В «Свете августа 1889 года» он пишет:

«С тех пор, как я опубликовал «Учения Духа», я много слышал о бессознательном «я» и слышал много предположений о степени знания, которое может быть скрыто где-то глубоко в моем внутреннем сознании, без моего ведома об этом. Я должен предоставить своим читателям самим решить запутанный вопрос, насколько, по их мнению, последовательный ряд сообщений, сделанных мне, объясняется этой малопонятной теорией или более просто и естественно объясняется объяснением, всегда выдвигаемым моими наставниками. Эти люди называют себя духами, имеющими независимое от моей жизни и сознания существование, и как таковые я их принимаю.

Все эти сообщения, безусловно, были написаны без моего сознательного участия, и многие из них после того, как я принял чрезвычайные меры предосторожности, чтобы не видеть того, что было написано».

В письме он говорит о различных этапах своего медиумизма:

«Я общался с Императором первоначально автоматическим письмом. Я общаюсь теперь голосом. Я "ощущаю" его настроение его мысли, и я осознаю прямое их переливание. Император позволил мне пройти через все физические медиумические действия, предсказывая их прекращение, когда они больше не нужны. Затем письмо, затем голосом, затем лицом к лицу общение, которым я иногда наслаждаюсь. Наконец, то, что он называет нормальным, в отличие от ненормального медиумизма, который, как я понимаю, иногда называют вдохновляющим».

В письме, опубликованном в Theosophist, написанном, вероятно, полковнику Олькотту и цитируемом в Light после его кончины, он говорит:

«Однажды я делаю вещи, и особенно говорю вещи, о которых я не помню. Я ложусь спать, не заготовив лекцию. Утром я встаю и занимаюсь своей работой, как обычно, читаю лекции немного более бегло, чем обычно, делаю все свои дела, разговариваю с моими друзьями, а между тем решительно ничего не знаю о том, что я сделал. Один только человек, который знает меня очень близко, может сказать, взглянув вдаль в глаза, что я нахожусь в ненормальном состоянии. Записи моих лекций, поставленные таким образом, как я читал их в книгах тех, кто посещает мои лекции, читались мне точно и ясно.

Мои друзья находят меня отсутствующим, скромным в манерах, резким и грубым в речи. В остальном разницы нет. Когда я прихожу в себя, я ничего не знаю о том, что произошло; но иногда постепенно вспоминаю. Я начинаю понимать, до какой степени человек может быть «газовой трубой», простым проводником для другого духа. Возможно ли, чтобы человек, с точки зрения обычного человека, был проводником Разумов свыше и не имел отдельной личности?»

(Предполагается, что СМ здесь означает «индивидуальность».)

«Может ли быть так, что мой дух находится вдали от учебы, может быть, ведет отдельную жизнь, в то время как мое тело бродит и одушевляется другими интеллектами?

Однажды, недавно, на острове Уайт, мои внутренние спящие способности пробудились, и я полностью утратил внешние. День и ночь я жил в другом мире, смутно осознавая материальное окружение. Я видел своих друзей, дом, комнату, пейзаж, но смутно. Я ходил по обыкновению, но сквозь все и гораздо яснее видел свое духовное окружение, друзей, которых я так хорошо знаю, и многих, кого никогда прежде не видел. Сцена была яснее, чем материальный ландшафт, и все же определенным образом сливалась с ним. Я не хотел говорить. Я был доволен смотреть и жить среди такого окружения. Я слышал, как описывались видения Сведенборга».

О духовной эволюции СМ пишет:

«Насколько я знаю, существует система духовной эволюции, подобная той, которая известна под этим названием на Земле. Очевидно, что мы не приходим сюда на том же уровне прогресса, хотя мы и не можем вспомнить события, которые нас обучили и развили. Вероятно, мы — результат различных опытов, наши характеры — результат разного опыта в разных состояниях существования».

Дух СМ сфотографирован в Париже.

