Додж разбудил Альберта Борисовича еще затемно. Пес просился в туалет, тоскливо поскуливал и лизал хозяину ухо. Профессор чувствовал, что еще жутко не выспался, но пришлось вставать. Ученый с трудом поднялся, стараясь не потревожить Таню, приоткрыл дверь и высунул наружу дуло пистолета. Затем вышел, осмотрелся и повел боксера прогуляться. Территория заправки за ночь покрылась мелкими лужами, из которых Додж с удовольствием лакал воду, пока полусонный Хаимович ждал, облокотившись на стенку. Дождь закончился, и ученый колебался между соблазном поспать еще немного или двинуть в путь с утра пораньше. Наконец, Альберт Борисович принял решение, вздохнул и потянул собаку за ошейник. Таня почувствовала, как ее тормошат за плечо, приоткрыла глаза и недовольно поморщилась:

– Уже вставать? Еще же темно…

– Светает, пока дождя нет, надо ехать.

Через полчаса двое людей и собака неслись по пустынной трассе на электробайке. Без дорожной техники шоссе уже стало захламляться листьями, ветками и грязью. Альберт Борисович ориентировался по указателям, которые вскоре завели их в город Ленинск-Кузнецкий.

Ученый чуть сбавил ход, внимательно рассматривая пространство перед собой. Впереди по дороге пролетел пустой пакет, деревья по обочинам лениво покачивали ветками. Всё остальное стояло неподвижно, словно застыло в ожидании чего-то страшного и неизбежного. Частный сектор сменился серыми многоэтажками. Казалось, что окна домов с изумлением и даже жалостью смотрят на одиноких путников, которые неизвестно как сюда забрели.

«Хорошо, что еще раннее утро, успеем проскочить этот городок», – подумал профессор, вцепившись в мокрый руль байка. Хаимович увидел на стене надпись коричневой краской «МЁРТВЫЕ ВЕЗДЕ» и рядом отрубленную голову, прибитую металлическим штырем. Проехав мимо этого граффити, люди наткнулись на еще более мрачную картину. В районе второго этажа покачивался на весу посиневший труп мужчины, его шею стянули ремнем, второй конец которого привязали к металлическим прутьям балкона. Живот висельника был вспорот и между ног болтались почерневшие внутренности, часть которых вывалилась на тротуар. Вокруг мертвеца деловито кружили мухи, торопливо откладывая личинки в быстро разлагающуюся плоть. На шее болталась бумажка с какой-то надписью, но из-за дождя чернила расплылись, так что прочитать послание стало уже невозможно. Да профессор и не пытался, его электробайк резко рванул вперед по пустынной улице, и бродяги быстро скрылись за поворотом.

Таня молчала, но зорко следила за всем вокруг. Распухшие висельники и отрезанные головы ее уже не пугали, а вот когда в окне одного из домов мелькнул темный силуэт, то девочка вздрогнула.

Их мотоцикл быстро катился вперед, не встречая препятствий, пока дорогу не перегородила перевернутая двухъярусная машина скорой помощи. Такие использовались редко, как правило, во время крупных ЧП, когда появлялось много пострадавших. Понятно, что последнее время превратилось в одно сплошное ЧП, и власти, пытаясь выправить ситуацию, задействовали все ресурсы.

Но казалось, что это было очень давно, словно в прошлой эпохе. Уже не было ни власти, ни полиции, ни скорой помощи, а остались только трупы, зомби, мародеры и кучки несчастных выживших, которое ждали своей участи.

Альберт Борисович остановился перед автобусом с красным крестом и достал пистолет. Осторожно «газуя», он объехал карету скорой и с облегчением вдохнул. Обошлось. Ни толпы людоедов, ни засады бандитов здесь не было. Кто-то поджег пару передних колес машины, и они медленно чадили, отравляя воздух черным едким дымом.

Внезапно в стороне раздался выстрел, затем еще несколько. С соседней крыши взлетела стая голубей и быстро исчезла за домами. Хаимович поехал прямо, молясь поскорее выбраться из этого места. Город оказался не таким и вымершим, как выглядел на первый взгляд. Вскоре послышался звон стекла, кто-то разбивал очередную витрину магазина в поисках продуктов или полезных вещей. Из одной подворотни выбежала стая собак, дворняги испуганно семенили, поджав хвосты и навострив уши. То и дело появлялись небольшие группы зараженных, поэтому скитальцам приходилось постоянно маневрировать по улицам в поисках безопасных маршрутов.

