Круглый зал стал залом суда по одной простой причине: только отсюда можно удобно связаться со всем миром.

О якобы убийстве принца Альциона, наследника крупнейшей Империи в мире, и о том, что Даррагон прервал церемонию, оставив последнее желание не исполненным, мир узнал в одночасье. Все государства, следившие за церемонией, видели, как и что произошло. Даррагон и Ардания выступили за созыв суда одновременно. Удивительно, но большинство голосов, необходимых для созыва внеочередного собрания, набралось всего за ночь.

В этот раз принцессу Ардании пригласили лично. Айраэль вошла в Круглый зал, когда все уже собрались. Гости, включая послов и дипломатов, а также их сопровождение, и самые важные лица Ардании уже расселись на рядах амфитеатра. Когда вошла принцесса, они встали и поклонились. Айраэль ответила вежливым кивком и села в первый ряд, сложив руки на коленях.

По периметру залы плотным кольцом выстроились арданские и пришлые, прибывшие с иностранными делегациями, элементали и физики, что стояли неподвижно, как статуи, сложив руки за спинами. Серые плащи – нейтралы, что подчиняются Совету – сомкнулись кольцом у первого ряда, следя за порядком среди тех, кто предстанет перед Советом. Еще ближе к каналам с водой стояли элементали-связисты. Они довершали последние приготовления и негромко переговаривались, проверяя, все ли готово для бесперебойной связи.

Один из связистов попросил Айраэль встать перед каналом, а потом осторожно повесил на ее шею и запястья цепочки связи. Распахнулись двери, и шепотки в зале стихли. Вошли король Фомальгаут, держащий спину, но хромающий, посол Даррагона Войд, отдавший ножны и приглаживающий черные волосы, и сенешаль Хадар, несущий трость для короля. Все они были мрачные и, кажется, даже злые.

– Предварительные переговоры прошли плохо, – расслышала Айраэль чей-то комментарий с верхних рядов.

Под предварительными, вероятно, имелись в виду те неофициальные, что велись в замковой темнице всякий раз, как спокойствию замка угрожал какой-нибудь особо резвый бандит. Впрочем, и без лишних наблюдений было ясно, что суд будет острым на эмоции. Когда эти трое вошли, воздух словно налился тяжестью, грозя взорвать парочку молний.

Король мельком взглянул на дочь, пройдя мимо. Она ответила прямым взглядом, призванным уверить, что в этом конфликте она с ним заодно. Черты лица Фомальгаута смягчило что-то, похожее на печаль и одобрение одновременно, но в следующую же секунду он отвернулся к лункам, и его профиль был тверд и покоен, как всегда.

Когда магики прикрепили послу и королю цепи связи, Хадар вручил Фомальгауту трость. Король, взяв ее обеими руками, грохмынул основанием об пол, давая знак связистам и подтверждая его нетерпеливым взмахом ладони.

– Ну, хватит тянуть быка за сами знаете что. Вперед.

Магики увеличили поле для передачи информации. Скоро в зале появились представители Совета. Их было много больше, чем когда-либо, поэтому магики сжали изображения так, чтобы те были плоскими, и вывели некоторых членов на стены, чтобы места хватило всем. Объемной осталась лишь Ильдегерда Науске, представ в роскошном струящемся платье и короне, венчавшей пышные колосья кос, что обвивали голову. Застыв в центре зала лицом к королю и послу, она возвела руки и поклонилась.

– Король Фомальгаут Первый Глокнентар. Посол Войд Даррагонский. От имени Совета, мы приветствуем вас здесь сегодня, как и тех, кого мы, исходя из особенностей связи, видеть не можем.

Каждый поклонился: король – склонив голову, посол – склонив голову и приложив кулак к груди.

– Протяните руки.

Из ряда Серых плащей выступил один и материализовал два кольца света. Кольца полетели к мужчинам и обвили их запястья. Кольцо, предназначавшееся Фомальгауту, натолкнулось на препятствие в виде перчатки.

– Ваша милость, не могли бы вы снять перчатки?

– Нет. Они останутся.

Айраэль могла поклясться, что увидела тень ухмылки на лице посла.

– В таком случае, кольцо правды окажется на вашей шее. Вы согласны?

– Согласен.