СМ пишет в Light о письме, полученном от французского джентльмена, относительно духовной фотографии его сестры и других родственников во время их сна в Америке, фотография была сделана Бюге в Париже. Мысленно француз попросил у сестры фотографию ее семьи; и на одной она была там стремя девочками, а на другой с двумя мальчиками. В другой раз она, в ответ на его просьбу, привела свою мать, которая жила далеко от нее. Были также сообщения, написанные на карточке, которую она держит на фотографии.

В результате СМ договорился сфотографировать друга в Париже воскресным утром в 11 часов, надеясь быть там мысленно. Проснулся поздно, услышал звон церковных колоколов, потом потерял сознание до 11.47. Эксперимент удался. При второй экспозиции было полное сходство С.М. с закрытыми глазами, как во сне. Также на фотографии был старик, мудрец, хорошо известный ему как член его группы, Пруденс (Плотин).

На последующем сеансе Император сказал, что дух медиума был тщательно очарован, а затем его проводники перевезли из Лондона в Париж, а нить, соединяющая тело и душу, протянулась из одного города в другой.

Духи болтают чепуху? СМ пишет:

«Обычное возражение людей типа Хаксли состоит в том, что «коммуникаторы» болтают такую чепуху. Ну, как правило, они не говорят, если собравшаяся компания не приветствует и не ценит банальности и пустые шутки. Я часто разговаривал с духами, которые произносят великие истины подобающим образом; и я сидел, дивясь отвращению и изумлению тому, что образованные леди и джентльмены, которые должны знать лучше, будут час за часом адресовать какому-нибудь бедному духу, который, во всяком случае, находится на виду как доказательство потрясающего факта — увековеченной жизни после смерти. Неважно, что такие духи болтают чепуху».

Тщательные условия развивают прекрасного медиума.

Описывая развитие г-ном Рисом Льюисом чудесного медиума, г-н Сприггса, С.М. говорит: «Одно условие состояло в том, что комната для сеансов должна быть отделена и посвящена ее собственному особому назначению. Другое заключалось в том, что медиум и круг должны вести жизнь воздержания от мясной пищи, спиртных напитков и табака. Круг был выбран и устроен с величайшей тщательностью, а медиум вел простую, чистую жизнь. Круг никогда не менялся, в него не вводились никакие свежие элементы; и, насколько это было возможно, соблюдалось регулярное посещение. Во время сеансов света всегда было достаточно для точного наблюдения.

После четырех лет успеха некоторые члены кружка жаждали огласки. Они хотели занять зал, допустить незнакомцев, получить известность. Вследствие этого явления ухудшились, а течение их прервалось. Медиумизм мистера Сприггса потерпел ухудшение. У искателей чудес был свой день, и результат был катастрофическим».

Об опасности беспорядочных кругов СМ пишет:

«Опасно злоупотребление, а не использование. Психические эманации беспорядочного круга, содержащиеся в условиях, которые слишком часто возникают, ядовиты для чувствительных и вредны для всех.

Какая забота проявляется в беспорядочных кругах для обеспечения условий здоровья, физического, умственного и духовного? Обычно никакая. Мужчины и женщины приходят посмотреть на то, что предстоит увидеть; развлекаться после обеда; по любой причине. Атмосфера наполнена нечистотами; затемненная комната закрыта и угнетает психику; насколько больше к внутреннему духовному чувству? Те, кто чувствителен к влиянию духа, уходят, удивляясь, что они расслаблены, нервничают и чувствуют себя не в своей тарелке. Они лишились жизненной силы или выпили яд; или, возможно, подверглись влиянию какого-то неразвитого духа, который истощает их жизнь. Неудивительно, что они страдают.

Они находят удовольствие в том, чтобы изображать из себя какого- нибудь великого человека или играть роль, которую они считают желательной. Это Шекспиры, которые не умеют писать, и т. д. Немногие круги избегают мучений и даже риска быть разбитыми своей ложью и капризами.