Наконец, многоэтажки стали реже, появился частный сектор, а затем потянулась столь долгожданная безлюдная трасса.

– Фух, кажется, проскочили, – выдохнул Альберт Борисович, плавно разгоняясь.

Он помнил, что им нужно двигаться в сторону Новокузнецка, затем найти дорогу до Междуреченска, а там уже главное – ехать вверх по Томи до нового небольшого моста, который служил переправой любителям туризма.

По небу тянулись хмурые низкие тучи, каждая из которых грозила разразиться проливным дождем.

– Вот и лето прошло, погодка нас не балует, – крикнул профессор.

Ветер свистел в ушах, но Таня смогла его расслышать. Девочка кивнула, ежась от холода. Додж молча дрожал в своей корзине. Небо на горизонте темнело и не предвещало ничего хорошего.

«Нужно найти укрытие, и, по возможности, другой транспорт, заряда уже немного осталось, а ехать еще далеко», – размышлял ученый. Мощный порыв бокового ветра, налетевший на путников, чуть перевернул электробайк. Хаимович с трудом сумел удержать руль:

– Ну, это уже никуда не годится, нелетная сегодня погодка, надо где-то пересидеть.

По обе стороны дороги тянулся однообразный пейзаж полей и небольших лесков. Вскоре профессор сбавил ход и насторожился. Впереди на обочине стояла машина с открытым капотом. Но что хуже всего – вокруг нее двигались люди. Увидев приближающийся мотоцикл, они стали оживленно переговариваться.

Альберт Борисович с удовольствием бы проехал мимо незнакомцев, но один из них выбежал на середину дороги, размахивая руками. Профессор остановился метрах в двадцати от машины, взял в правую руку пистолет и демонстративно положил его на руль байка. Затем кивком головы предложил мужику подойти самому, давая понять, что ближе он подъезжать не намерен.

Незнакомцы переглянулись и медленно, но немного напряженно стали приближаться. Первый – тот, что махал руками – был невысокого роста, с узким лицом и маленьким подбородком. На его лбу краснела свежая ссадина. На вид парню было лет тридцать пять, он шел в оранжевой куртке дорожного рабочего поверх темно-синего спортивного костюма. Его приятель выглядел здоровее, выше и на вид немного старше. Крупные челюсти, большой лоб, маленькие глаза, толстая шея, массивная фигура и слегка косолапая походка делали его похожим на медведя, одетого в человеческий наряд. На здоровяке были резиновые сапоги, черные джинсы и коричневый свитер со светлыми снежинками.

Хаимович заметил колючий цепкий взгляд незнакомцев. Они внимательно и оценивающе рассматривали его, Таню и Доджа, который высунул морду из своей корзины. Ученый держал палец на курке, озираясь по сторонам. Профессор успел отметить про себя, что место для засады казалось не очень подходящим.

Бугай выглядел угрюмо, а вот лицо «мелкого» напротив широко растянулось в приторной улыбке и он заговорил с наигранной вежливостью:

– Добрый день хорошим людям. У нас тут с другом авария вышла, очень нужна помощь…

– Я не очень разбираюсь в технике, если честно, – холодно ответил Альберт Борисович.

– Да мы вот тоже, – усмехнулся мужичок, задержав взгляд на девочке, – но тут неподалеку наши друзья, всего километров двадцать дальше по трассе. У них есть еще одна машина, если вы поедете прямо, то увидите перекресток с новой дорогой, мы ее и строили. Двинете по ней направо и скоро заметите вагончики, вон там их и найдете. Просто передайте им, где мы находимся. И всё. Чтобы они приехали и забрали нас, вам это почти по пути.

– Вы – дорожные рабочие?

– Угу, – буркнул здоровяк, проронив единственное слово за весь разговор.

– Да, там наш, так сказать, лагерь сейчас. Мы вот за продуктами поехали в Ленинск, да заглохли что-то…, – добавил мелкий.

– Хорошо, я сообщу вашим, ждите здесь, – профессор крутанул ручку, мотоцикл сорвался с места и стал быстро удаляться.

Приятели проводили электробайк взглядом, пока тот не скрылся из виду. Затем вернулись к машине и плюхнулись в кресла. Здоровяк ударил по рулю своей пухлой ладонью.