– Поместите кольцо на шею и мне, – сказал посол. – Если король Ардании предпочел шею, то сему нижайшему следует предпочесть шею тоже.

Принцесса сдержала некрасивый изгиб губ, что чуть не проявился сам собой. «Какое показушничество», – подумала она. Очевидно, что посол хочет продемонстрировать манеры намеренно, якобы уважая того, кому еще полдня назад в лицо бросал немыслимые обвинения.

– Если посол Даррагона не против, да будет так.

Кольца света, увеличившись, опустились на головы, а затем, игнорируя длинные волосы посла и густую бороду короля, прошли их насквозь и сжались на шеях.

– Прежде, чем мы начнем, позвольте озвучить процедуру проведения суда. Мы желаем слышать от вас правду и только правду. Для того, чтобы избежать разночтений в ходе процесса, на ваши шеи помещены артефакты, управляемые независимым элементалем воды. Артефакт даст знать, если пульс проверяемого участится, что сигнализирует о том, что тот лжет или уклоняется от вопроса. Я, как председатель Совета, буду говорить от имени судей. Судьями считаются все собравшиеся сегодня главы государств, коих сто один. Есть ли вопросы?

– Нет, – спокойно сказал Фомальгаут.

– Все предельно ясно, – кивнул посол.

– В таком случае, мы начнем. Совет видел и слышал, что произошло во время сегодняшней церемонии, включая вероломный акт посольской группы, из-за которой семь представителей разных государств пострадали, один из двух божественных храмов Богини Судьбы оказался наполовину разрушен, а последнее в истории человечества желание не было загадано. Посол Даррагона. Извольте объясниться: что вы имели в виду, называя короля Ардании предателем, и почему нужно было срывать церемонию?

– Конечно, госпожа председательница. Не волнуйтесь, господа, я не утомлю вас долгими речами. Буду, по возможности, краток. Мы остановили церемонию, потому что король Ардании – последователь самой Смерти. Будучи таковым, он, исходя из доноса наших информаторов, проигнорировал решения Совета и планировал загадать свое собственное желание, удобное ему и той, кому он поклоняется!

По залу пробежался гул, любопытный и недовольный одновременно. Король же, услышав повторное обвинение, даже не шелохнулся. Ильдегерда приложила пальцы к уху, где висела сережка-капелька, передающая голоса советников прямо в голову. После она сказала:

– Посол, пойдем по порядку. Где находятся ваши информаторы и можем ли мы услышать их показания лично?

– Боюсь, что сии достопочтенные лица, которым прямо сейчас чрезвычайно дороги их имена и, простите за мой язык, задницы, и так подприцельные, пожелали остаться анонимными.

– Тогда вилами на воде писаны эти ваши обвинения, – громко бросил Хадар из ложи, скрестив руки на груди.

– Я слышу шум из зала. Попрошу тишины. Посол Даррагона, с чего вы решили, что король – последователь Смерти?

– Перчатки, Ваше Величество, – посол стрельнул глазами на Фомальгаута. – Под вашими перчатками – ответы на все наши вопросы. Снимите их, и явите миру свое истинное лицо.

В зале повисла звенящая тишина. Айраэль нахмурилась. Отец действительно никогда не снимал перчаток перед ними, совершенно никогда. Но он всегда говорил, что под ними следы Катастрофы, которые он не хочет вспоминать. Они с братом пытались подглядеть, но безуспешно. Даже в бане и купальнях он был перчатках.

– Король Ардании, вы согласны снять перчатки, чтобы продемонстрировать всем нам? – спросила Ильдегерда.

Фомальгаут помедлил, а затем потянулся к клепкам на перчатках, принимаясь медленно их отстегивать.

– Я сниму, – сказал он невозмутимо, глядя на посла и было в этом тоне что-то угрожающее. – Но, достопочтенный Войд, учтите: как только это случится, я так же, как и вы, изволю взять минутку, чтобы раскрыть Совету несколько замызганных жиром тузов в вашем рукаве.

– Всенепременнейше, Ваше Величество.

Дорогая кожа темно-коричневого цвета, на которых была вышита медведица, с шуршанием покинула грубые, крепкие ладони. Зал ахнул. Кто-то поднялся с мест, пытаясь разглядеть получше, а кто-то, наоборот, отшатнулся, словно желая оказаться как можно дальше. Айраэль подалась вперед, распахнув глаза. Все внутри перевернулось, и даже кровь, кажется, стала холоднее.