Я часто задавался вопросом, не являются ли такие духи эмиссарами сил, враждебных высшим духам, чьей обязанностью является распространение истины в этом нашем мире. Нет более простого способа разорвать круг, в котором истина внедряется в восприимчивые умы, чем ввести ложь и мошенничество. Много предостережений я получил от тех, с кем общался. Они всегда решительно говорили о махинациях тех, кого они называют противниками, и предупреждали меня, что их усилия наиболее энергичны во времена земных волнений и волнений.

Как эти духи получают доступ к кругу, состоящему из элементов, с которыми они не имеют родства? Кажется, это вопрос силы, а также мудрости невидимых стражей. Я считаю, что вступать в близкие отношения с невидимым миром без защиты могущественного, а также мудрого хранителя — дело чрезвычайно опасное и глупое. Любопытство не является подходящим оправданием для вмешательства в действия неизвестных сил, которые могут быть смертоносными. Мы были заняты попытками навязать противящемуся миру признание простых фактов, явлений, объективных для чувств, которые спиритуализм предлагает для исследования. Пришло время указать на опасности, связанные с игрой с тем, что хотя и духовно, но поэтому не всегда желательно; и к проклятию, которое слишком часто обрушивается на тех, кто опрометчиво подвергает себя риску одержимости духами, которых, если бы они только видели их такими, какие они есть, они изо всех сил избегали бы. Хорошо, что восторженный спиритуалист, который много говорит об ангелах и доказательствах бессмертия, должен признать тот факт, что иногда действуют и другие силы, помимо ангелов. Внушения зла, зарождающиеся следы обмана следует немедленно подавлять. Несомненно, пришло время, когда следует признать опасности и трудности духовного общения. Я ни в коем случае не считаю спиритуализм всеобщей панацеей для человечества и даже не общей игрушкой для любопытных».

О духовных врагах СМ пишет:

«Мои учителя всегда говорили о противниках, которые борются с их работой и стремятся помешать ей и разрушить ее. Лично я долгое время сталкивался лицом к лицу с духовными врагами, над которыми я сознательно стремился к господству.

Душа, несомненно, воспитана таким образом. Наедине с собой, в своей Гефсимании, она учится молиться и черпать силы духовные в общении со своими хранителями».

О силе молитвы помогать несчастным духам С.М. пишет:

«У меня был долгий личный опыт общения с духами, которые обычно приходили и просили о молитве. Я слышал о таких случаях от других. Они неоднократно заявляли, что молитва и общение с духами на более высоком плане прогресса, чем они сами, принесла им пользу. Они возвышаются и благословляются таким общением. Кто скажет, что это не достаточная награда за малейшее беспокойство, которое мы можем предпринять, или раздражение, которое мы можем испытать из-за присутствия этих неразвитых духов?»

О неизбирательном прозелитизме СМ пишет:

«Спиритуалисты, как правило, энтузиасты-прозелитисты. Их рвение не всегда и даже вообще не руководствуется осмотрительностью. Они настолько одержимы чувством реальности и важности своих фактов, что им трудно понять, что они могут могут быть совершенно неинтересны их ближним. Или их раздражает общее обвинение в легковерности, с которой они работают, и они стремятся доказать миру, что они в здравом уме и благоразумии. Или, возможно, они воодушевлены миссионерским духом и хотели бы спаси души невежественных, просветив их тьму.

Моя привычка всегда заключалась в том, чтобы вообще не пытаться проповедовать. Я считаю, что внутреннее чувство нужды должно предшествовать возможности принятия или даже любому интересу к предмету, о котором стоит говорить. Любопытство может быть возбуждено, вспыхнуть и угаснуть. В некоторых умах легко может возникнуть антагонизм очень острого рода. Любой реальный интерес должен исходить изнутри и спонтанно. Учитывая этот интерес, я считаю своим священным долгом удовлетворить, насколько это возможно, все разумные запросы. Одна из наиболее ясных для меня истин заключается в абсолютной необходимости подготовленного ума получателя, прежде чем любые усилия по обращению в свою веру могут быть успешными. Я ничего не ожидаю от беспорядочного введения людей в сеансы для материализации. Почти в каждом случае из такого введения ничего хорошего не выйдет».