– Говорил, что на этой колымаге далеко не уйдем. А бригадир все равно заладил: «До города близко, приедешь без жратвы – тебя первого на шашлык пущу», – кривляясь и передразнивая, проворчал бугай.

– Не ссы в трусы, Диса. Будет и на нашей улице бразильский карнавал. Как думаешь, этот очкарик доедет до пацанов?

– Не знаю, Сахар, я бы не поехал…, но мало ли дураков на свете осталось.

– Хмырь, этот на дурака не очень похож. Ладно, подождем-увидим. Все равно сейчас гроза бахнет, в тачке хоть крыша есть, – зевнул Сахар, который получил такую кликуху за слащавую улыбку. Через несколько минут заморосил дождик, и приятели поспешно закрыли двери.

Альберт Борисович дал обещание, но не планировал его выполнять. Однако непогода усиливалась, заставляя путников искать убежище. Первые капли упали с неба как раз в тот момент, когда электробайк подъехал к перекрестку старой и новой трассы. Вокруг, насколько хватал глаз, не было подходящего убежища. Профессор вспомнил как «мелкий» говорил про вагончики и решил рискнуть, надеясь на свой пистолет и зубы Доджа.

Недостроенное новое шоссе переходило в грунтовую дорогу, на обочине которой стояло несколько быстровозводимых домиков. В таких строениях жили рабочие, трудившиеся вахтовым методом. Тут же поблизости застыл неподвижный трактор, несколько грязных самосвалов и тяжеленный каток. Когда началась эпидемия, о работягах просто забыли. Постепенно, поодиночке или небольшими группами люди стали разбегаться. Так как лагерь стоял вдалеке от больших городов, то заражение добралось до них не сразу. Когда случилось первое инфицирование, дорожники уже понимали, с чем имеют дело. Теперь их осталось только пять человек, которым уже некуда было идти.

Профессор насчитал восемь домиков, но жизнь теплилась только в одном из них – там, где из трубы поднимался дымок. Под маленьким крыльцом на корточках курил плотный лысый мужик лет сорока. Он сидел в зеленом вытянутом трико и порванной безрукавке. Человек с удивлением взглянул на подъехавших «гостей» и выпрямился.

– Привет! У ваших друзей машина сломалась, это километров тридцать отсюда в сторону Ленинск-Кузнецкого, – объявил Альберт Борисович и оглядел незнакомца. Несколько наколок синели на его крепких и волосатых по самые плечи руках. На поясе висела кобура, но не от пистолета, а от сигнальной ракетницы.

– Вон как, заглохли значит, ну ничего, выберутся… а вы как с ними пересеклись? Мимо ехали что ли?

– Сам спросил, сам ответил, – кивнул Хаимович работяге.

В этот момент дождь усиленно заморосил, и по лицу путников побежали струйки воды.

– Ага-ага, ясен-васен, – мужик выбросил в сторону бычок и суетливо стал оглядываться по сторонам, – вы бы зашли, погрелись, погода такая, что хорошая собака хозяина не выгонит.

– Мы вон там остановимся, если не против, – ученый показал на самый крайний домик и заметил, как собеседник странно прищурился, остановившись взглядом на Тане.

Работяга осклабился, сверкнув желтыми зубами:

– Не, не, братан, там у нас лазарет был. Нечего вам там ловить, а в остальных везде холодно и грязно кроме этого. Мы тут все тусим, ресурсы, так сказать, экономим…

– Ты с кем там базаришь, Кастет? Диса с Сахаром что ли вернулись? – раздался хриплый голос из-за двери.

– Не, они на трассе загорают, тачка встала… тут люди от них привет передали.

– Ну, так пусть заходят, не грибы же они, чтобы дождю радоваться, – тот, кто говорил, не спешил выходить на улицу, предпочитая оставаться в «бытовке».

Кастет, которого по имени звали Костя, вернее так почти не звали, потому что все в его окружении привыкли к кличкам, кивнул профессору, приглашая войти.

В этот момент совсем рядом блеснула мощная молния, и раздался оглушительный раскат грома. Таня вздрогнула. Даже Додж испугано гавкнул. Ливень усилился. Альберт Борисович нехотя слез с мотоцикла, отвязал собаку, взял девочку за руку и вошел в приоткрытую дверь.

В прихожей валялась грязная обувь, куски земли и глины. На крючках висела замызганная спецовка и другая одежда. Вдоль стен напротив друг друга стояли по две железных двухъярусных кровати, жилище было рассчитано на восемь человек. В дальнем конце гудела печка-буржуйка, рядом с которой лежали дрова.