– Как же? – пробормотала она сама себе непослушными губами.

Ей всегда казалось, что за перчатками скрываются боевые шрамы, полученные отцом в Катастрофу. Или ожог, подобный тому, что сморщил и изуродовал тело дяди. Но то, что она увидела, никогда не могло бы прийти на ум. Два запястья Фомальгаута, наподобие проклятых браслетов, обвивали знаки уробороса – черные и шевелящиеся, как живые. Метки Смерти.

По преданиям, самая древняя сущность, управляющая космосом и известная человечеству – это Первородный Хаос. Когда вселенная расширилась, породив множество галактик и планет, одной из них стали управлять его дети: Жизнь и Смерть. В какой-то момент Жизни стало скучно, и она породила собственных детей, выбравших домом воду и землю. Смерть, шедшая с Жизнью рука об руку, дала душам племянников и племянниц возможность проживать разные оболочки. Она забирала их обратно в первородный Хаос, Вечный круг, а потом отдавала Жизни, и те получали новые тела. Смерть стала жить в царстве Хаоса, а Жизнь растворилась в земле и воде, поддерживая циклы перерождений, и было так.

Древние люди, оформив первые крупицы сознания, попытались понять, кто их создал и кто управляет всем, что они видели вокруг. Тогда появились первые духи – мелкие божки, способные на скромные милости и скромные пакости. А потом, когда люди обрели осознанность, родилась самая первая Богиня. Богиня Судьбы.

Кто-то полагал, что Богиня родилась с приходом в этот мир людей, которые воспели ее и придумали ей образ. Другие верили, что она родилась еще задолго до Первородного Хаоса. В любом случае, именно Богиня Судьбы, управляющая всем и вся, от человеческих судеб до пути и хода планетарных тел, долгое время была первой и единственной истинной Богиней для смертных. Той, кто обещала им десять желаний, которые позволят вмешаться в ее божественное Полотно и изменить ход логики, баланса, пространства и времени.

Одно из желаний породило пять новых Богов, почитаемых на Континенте – Надежды, Войны, Справедливости, Магии и Плодородия, в ответ на тайные чаяния людей. Но люди, будучи людьми, верили во все, чему можно поклоняться, подпитывая тем самым всевозможные, добрые и не очень, сущности. Среди них – не забытые, но ушедшие на второй план божки. А еще – одно из первейших существ, что ходило рука об руку с людьми во все времена. Смерть.

В отличие от Жизни, которую люди прекрасно знали, Смерть оставалась для них загадкой вплоть до самого конца. Она вселяла в людей истинный страх. О ней слагали много легенд, но ей никогда не поклонялись целенаправленно: боялись пригласить. У нее не было ни статуи, ни имени, ни возраста, ибо для всех Смерть представлялась по-своему. Ее уважали, но одновременно сторонились. Все понимали, что так или иначе Смерть придет за всеми, но чем ты дальше от того, чтоб даже упоминать ее, тем сохранней будешь.

Однако, как и у всего на свете, даже тут нашлись исключения. Среди людей нашлось много смельчаков, кто, желая избежать неизбежного, стремились к нему навстречу. Собрался целый культ, полагающий, что можно достичь бессмертия, заключив сделку со Смертью. Все они помечали себя знаком уробороса, мечтая стать избранными, замеченными, и называли себя смертоносцами. Но мир знал всего одного человека, который действительно встретился со Смертью и пережил ее. В каком-то смысле.

Во времена седьмого Хранителя мужчина с забытым именем обманул Смерть при помощи живительной воды и попросил у той бессмертия. Смерть попросила за это его душу. Он согласился. Они пожали руки, и в тот же миг на запястье мужчины появилась метка уробороса.

Мужчина хотел обмануть Смерть. Он думал, что пока тело бессмертно, душа его не покинет. Но Смерть была хитрее. Она забрала душу, а тело сделала бессмертным. Лишившись с душой и разума, тело преисполнилось злобой и стало причинять вред окружающим. Сотни магиков со всего света кинулись на борьбу с чем-то, чего никогда не видели, и справились лишь новой хитростью: разделили живой труп на тысячи частей, вложили в тысячи ящиков и спрятали в тысячи мест.