О духовном исцелении СМ пишет:

«Духовная сила может быть силой духа в теле или вне его. Влияние может быть влиянием человеческого духа без посторонней помощи, или может быть так, что невидимые существа, которые вторгаются в нашу жизнь таким образом и до такой степени, о котором большинство из нас имеет очень мало представления. Мы находим, что великая движущая сила духа в человеке — это Воля. Это великая энергетическая сила. Другая мощная способность — это Воображение. Соедините волю оператора с воображением пациента, и вы приводите в действие лечебную силу, и нет никаких границ для мыслимого действия этих могущественных принципов.

Воображение, возбуждаемое воодушевлением или находящееся под влиянием воли извне, действительно облегчает, а иногда и излечивает нервные заболевания и дает более или менее постоянное облегчение при хронических заболеваниях, таких как ревматизм и даже частичный паралич. Кроме того, различные свидетели заявляют, что рак лечили психическими средствами с полным успехом.

В таких случаях я не компетентен высказывать мнение. Сержант Кокс считал, что излечение достигается путем направления внимания пациента на больную часть. Пассы, когда они используются, служат для этого и, таким образом, увеличивают приток нервной силы или жизненной силы к пораженной части. В результате этого стимулированного потока жизненной силы запускаются восстановительные процессы Природы. Опять же, мы сталкиваемся с факторами веры. Кажется, что вера является необходимой предпосылкой. Что это за загадочное качество и как оно действует? Кажется смутно вероятным, что существует прослеживаемая связь между силой веры и тем самым воображением, которое так сильно. Акт веры может возвысить и стимулировать воображение и привести его силу в действие».

Епископу, приписавшему пороки века скептицизму, С.М. пишет:

«Скептицизм, если честно, есть результат психических процессов, которые не имеют ничего общего с моралью. Человек может соглашаться с каждым догматом и вести гнусную жизнь. Национальная церковь перестает быть церковью думающих людей; в этом ее осуждение широко написано на ее лице, и если она хочет привлечь к себе внимание тех, кто сейчас от нее отстранен, то это должно быть сделано путем отказа от притязаний на слепую и неразумную веру и путем экспериментального метода демонстрации этих великих проблем потусторонней жизни. Это лучшая подготовка к ней в настоящем, к которой нельзя подойти никаким другим путем. Больше нет смысла кричать с пронзительным повторением: «Верьте этому или принимайте последствия». Люди сделали свой выбор, они будут нести последствия.

Если Церковь мудра, она, не теряя времени, подойдет к этим вопросам с позиции — непоколебимой позиции — спиритуалиста».

О священнике, отказавшемся посещать кружок, С.М. пишет:

«Он позирует в самой необыкновенной позе для того, кто доверил ему исцеление душ. Он должен знать, что вокруг него люди, взывающие о доказательствах потусторонней жизни, надежных доказательствах продолжающегося существования. Люди не виноваты в том, что они не могут верить так, как он говорит им, что они должны. Но метод Христа — это не метод мистера Г. Он снизошел до того, чтобы сказать: «Подай сюда руку твою».

Господин Г. выпрямляется и фарисейски отвечает: «Отойди от меня, сатана».

В ответ на нападки СМ пишет:

«Возможно, стоит сказать, что спиритуализм — это не некромантия, а в своем полном смысле — вмешательство духовного в материальный мир, о котором Библия представляет собой один длинный отчет, и был известен как нам, так и пророкам и провидцам Израиля».

О спиритуализме и религии СМ пишет:

«Не выходит ли средний человек из спиритуализма, предполагающего знакомство с чем-то большим, чем его явления, взгляд на истину и долг и духовное развитие, яснее и выше, чем выходит средний человек из своего особого, сектантского христианства? По моему мнению, четкие, новые и впечатляющие учения, основанные на личном опыте человека в духовном мире рядом с ним и над ним, будут более действенными, чем любое бойкое знакомство с заезженными афоризмами наследственной веры. Лучше найти свою величайшую помощь в личной религии от тех, кто предшествовал ему, и вернулся, чтобы протянуть руку помощи и руководства тем, кто нуждается в помощи и может оценить ее как наиболее ценное средство повторного утверждения Вечной Истины в терминах, подходящих для настоящей насущной потребности; в том смысле, что это действительно религия.