Альберт Борисович и Таня давно не видели более мрачной, грязной и запущенной берлоги, даже брошенные дома в деревнях казались более уютными. Но по крайне мере тут было тепло и сухо.

На дальних кроватях поближе к печке сидели еще два человека. Один из них, долговязый и жилистый мужик со шрамом над верхней губой поприветствовал гостей:

– Милости прошу к нашему шалашу.

Это его хриплый голос они слышали на улице. Несмотря на возрастающую с каждой секундой неприязнь к этим людям, Хаимовичу пришлось поздороваться за руку и представиться. Долговязый назвался Саней Бригадиром, а третьего звали Тагиром.

– Ну, так что там с нашими бойцами? – прохрипел бригадир, выковыривая ногтями из зубов остатки завтрака.

– На трассе встали, помощь ждут…, – равнодушно ответил профессор.

– Угу… поможем чем сможем. Слышь, Тагир? Прогрей мотор, надо за пацанами съездить…

Но тот лишь лениво зевнул, почесывая волосатый живот:

– Пусть загорают. Дождь пройдет и съезжу.

– А если зомбаки из города повалят? У них даже стволов нет. Езжай не борзей, – еще более требовательно сказал Бригадир. По тону чувствовалось, что он привык тут командовать.

Дождь гулко барабанил по тонкой крыше, Таня испуганно стояла за спиной наставника. Додж подозрительно оглядывал хозяев жилища, готовый в любой момент показать силу своих челюстей. Напряжение висело в воздухе. Профессор ни у кого не заметил оружия кроме ракетницы Кастета. Но в случае конфликта пришлось бы иметь дело с тремя крепкими противниками в узком замкнутом пространстве.

– Папаша, тебе бы с дочкой переодеться, промокли же. Есть во что? – с ухмылкой спросил Кастет, подкидывая дрова в печку.

– Есть.

– Ну гостям одним остаться надо, пошли покурим, – сказал Саня, и вся троица зашагала на улицу. Работяги отошли подальше и стали переговариваться.

– Ну, че думаете вообще? – покосившись на приятелей, спросил Бригадир.

– А че сам предлагаешь? Ты же у нас голова, – перевел стрелки Кастет.

Тагир хитро прищурился и потер ладони с толстыми короткими пальцами:

– Шашлыка охота, уже сто лет мяса не ел…

– Из собаки что ли? – уточнил Саня Бригадир.

– А ты барашка где-то увидел? Да я тебе даже из собаки такой шашлык прэгатовлю, будет лучше чем из ягненка, – причмокнув губами, сплюнул Тагир.

Кастет посмотрел по сторонам, как будто боясь, что его услышат:

– А с остальными что делать будем?

– Придумаем что-нибудь, – пожал плечами Бригадир, – главное – этого хмыря вырубить, а то у него ствол. Так что вези сюда быстро пацанов для подстраховки. На ключи…

Тагир быстро зашагал косолапой походкой к старому пыльному микроавтобусу. Через минуту, швырнув гравием из под колес, он резко сорвался с места и помчался в сторону трассы.

В это время профессор судорожно обдумывал план дальнейших действий. Он уже пожалел, что свернул с шоссе и не ждал от новых знакомых ничего хорошего. У Тани в голове крутились такие же мысли и девочка тихо прошептала:

– Мне здесь не нравится, давайте уедем…

– Уедем, уедем, не бойся, – машинально ответил Хаимович.

Услышав шум машины, он понял, что скоро вернется подкрепление и против него будет уже пять потенциальных противников. За дверью послышались шаги, времени подумать больше не оставалось. Кастет вошел первым и удивленно посмотрел на гостя:

– Че? Еще не переоделись что ли?

– Стучаться нужно, – недовольно ответил Хаимович, убрав пистолет за спину.

Через секунду из-за Кастета показалась фигура Бригадира. В его хриплом голосе почувствовалась наигранная обида:

– Вот ты, братан, внатуре некультурный, мы к тебе по-людски…

Дождавшись обоих, Альберт Борисович вытянул руку и выстрелил. Пуля попала в живот Кастету, и тот с глухим стоном повалился на задницу. Бригадир успел развернуться и выскочить из вагончика, когда вторая пуля уже летела в его сторону. Раздался крик, но работяга устоял на ногах. Схватившись рукой за окровавленный бок, он рванул в сторону леса.