После этого на смертоносцев открыли охоту. Две сотни лет культ находился под запретом. Никто не знал, отловили ли всех, но очень часто, если иной вельможа или простолюдин становился кому-то неугоден, достаточно было обвинить его в поклонении Смерти, наколдовать липовую метку в виде уробороса на какую-нибудь часть тела (если человек особенно неугоден, то на неприличную, ведь метку нужно демонстрировать перед казнью), и дело сделано – несчастного быстренько изничтожали, особо не разбираясь.

Можно вообразить, как велико было всеобщее удивление, когда выяснили, что король одного из самых главных в теперешнем мире государств, отец Хранительницы, Щит Ардании, герой времен Катастрофы, носит метку уробороса! Да еще и не одну – а две, по одной на каждой руке!

– Как это понимать? – завопили из зала. Другие подтянулись, шумя и гадля. – Невероятно! Этого не может быть!

– Вы действительно хотели нас сгубить своим молчанием!

Король ничего не отвечал, не меняясь в лице, чем только возбуждал самые страшные опасения.

Айраэль закрыла глаза, не желая ни видеть, ни слышать, ни ощущать воцарившуюся вакханалию. Все, что она чувствовала – это гнилостное ощущение предательства. Ее отец действительно заключил сделку со Смертью. И, видно, не одну.

«Меня скоро не станет». Вот откуда он знал? Жизнь – его плата за сделку?

Из-за шума и гвалта зрителей, повскакивавших со своих мест, голограммы членов Совета пошли волнами: магики с трудом удерживали воду, текущую под решетками, в покое. Ильдегерда прикрикнула:

– Тишина в зале! Тишина!

Ей пришлось повторить это несколько раз, прежде чем она добилась своего. Когда же это случилось, ее глаза, обращенные на короля Ардании, сузились.

– Король Ардании, вы действительно последователь Смерти?

– Нет, не могу себя им назвать, – ровным тоном ответил тот. – Просто однажды я…

Уроборосы на его руках зашевелились, впились клыками ему в руку, и вены набухли черным, пульсируя так, будто метки пили его кровь. Ладони покрылись черной сеткой возбужденных капилляров. Фомальгаут согнулся от боли, сжал кулаки, а потом из его горла вырвался мокрый кашель. Он прикрыл рот локтем. На темно-синей ткани появились черные пятна крови. Король вытер рот голой ладонью, размазывая красное по белому.

– Кха! Будь проклят, этот обет молчания. Я не могу рассказать, что именно я обсуждал со Смертью и чем заплатил. Но, говоря о наших взаимоотношениях проще, я не его… ее… последователь. Я не сжигаю младенцев, не устраиваю массовые жертвоприношения – мои близкие подтвердят.

– Господин менталист?

Серый плащ кивнул.

– Это правда.

Зал опять пошел шепотками, правда, чуть более приглушенными и озадаченными, чем прежде.

– Но он все равно что-то скрывает, и мы не знаем, что.

– Разве смертоносцу можно доверять, будь он сто раз героем?

Несколько голограмм подняли руку. Ильдегерда дала право голоса тому, кто поднял руку первым: старцу, что в первое собрание выступил против Фомальгаута.

– Господин посол, откуда вы знаете о том, что у короля Ардании есть метки Смерти? Ваша осведомленность вызывает вопросы.

– Сейчас объясню, Ваша милость. Как вы знаете, королей Ардании и Даррагона связывает тесное сотрудничество еще со времен Катастрофы. Когда разверзлась Бездна, Его Величество Веспар Третий и Его Величество Фомальгаут Первый – тогда еще просто лорд Глокнентар – сражались плечом к плечу. Война длилась не один год, и они успели хорошо друг друга узнать. В определенный момент король начал носить перчатки, не снимая, и не объяснял, почему…

– Выходит, король получил метки во время войны с Бездной? – влез старец.

Все повернули головы на короля Фомальгаута. Тот пожал плечами:

– Только одну.

– А вторую?

– До нее. Но это не связано с Бездной. Никак.

– Господин менталист?

– Это правда.

Айраэль нахмурилась, глядя в пол. Когда разверзлась Бездна, Ригельд уже родился, а она еще нет. Выходит, когда ее зачали, одна из сделок уже была заключена.

