, он без угрызения совести застрелил бы парня. Профессор ни с кем не хотел делить эту территорию и в каждом человеке видел противника. Но он боялся, что девочка осудит его. Это единственное, что останавливало Хаимовича от расправы.

В конце концов ученый решил, что разберется с новым знакомым позже и без свидетелей. Останавливаться в «Лисьей норе» он, конечно, не собирался и свернул с тропы не доходя до приюта. Перспектива теплой постели и крыши над головой была очень заманчивой, но Альберт Борисович опасался, что Жека, соблазнившись его арсеналом, может наведаться к ним ночью. Скрытность – не менее эффективное оружие, чем автомат, посчитал Хаимович, сворачивая в глухой лес. Минут через пятнадцать, медленно пробираясь между деревьями, люди увидели уютную зеленую полянку, и профессор предложил остановиться на ночлег здесь.

– Тут же рядом есть дом? «Лисья нора»… так зачем нам спать в лесу? – расстроилась Таня, представив себе очередную сырую холодную ночь под открытым небом.

Наставник слез с лошади и привязал кобылу к дереву:

– Не понравился мне этот Жека. Не доверяю я ему. Видела, как он на автомат смотрел? Он может залезть ночью с ножом в тот дом и зарезать нас ради оружия. Нет-нет, ему нельзя знать, где мы остановимся. Сегодня переночуем здесь, встанем пораньше и завтра пройдем мимо этой «норы». Может быть, даже успеем дойти до базы за день. Я не знаю, какая там дорога… а по карте мне не понятно.

– Так вы же говорили, что были там? – насторожилась девочка.

– Был, но нас вертолетом доставляли… слушай, а где Додж? – внезапно обернулся ученый, – он же сзади шел?

– Да… он то отставал, то догонял…

– Мы когда с тропы свернули, ты его видела?

– Нееет, – испуганно покачала головой малышка.

– Додж! Додж! – коротко вполголоса позвал четвероного друга профессор. Альберт Борисович боялся кричать громко, опасаясь, что за ними может следить новый знакомый.

– Додж!!! – звонко крикнула Таня.

Наставник поморщился и приложил указательный палец к губам.

– Тссс…, – так нас может не только он услышать.

Собака не отзывалась, люди уже стали по-настоящему нервничать.

– Так, так, мммм… стой здесь… хотя нет, не будем разделяться. Пошли вместе, – засуетился профессор, предчувствуя недоброе.

Они оставили кобылу и стали быстро пробираться назад через лес, осторожно выкрикивая имя любимца. Наконец, люди вышли на главную тропу и остановились.

– Куда же он делся? Додж, вот балбес. Может, за зайцем каким погнался? Он же потеряется…, – Альберт Борисович уже почти паниковал, он очень боялся остаться без своего любимца.

– Доооодж! Песик! Доооооодж!!! – Таня сложила руки рупором и крикнула во весь голос, забыв об осторожности.

Путники пошли назад по тропе, но через пару минут наставник замер на месте.

– Стоп, надо оставить какую-то вещь с нашим запахом и еще несколько в лесу по пути к поляне. Может, он так нас найдет.

Но не успел Хаимович снять с себя носок, как боксер показался из-за дерева.

– Вот он, вот он! – радостно завизжала девочка.

Пес медленно ковылял к хозяевам, из последних сил он завилял хвостом и жалобно заскулил.

Додж действительно потерялся. Во время очередного подъема он устал, прилег отдохнуть под деревом, потом услышал шорох в траве неподалеку и стал охотиться за сусликом. За это время люди успели уйти далеко и свернуть с тропы. Пес потерял след, стал бегать кругами по лесу, пытаясь найти хозяев. На его удачу, он не успел убежать далеко и услышал крик девочки.

Наконец, люди и собака вместе добрались до лагеря и стали готовиться к ночлегу. Над деревьями повисло тяжелое пасмурное небо, в лесу уже почти стемнело, пришлось торопиться. Альберт Борисович наломал толстенный слой лапника и сложил хвойный «матрас» у старого кедра.

– Ну, почти крыша над головой: у него такие ветки, что даже от дождя укроет, – ученый с уважением посмотрел на могучее дерево.

Вскоре Хаимович разжег неподалеку костер, и путники погрели нехитрый ужин. Подкрепившись, Таня начала зевать, свернулась калачиком на лапнике и накрылась пледом. Додж уже вовсю похрапывал, обессилев за день.