Спиритуализм обращается к разуму, который на интеллектуальных основаниях отделил себя от старых религиозных верований. Таким он предлагает научную демонстрацию вечной жизни после смерти. С разных точек зрения это наука, философия, религия».

Было высказано предположение, что теософы были союзниками спиритуализма против христианства, С.М. пишет:

«Небеса храни нас! Нам не нужен союзник против христианства. Нам нужен скорее более тесный союз с системой, на которую наша философия могла бы значительно пролить свет, а наши факты в изобилии проиллюстрируют. Ни о каком антагонизме между спиритуализмом и христианством не может быть и речи. Полностью осознавая нравственное превосходство христианского кодекса, они благоговеют перед чистой жизнью Христа. Некоторые совершают ошибку, смешивая основные принципы системы с искажениями, нанесенными ей временем и вмешательством человека.

Никакая часть, заслуживающая внимания, не склонна искать союза против того, что, по их мнению, должно быть очищено от заблуждений, упрощено и подтверждено в своих основных элементах Истины все более широким распространением чистой духовной философии. У нас есть работа поважнее, чем буйствовать против религиозных убеждений любого человека».

О библейском вдохновеним СМ пишет другу:

«Из Библии можно почерпнуть все. Следует помнить, что у нас нет точного изложения учения нашего Господа: есть только его толкование, которое унесли и записали некоторые из Его учеников спустя много времени после того, как оно устно распространилось среди населения, но изменения и развитие, связанные с этим процессом, были и остаются огромными. Я не принимаю никакой теории словесного вдохновения. Бог не так поступает с нами. И я не верю, что наша Библия является нашим единственным откровением Его. Бог открывал Себя разными способами многим умам. Когда умы, тренированные в точном мышлении, начинают применять к табуированным предметам процессы, которые они логически используют в повседневной жизни, они обнаруживают, что многие идеи мусор, потому что они кристаллизовались в догмы, и не выдерживают критической экспертизы».

О теории дьявола СМ пишет:

«Богословие давно создало для себя дьявола, который с тех пор был удобной светской фигурой. Я не понимаю, почему такой дьявол, в которого верят кальванисты, пуритане и узкая школа евангелистов, должен нести ответственность, исходя из самых всеобъемлющих принципов, за все зло.

Он практически всемогущий бог зла, могущественный для зла, как Всевышний для добра, не сдерживаемый никакими законами, не стесненный никакими угрызениями совести изнутри… безжалостный, бессонный, всемогущий, всеведущий, вездесущий бог зла. Никакая сила не может исключить его из самой тайной жизни человека, ибо он — господин всех человеческих страстей. Никакая сила не может сковывать его до таинственного далекого дня, когда он, наконец, будет избавлен от него навсегда.

Наше сердце сжимается при мысли, что этот персонаж бродит по свету, злонамеренно пытаясь ввести в заблуждение доверчивых людей. Если это так, то мы действительно прокляты. Но мы набираемся милосердия и смело срываем маску с этого ужасного демона. Он был устойчивым. Восточная любовь к образам и персонификациям впервые кристаллизовала его в форме. Он был приведен в порядок, одет и уродлив болезненным фантазиям средневековых монахов, чьи умы извращены долгим неестественным курсом голодания, мацерации и одиночества. Затем творение было взято в руки такими поэтами, как Данте и Мильтон, с дальнейшими приукрашиваниями и украшениями поэтической фантазии, пока не появился удобный фетиш народной теологии, о которой мы слышим теперь в богословии, приправленном огнем и серой кальвинистов.