– Пожалуйста, продолжайте, – попросила Ильдегерда. Посол откашлялся:

– Так вот. На поле боя короли и простые солдаты часто оказывались в равных условиях: вместе ели, вместе пили, даже мылись. Однажды лорда Фомальгаута застали, так сказать, моющимся в озере без перчаток, и – опущу подробности того, как король Веспар тоже пошел мыться, уважая присутствующих здесь дам – заприметил на руках лорда подозрительную метку. Его Величество Веспар, конечно, более чем насторожился, но затем подумал, что сей факт можно использовать во благо. Тогда он предложил лорду обмен: Ардании первой из всех стран предложат сотрудничество по одному вопросу, что приблизит людей к победе над Бездной, а лорд в ответ поделится знаниями, которыми наделила его Смерть. Мы надеялись, что король посодействует, но он отказался. После мы стали проводить эксперименты одни и, даже без содействия, добились значительных успехов. Вы, вероятно, слышали о том, что мы смогли подчинить Прокаженных, создав из них Подчиненных? Так это оно и есть.

– Господин менталист?

– Господин посол не лжет.

Правительница лесов Батхи подняла руку и спросила:

– Но почему, раз король Ардании не стал сотрудничать, король Даррагона продолжил скрывать наличие у того меток? Прошло уже двадцать лет.

– На этот вопрос могу ответить я, – сказал Фомальгаут.

Ильдегерда поглядела на посла, но тот лишь скучающе пожал плечами. Получив кивок председательницы, Фомальгаут продолжил:

– Даррагон сберег мою тайну о метках, потому как я сберег кое-какую их тайну в ответ. Дорогой посол, что же вы не договариваете, о каком-таком «вопросе» шла речь? Вы ведь не с Прокаженными просили меня помочь. Тогда о них речи вообще не шло. Я предупреждал, что молчать не буду, так вот вам правда: Даррагон, решив, что я знаю о Смерти все, просил у меня информацию. Информацию о том, как возвращать мертвых к жизни, чтобы создать армию бессмертных.

Аристократы ахнули. Ильдегерда спокойно спросила:

– И вы поделились этой тайной?

– Нет. Потому что я и сам не располагаю информацией.

Серый плащ кивнул.

– Когда Веспар предлагал мне эту сделку, он упоминал, что у них есть магический потенциал для претворения подобной идеи в жизнь. Взамен на информацию он бы поделился с нами половиной бессмертной армии. Я отказался не только потому, что не знаю, как возвращать мертвых к жизни. Я отказался и потому, что Веспар мог использовать такое оружие во зло. И я уверен, что он стал бы. Знаете, что он у меня спросил? Есть ли у меня враги помимо Бездны. Он говорил о государствах, уважаемый Совет. Следовательно, он планировал использовать свою бессмертную армию против людей тоже.

– Король говорит правду.

Зал был готов забурлить, но ждал, что ответил посол. Кольца правды не дадут ему соврать.

– Посол Даррагона, ответное слово.

Посол пожал плечами.

– Планировал использовать против людей или не планировал – это вопрос философский. В любом случае, бессмертной армии у нас так и не появилось, а на нет и суда нет, верно? Зато из прошлой, действительно ну очень амбициозной идеи, мы смогли выжать эссенцию, что обработали самостоятельно. Теперь у нас есть Подчиненные.

Новые откровения вновь возмутили не только зрительный зал, но и Совет. Отовсюду то и дело слышалось, с разной степенью страха и порицания, всяческое «как подозрительно!», «посол даже не смутился», «никому нельзя доверять», «да они оба сумасшедшие!», «трибунал!» и прочие.

Айраэль подавила желание усмехнуться: гладко стелет! Но уже теряет кредит доверия.

– К сожалению, у нас слишком мало информации, – сказала Ильдегерда. – Тем не менее, то, что сообщил король Ардании, вызывает определенные опасения. Мы будем вынуждены просить пробы памяти не только вас, король Ардании, но и короля Даррагона. Однако, это будет совсем другое судебное дело. Вернемся к нынешнему. Самый главный вопрос: как влияет на дело тот факт, что король Ардании имеет знаки Смерти на руках? Быть может, он не собирался претворять в жизнь свое собственное желание.