Хаимович пинком повалил раненого лицом на грязный пол и скомандовал Доджу охранять. Затем осторожно выглянул на улицу, но заметил беглеца, когда тот был уже далеко. Профессор пожалел патроны, понимая, что, скорее всего, не попадет в движущуюся мишень на таком расстоянии.

Альберт Борисович вернулся в жилище и толкнул Кастета. Тот не шевелился. Его глаза остекленели и больше не реагировали на свет. На грязном почерневшем от земли полу растеклась большая лужа крови. Ученый перешагнул через труп, взял Таню за руку и крикнул собаке:

– Ко мне!

Ливень затих, из-за края тучи даже выглянуло солнце. Путники быстро разместились на электробайке и поехали в сторону основного шоссе. Хаимович понимал, что за ними наверняка отправятся в погоню, как только вернется вторая машина.

Это произошло достаточно быстро после того, как беглецы скрылись из домика, оставив после себя труп Кастета. Когда показалась машина с напарниками, раненый выскочил из леса и, прихрамывая, побежал к своим. Тем временем трое мужиков вылезли из тачки, открыли дверь и оторопело уставились на мертвеца в домике.

– В машину! Быстро! Надо этого козла догнать! – завопил Саня Бригадир, подбегая к жилищу.

– Че, бля, случилось?! – рявкнул Диса, глядя на убитого кореша.

– Отморозь эта, которую вы сюда направили, Кастета завалил и меня зацепил… в тачку все нахер, погнали за ними! – заорал главный и первым полез в салон. По дороге он рассказал подельникам, как всё вышло, через слово покрывая Хаимовича отборным матом.

Профессор судорожно вцеплялся взглядом во все, что могло сойти за убежище или временное укрытие. Но по обеим сторонам дороги раскинулось поле с редкими деревьями. Можно было попробовать укрыться и в траве подальше от трассы, но эта идея показалась Альберту Борисовичу слишком рискованной.

Вскоре опасения ученого подтвердились. В зеркале заднего вида показалась маленькая точка. В том, что это дорожные рабочие, а не любой другой автомобиль, у Хаимовича даже не возникло и тени сомнений. Старый микроавтобус медленно увеличивался, приближаясь с каждой минутой. Профессор понимал, что рано или поздно их догонят, просто вопрос времени, которое на этот раз играло против них.

Но фортуна решила подбросить беглецам шанс, и слева по шоссе показался сворот. Никакого указателя с названием населенного пункта не стояло, только разбитая старая асфальтовая дорога, которая тянулась поперек распаханного поля, огороженная с двух сторон высокими тополями.

Хаимович замедлился, быстро ехать здесь было невозможно. Сверху послышалось хриплое картавое карканье. Таня подняла голову и увидела на макушках деревьев десятки черных точек. Вороны и галки переговаривались между собой, с любопытством глазея на несчастных путников, которых занесло в эти места.

Через несколько минут впереди показались высокие ангары и железный забор с приоткрытыми воротами. В первую секунду у профессора в голове мелькнул соблазн укрыться там и запереться, но, хорошенько подумав, он отсек эту мысль.

«Нет, нет, неизвестно, кто там еще может ошиваться на территории. А даже если место необитаемое и получится заблокировать въезд, то эти черти могут в осаду меня взять, а это в наши планы не входит. Сейчас надо проблему решать, сейчас», – Альберт Борисович резко остановился метрах в пятидесяти от больших ворот с облупившейся зеленой краской и увидел потертую табличку «Овощебаза «Урожай».

– Спрыгивай! Доджа хватай, бегите вон туда, спрячьтесь за деревьями, – скомандовал наставник девочке. Ребенок быстро и в точности исполнил поручение. Сам профессор скатил байк с дороги в кювет, затащил в кусты рядом с обочиной и за несколько прыжков оказался рядом с Таней и собакой.

Преследователи не заставили себя долго ждать. Они видели, что электробайк свернул с шоссе, но не успели заметить, как беглецы спрятались у дороги. Микроавтобус почти не сбавлял ход, подпрыгивая на кочках, и быстро приближался к «Урожаю».

– Вон там они, по-любому, – злорадно взвыл бригадир, вглядываясь в приоткрытые ворота овощебазы.

Сахар в азарте прикусил нижнюю губу:

– Теперь не уйдет, падла…

– Осторожней надо, у него ствол как-никак…, – нервно напомнил Диса.