Когда теория разбирается на части и исследуется, она просто испаряется, а Дьявол сливается с одним из неразвитых духов, которые изобилуют как во плоти, так и вне ее. И это, наверное, правда. В грядущем мире, как и в этом, смешались зло и добро; изменение состояния не работает, нет волшебного изменения природы. «Святой еще более будет свят, а нечистый еще более скверн». Злые люди, в свою очередь, становятся злыми духами и действуют соответственно.

Я далек оттого, чтобы отрицать, что неразвитые духи могут причинять и причиняют огромное зло как во плоти, так и вне ее. Но сейчас мы боремся с представлением об архи-дьяволе зла, каким его изобразило средневековье и приняло современное христианство. В то время как есть много бесов в смысле неразвитых духов в теле и вне его, нет такого архи-дьявола, как теология развила для себя».

О ценности спиритуалистического учения С.М. пишет:

«Спиритуализм утверждает гораздо больше, чем два факта продолжения существования и общения с умершими. К ним я бы добавил согласованное учение о том, что человек является вершителем своей судьбы, формирует свой собственный характер и создает свой будущий дом. Это величайший моральный стимул, и я не могу себе представить, чтобы какая-либо религиозная система обладала более сильным убеждением. Грехи и ошибки должны быть искуплены нами, и что никакая взятка не может купить неприкосновенности, — если он говорит это, то в нем есть зародыши глубокого религиозного влияния на века».

О важности повседневной жизни СМ пишет:

«Человек непрестанно занят, действиями и привычками своей повседневной жизни, созиданием души — духовной природы, рудиментарном и несовершенной сейчас, но нерушимом и способной к бесконечному развитию в будущем как бессмертное существо, и именно на нем лежит прежде всего ответственность за свое будущее состояние, он вершитель своей судьбы, зодчий своего будущего, окончательный судья своей жизни. Это истина. Слишком мало слышно с кафедры, и тем не менее, насколько далеко идущим является её значение, насколько необходимо её знание для всех нас, насколько строгим является её влияние на всю область морали и религии».

О будущей судьбе человека СМ пишет:

«Будущая жизнь, отличающаяся от настоящей лишь степенью, а в состояниях, непосредственно следующих за этой, лишь очень незначительно, есть жизнь непрерывного прогресса, в которой запятнанный грехом дух будет вынужден исправляться в печали и стыде за акты сознательных проступков, совершенные в теле… Наказание должно быть выплачено где-то и когда-нибудь и личным усилием».

О духовном кредо СМ пишет:

«Материальное воскресение, материальные рай и ад тоже исчезают. Воскресение тела, давно отвергнутое учеными, заменяется воскресением духовного тела, реального индивидуума, из мертвой материи, в которую оно было временно облачено. Не в далеком будущем, а в момент распада.

Это тело идет туда, куда оно себя приспособило. Его небеса — это состояние развития и сознания выполненного долга, полученных знаний и достигнутого прогресса. Его ад — это угрызения совести очищенных восприятий, знания об упущенных возможностях и потерянных милостях; ужасное, ужасное состояние, в котором дух приводится к тому, чтобы увидеть себя, свои грязные грехи, свои чувственные похоти и уродства, как видят их Чистые и Святые; одинокое чувство потраченной впустую жизни; вид улетающих близких и оставляющих его наедине с развратными; ощущение, что великая работа еще не сделана; горящее пламя, которое поглотит прошлое и оставит будущее обновленных, полезных усилий, которые нужно начать заново. Материальный огонь и сера исчезли, но не осталось ли ада?»

Об изменившихся условиях после смерти СМ пишет:

«Человек неизменен. Характер, кропотливо выстроенный действиями и привычками всей жизни, не претерпевает изменений оттого, что эта жизнь закончилась. Но состояние человека, состояние, в котором он находится, его окружение — они бесконечно меняются, причем настолько, что те, кто находится в общении с духами, способными наставлять и информировать их, готовы признать, их язык аллегорий и притч, в которых жители сфер передают нам свои мысли.