– Мы полагаем, что собирался, – настоял посол. – Позвольте объяснить. Как вы уже поняли, и Ардания, и Даррагон не желали загадывать желание. У обеих стран есть свои на то причины. Ардания хотела сберечь Бездну и собирала доказательства, чтоб убедить Совет. Даррагон знал, что можно победить Бездну, не тратя желание, и тоже собирал доказательства. Разумеется, обе страны знали о намерениях друг друга. Наш принц, собиравшийся на Голубую луну, как раз вез Ардании свою часть доказательств: мы только завершили формулу подчинения для Прокаженных и создали первых полноценных Подчиненных. Принц Альцион планировал обсудить успехи с королем Ардании. Но тут Варракем пал. Короли и королевы собрали внеочередное собрание. Наш принц, очевидно, не успел бы вовремя: к этому моменту скверна накрыла Даррагон облаком, и мы были отрезаны от мира. Пользуясь отсутствием соперника, Ардания предложила свою идею, а когда Совет от нее отказался, даже не попыталась сообщить, что-де у Даррагона тоже есть идеи. А потом, стоило на короля чуть надавить, как он тут же согласился исполнить волю Совета…

– Моей дочери прислали брошь с черной розой, – громыхнул Фомальгаут. – И это вы называете «чуть надавить»!

Айраэль закусила губу. Теперь важно, чтоб никто не раскусил, что затея с брошью была их с Агнессой шалостью. Король продолжал шуметь:

– Что еще, вы полагаете, мне оставалось? К тому же, откуда вам вообще обо всем этом известно, если скверна перекрыла вам связь?

– Нас информировали друзья из других государств письмами. Так вот. Дело в том, что вы, Ваше Величество, рьяно мешали Совету все эти пять лет. Отказывались от сотрудничества, бойкотировали, зовите как угодно. Но тут пошли на поводу, и, знаете ли, слишком легко это выглядело. Если вы утверждаете, что уничтожение Бездны уничтожит наш миропорядок, жизнь дочери не должна играть для вас первостепенную роль. Да даже если бы Совет развязал войну, вы бы стояли на своем. В общем, мы заподозрили, что Его Величество втайне хотел загадать именно свое желание, пока делал вид, что изменился.

Принцесса подумала, что посол действительно хорошо знает короля. Догадливость посла действительно раздражала.

– И, так как желанием управляет не сам король, а его дочь, – самозабвенно продолжал посол, – я не удивлюсь, если король Ардании ее околдовал, заставляя плясать под свою дудку.

Все взгляды обратились на Айраэль. Она вздрогнула, выныривая из своих мыслей, и, широко раскрыв глаза, уставилась на посла. Даже не поворачивая головы, она чувствовала концентрированную подозрительность, давящую на нее со всех сторон. Хадар угрожающе привстал, но Вегарон усадил его обратно.

– Господа элементали, отключите звук.

Сразу после команды Совет начал переговариваться, но зал ничего не слышал. Айраэль тоже хотела такую силу, чтобы не слышать их шепотки, от которых становилось тошно.

Совет посовещался, и звук вернулся.

– О желании, которое должно было быть загадано, может рассказать Ее Высочество Глокнентар. Принцесса Айраэль, пожалуйста, выйдите вперед в качестве свидетеля.

Айраэль послушалась. Двигаясь плавно и мягко, как ходят Служители, она встала вровень с отцом и послом. Отец оказался по правую руку. Он поглядел на нее, она чувствовала это боковым зрением, но продолжила смотреть ровно вперед – элегантно и безэмоционально. Элементали воды снабдили ее теми же артефактами связи. Следующим был менталист. Он показал кольцо правды, молчаливо вопрошая, куда его определить. Айраэль предложила руку, подняв ее запястьем вверх.

– Перчатка, – хмуро прозвучало из-за маски.

Айраэль спиной чувствовала, что присутствующие в зале так и вытянули шеи, как голодные до рачков чайки. Начиная отчего-то злиться, она резко стянула перчатку, являя белые следы ожога на ладони, оставленные звездой. Судя по дружному вздоху, зрители расстроились, не обнаружив на руках принцессы еще одной метки Смерти.

Когда все было готово, Ильдегерда вопросила:

– Принцесса Ардании, просим отвечать честно и прямо. Вы знали, что ваш отец прячет метки уробороса?