Хаимович прицелился, и когда до машины оставалось не больше десяти метров, два раза выстрелил в водителя. Первая пуля попала Тагиру в легкое, а вторая вошла чуть ниже виска. Тот завалился вперед и вывернул руль вправо, микроавтобус съехал в кювет, протаранил придорожные кусты, накренился на бок и перевернулся.

Альберт Борисович мгновенно выбрался из укрытия, перебежал дорогу, приблизился к машине и заглянул в боковые стекла. Все четыре пассажира лежали без движения. Тогда ученый метнулся назад, вытащил электробайк и позвал Таню. Додж послушно уселся в корзину, Хаимович обвязал его на скорую руку, усадил девочку и поехал назад к трассе.

– Засада удалась, я попал в водителя. Остальных добивать не стал, патронов жалко. Втроем им точно не поставить эту колымагу на колеса. А даже если и смогут, то очень не скоро. Мы будем уже далеко.

– Хорошо. А зачем было их убивать? Почему просто не уехать?

– Чего? – не понял вопроса профессор.

– Просто уехать… когда мы были там, в домике?

Альберт Борисович немного помолчал, подбирая слова:

– Ты думаешь, нас бы просто так отпустили? Нет. Видишь ли, тогда они бы почувствовали наш страх, что мы их испугались, что мы слабые и хотим сбежать. Если хочешь выжить, никогда не показывай свой страх, если только специально не планируешь этим кого-то обмануть. Когда чувствуешь опасность – всегда бей первой. Еще хорошо, что у нас было чем ударить.

Таня замолчала, она не знала что ответить. Слова наставника звучали убедительно, но девочка не хотела такой правды.

В машине тем временем первым очнулся Бригадир. Он ударился головой и отключился на несколько минут. Саня повернулся, посмотрел в заднее стекло, и ему показалось, что где-то вдалеке удаляется мотоцикл. Но голова сильно кружилась, и картинка ехала перед глазами. Ко рту подступила тошнота, и Бригадир сделал глубокий вдох.

С заднего сиденья раздался стон, и Сахар жалобно протянул:

– Пи… ец, у меня, кажется, рука сломана…

– До свадьбы заживет, Тагиру вообще хана, – прохрипел Саня, бросив беглый взгляд на водителя, – а че с Дисой?

– В отключке походу.

– Выбираться надо, может здесь какая-нибудь тачка живая есть, – Бригадир посмотрел в сторону овощебазы и замер.

В воротах показался силуэт человека, затем второй, третий, четвертый… по их движениям стало понятно, что это зараженные. Зомби услышали звуки выстрелов и шум аварии, вышли на дорогу и зашагали в сторону перевернутой машины.

– Блять, этих еще не хватало, – выругался Саня, дергая ручку двери, – сука, мою заклинило.

– Диса, слышь, Диса!! Алё, вставай блин… ээээ… валить надо, Диса! – Сахар тормошил приятеля, но тот не шевелился, из его разбитой губы сочилась тонкая струйка крови. Тогда Сахар толкнул свою дверь и вылез на четвереньках. Людоеды увидели добычу и сразу же ускорились.

– Слышь, подожди, помоги открыть, не будь гадом, стой! – завопил бригадир, дергая свою злосчастную дверь.

– Стекло выбей или через мою заднюю давай! Слышь, они уже бегут внатуре!!! Аааа…, – Сахар развернулся и, сверкая пятками, кинулся прочь.

Бригадир, матерясь от страха и злости, достал ракетницу и перелез на заднее сиденье. Когда он выбрался из салона и поднялся на ноги, один из зараженных стоял уже в двух шагах. Ракетница с шипением вырвалась из дула и попала в лицо каннибалу. Мгновенно ослепнув, зомби потерял равновесие и упал. Но другой людоед тут же навалился со спины, еще двое напали спереди. Саня Бригадир отбивался руками и ногами, но его повалили на землю, выдавили один глаз и, вцепившись зубами, стали заживо разрывать на куски.

Остальные зараженные пытались добраться до свежего трупа Тагира и Дисы, который еще лежал без сознания. Услышав истеричный визг Бригадира, здоровяк пришел в себя и попытался вылезти. Но один из каннибалов его опередил и сам забрался в салон.

Зомби облепили машину. Через несколько минут округу огласил второй предсмертный вопль. Обычно молчаливый Диса никогда еще не кричал так громко.