Может быть, у нас нет силы понять состояние жизни, которое мы не в состоянии себе представить. Немногие спиритуалисты будут отрицать, что изменение, которое производит смерть, не может быть переведено на точный язык, который точно передает человеческую мысль, хотя мы получаем некоторое слабое и причудливое представление об этом из символического и аллегорического духовного учения.

Без сомнения, жизнь состоит из энергии и усилий еще долгое время после того, как это состояние существования покинуто, и до тех пор, пока дух, очищенный от шлака, не станет пригодным для Небес созерцания».

Об Идее Бога СМ пишет:

«Духи, которые возвращаются на землю, по-видимому, мало что могут рассказать о Боге. Любопытно, что общее направление духовного учения склоняется к утонченному и одухотворенному пантеизму. Мы мало слышим о Великом Судье, Царе Небесном. О нежной заботе хранителей, об их доброжелательном вмешательстве в этот мир, об используемых ими воспитательных методах… До их внимательного слуха доносится вопль, несущий горячую помощь и любящее сочувствие. Не так, как кажется и действительно достаточно вероятно, к уху Всевышнего. Тем не менее, они много говорят о благословении, которое приходит от искренней молитвы, и внушают нам этот долг. На рефлекторных молитвах, так же как и на прямых благословениях, постоянно настаивают. Но слышит посредник и отвечает».

Цитируя «Отчаяние» Теннисона, СМ пишет:

«Что делать с тем, кто пришел пренебрегать Богом, чья бесконечная любовь сотворила вечный ад? Его нужно вернуть к здравому смыслу, продемонстрировав ему, что эти идеи, против которых его сокровенная душа восстает со страстной яростью являются вымыслом человека; доказывая его разуму с помощью научных методов доказательства, что эта жизнь не является концом всего, что разум может существовать отдельно от тела, что люди продолжают жить после того, как им говорят, что они мертвы, и что эти факты могут быть доказаны демонстрацией.

Это Миссия спиритуализма, и это благословенная работа, которую он должен выполнять. Очищенная от всего, что оскверняет ее и удерживает от этой возвышенной работы, она займет свое место в качестве великого религиозного, очищающего элемента в нашей современной мысли, делая то, что невозможно сделать никак иначе, объединяя Науку и религию как выразителей истины».

В рецензии на книгу Эпеса Сарджента СМ пишет:

«Выявляя благословения, накопленные жизнью в чистоте, искренности, простоте и любви, спиритуализм указывает превосходный путь, который благословляет как жизнь, так и общину, которую она украшает, и который прославит Бога.

Демонстрируя абсолютную ответственность человека за свои действия и его формирующую силу в формировании своего характера и приготовлении своего места в грядущей жизни, он провозглашает принцип, который не уступает никому в своей обязывающей, корректирующей и по существу религиозной силе.

И, проповедуя евангелие надежды на единение и общение сейчас и на воссоединение в будущем, с теми, кто так сильно любим, что без них жизнь, какие бы другие блага она ни предлагала, несомненно, не стоила бы жизни, он облегчает утомительное бремя жизни настоящей и украшает перспективу будущего».

Радуясь тому, что Истина теперь открывается многим, СМ пишет:

«Воистину, воодушевление — столь частые усилия по провозглашению Истины из мира духа. Это приводит к убеждению, что Невидимые учителя находят проводников для своих посланий в самых неожиданных и расходящихся направлениях, и везде может быть передано их послание. Ни одному уму не дано понять многогранную истину. Тот получит больше всего, кто прислушается к большей части того, что приходит по этим различным каналам.

Кто думает, что он уже знает больше всего, ошибается.

Вокруг нас вспыхивают разбитые огни Солнца Истины. Настало время для философии нашего сложного предмета, и почти во всех странах предпринимаются попытки представить ее со всех точек зрения.

Именно потому, что я верю, что религия будущего будет основана на науке, которую сейчас демонстрируют оккультисты и спиритуалисты, и что таким образом наука и религия встретятся вместе и пойдут рука об руку, я питаю надежду и веру в её будущее».

КОНЕЦ

Перевод: ©vk.com/stae_sister