Вернемся в дом Веттиев: что этот дом рассказывает нам о гермафродитах? Чтобы ответить на этот вопрос, мы должны снова отправиться в комнату Иксиона. На задней стене мы видим Иксиона, привязанного к колесу; на левой стене изображены Пасифая и Дедал. Композиция в центре противоположной стены показывает обнаружение Дионисом спящей Ариадны на Наксосе — сюжет, который чрезвычайно часто встречается в Помпеях.

Но на той же стене есть еще одна картина. Над боковой дверью можно увидеть Гермафродита, которого обнажает Пан. Пан испуган, что заметно по его вскинутой руке. Причина этого становится ясна из сравнения с Ариадной. Гермафродит лежит на земле, в той же, что и Ариадна, позе, предположительно он тоже спит. Прической и формами тела он также похож на Ариадну или одну из нимф, столь многочисленных на помпейских настенных росписях. Все это наводит на мысль, что за секунду до того, как Пан поднял покрывало еще спящего Гермафродита, тот выглядел как молодая женщина, будь то спящая Ариадна или безымянная «нимфа».

Картина подразумевает некую предысторию: Пан, охваченный внезапной страстью, приближается к молодой женщине, то есть к «разрешенному» с античной точки зрения объекту мужского желания. Но когда он прикасается к ней и приподнимает покрывало, то обнаруживает свою ошибку, поскольку перед ним — мужчина. Гермафродит, согласно античной грамматике и сексологии, является мужчиной. Но это не главная проблема. Мы уже видели, что гомосексуальные отношения при определенных обстоятельствах допускались. Проблема в том, что фаллос Гермафродита возбужден. Он не пассивный «мальчик для наслаждений», не puer delicatus, а тот, кто сам несет в себе желание, что ясно показано его эрекцией.

Таким образом, возникает ситуация, не предусмотренная античной сексуальной моралью: встречаются двое испытывающих активное желание мужчин, фаллос встречается с фаллосом. По античным меркам возможно практически все: женщина с мужчиной, мужчина с мальчиком, даже человек с животным. Но фаллос с фаллосом — никогда. Изображения, на которых показана встреча между Гермафродитом и Силеном или Паном, на самом деле являются одними из очень немногих исключений в античном искусстве, где сталкиваются двое «активно желающих».

Как уже говорилось, сексуальная пассивность женщин в античной культуре, где доминировали мужчины, была настолько общим местом, что вопрос о консенсуальном сексе даже не ставился. Соответственно, не возникло и специальной терминологии для изнасилования и сексуального принуждения. Согласие или несогласие женщины просто не имело значения. Но и то, что мы сегодня называем гомосексуальными отношениями, подчинялось иерархии активного и пассивного. Полноценным мужчиной всегда является только один, активный, более старший — в римском мире тот, кто также обладает полным гражданством.

Сюжеты росписей, показывающие встречу Гермафродита с партнером, всегда мужчиной, подрывают эту иерархию. Они открывают пространство для воображаемой эротической встречи, которая в реальности никогда не должна была бы состояться. Но если она все же происходит, то заканчивается трагически.