– Завтра рано выйдем. Высыпайся, – предупредил наставник, и навалился спиной на ствол кедра.

Небольшой костерок ворчливо потрескивал, пожирая чуть влажные ветки. Профессор наблюдал, как величаво покачиваются верхушки деревьев. Лес защищал от сильного ветра, но все равно стало уже чертовски холодно и некомфортно спать ночью на улице. Хаимович раньше и представить себе не мог, что ночевать под открытым небом станет для него обычным делом.

В первые дни скитаний, после того, как им с Таней пришлось бежать из собственного коттеджа, ученый боялся, что вот-вот схватит воспаление легких и все этим закончится. Но его иммунитет на удивление спокойно справлялся со всеми неприятностями. Еще удивительнее казалось то, что Таня также ничего тяжелее насморка не подхватила. С каждым днем у Альберта Борисовича возрастала уверенность в том, что их крепкое здоровье – побочное действие «вакцинации» вирусом.

– Да, если бы эти идиоты вели себя адекватно, все пошло бы по другому пути. Какие перспективы, какие возможности! Аааа, они сами виноваты, сами…, – бормотал под нос профессор. При этом он старательно отгонял от себя мысли о том, в чем оказались виноваты остальные миллиарды людей, которые даже не знали о его существовании.

Альберт Борисович подбросил в огонь еще несколько палок и вспомнил недавнюю встречу с шорцем Жекой:

– Он тут все тропы знает, при желании в любой момент нас найдет. Может и сейчас из тех кустов наблюдает…

Хаимович недоверчиво покосился на темную лесную чащу. Ветер подул сильнее, профессора обдало холодом, Таня во сне начала беспокойно всхлипывать.

– Холодно… хрен с ней с конспирацией, надо костер посильнее развести, а то окоченеем тут к утру, – ученый стал интенсивнее подкармливать огонь.

Стало теплее, правда Альберт Борисович понимал, что дров до утра точно не хватит, а по темноте шарахаться в поисках бессмысленно. Он уже ругал себя за то, что перестраховался и не остановился в этой «Лисьей норе». Профессор посмотрел на девочку, которая прижималась к Доджу, инстинктивно пытаясь согреться.

– Нда… дела…, – прошептал Хаимович, – запер бы двери и спал с автоматом в обнимку. Даже если бы тот сунулся, сразу пулю бы схватил. Дебил я. Не полез бы он к нам, нееет. Если он захочет оружие получить, то хитрее будет девствовать. В лесу попытается подловить или еще как. Нельзя к нему спиной поворачиваться, никак нельзя. Лучше бы хлопнул его на тропе, да и не мучился.

Таня в это время чихнула и проснулась. Она посмотрела по сторонам и устало опустила голову на плед. Альберт Борисович вновь погрузился в свои мрачные размышления: «Так тоже нельзя. По крайней мере, не у неё на глазах. Она начнет считать меня чудовищем. При ней я убивал только для самообороны, и она это понимала. Но этот шорец на нас не нападал. Этот жук делал вид, что хочет подружиться. Но меня-то не проведешь, он просто хитрый, мы с ним еще встретимся». Ветер переменился, от костра повеяло мягким убаюкивающим теплом. С этими мыслями Хаимович вскоре уснул.

Ночь для всех оказалась тяжелой. Альберта Борисовича опять мучили кошмары. Сначала ему приснился обгорелый труп Маши, она плыла по реке со свечкой в руках и хохотала. А на противоположном берегу стоял Андрей и палил вверх из сигнальной ракетницы. Затем ученый увидел мертвых родителей Тани с отрубленными головами. Профессор пытался от них спрятаться, но чувствовал, что его вот-вот найдут. А под утро неожиданно приснился советник президента Александр Чернов. Во сне чиновник опять предлагал ему сделку по биочипам, а когда Хаимович отказался, то Чернов внезапно оторвал себе руку и стал её грызть. После каждого кошмара Альберт Борисович просыпался, приходил в себя, подкидывал дров в костер и погружался в новый страшный сон.

Таня мерзла и дрожала, малышка спала плохо, урывками. Она мечтала только том, чтобы эта ночь поскорее закончилась и выглянуло солнце. Додж вздрагивал и скулил не открывая глаз, словно жалуясь на болевшие лапы. Только кобыла вела себя спокойно, изредка всхрапывая за деревом.