– Нет, уважаемый Совет.

– Вы исповедуете путь Смерти?

– Нет, уважаемый Совет.

– Планировали ли вы следовать решению Совета? Собирались ли вы загадать именно то, что мы от вас просили, или на вас каким-то образом повлиял ваш отец?

– Не надо нам размытых формулировок, – ворчливо прервал Ильдегерду старик из Совета. – Скажите прямо: что вы загадали?

Тут Айраэль бросило в жар. Затем в холод. Обруч на запястье стал будто раз в десять тяжелее. Она открыла рот и закрыла, мешкая. Перед глазами четко встало то, что произойдет далее.

Сейчас она ответит, что не собиралась слушать Совет. Затем у нее спросят, послушала ли она отца, а она не сможет соврать, сказав, что загадывала то, что подсказало ей сердце. Ее назовут клятвопреступницей. А потом скажут, что рисковать больше не могут и решили заменить ее на другого Хранителя, которого выберут сами. Потом будет новый суд. И ритуальное убийство одиннадцатым Хранителем, что займет место десятой.

В зале зашептались снова, а перед глазами поплыло. Чудовищными усилиями Айраэль не шелохнулась, не сглотнула, не сжала кулаки. Наконец, разомкнула губы…

– Я действительно просил дочь загадать то, что считаю нужным.

Айраэль резко посмотрела на отца. Тот смотрел только вперед, и ни одна мышца на его лице не дрогнула.

– Это правда, – безэмоционально вставил менталист.

Тут в зале воцарился хаос. Кто-то засвистел, кто-то попытался бросить в зал берет, ботинок, даже кубок, но один из физиков зафиксировал предметы в воздухе, а другой, поддерживая, выставил магический щит, мешая чему-либо – и кому-либо – проникнуть в зал с сидячих мест.

Айраэль могла смотреть только на отца. Ее сердце билось уже где-то в горле. Он взял на себя удар, он спас ее!

– Менталисты, проверьте следы темных сил на принцессе.

Два Серых плаща подошли к ней слева и справа.

– Просим прощения.

Один коснулся ее макушки и задней стороны шеи. Другой прикоснулся к ее рукам. Потом оба отошли, разводя руки в стороны, и с кончиков их пальцев сорвалась пленка, раздувающаяся тем больше, чем дальше они разводили руки. Когда принцесса оказалась внутри прозрачного ментального пузыря, присутствующие смогли ясно видеть магическое поле, окружающее ее.

Исходя из знака звезды Служительницы, обвивая шею, струилась светлая энергия. Та же светлая энергия концентрировалась на ладонях, где оставила след звезда. А вот у головы, на плечах, на руках, на груди – словом, везде, за исключением трех крохотных источников светлой энергии, – плавали черные миазмы.

Айраэль испугалась, увидев их. Попыталась смахнуть, но миазмы, как надоедливый дым, пусть и разбивались о движения руки, полностью не исчезали. Неужели скверна плавала вокруг нее все это время? Но откуда она взялась? Отец к ней даже не прикасался! Эти следы не могли быть оставлены его рукой!

Вдруг она поняла. Ее взгляд стрелой метнулся в зал, на первый ряд. На Пастерце. Тот сидел, невозмутимо сложив руки на груди, и смотрел на голограммы Совета. Айраэль сглотнула. Во время церемонии он защищал ее и прижимал к себе, закрывая своим телом.

Если кто и мог оставить на ней следы скверны, даже не подозревая об этом, то только он.

Шум в зале поднялся волной, волной же и утих. Ни для кого уже не было сюрпризом, что король Ардании воспользовался дочерью, чтобы претворить в жизнь планы, о которых даже не может сказать.

– Явное вмешательство темных сил, – возвестил первый Серый Плащ. Второй и третий лопнули пузырь, и видимые прежде линии темного и белого света исчезли.

– Но послушайте… – попыталась сказать она.

Вдруг она почувствовала, как подол ее платья одернули. Отец. Просит молчать. На глаза сами собой выступили злые слезы. Смешанные чувства забурлили с новой силой. Зачем он себя подставляет? Неужели думает, что стать объектом нападок и обвинений – хорошая идея?

– Зал, тишина.

Лишь только гул стих, Ильдегерда сказала:

– Понимаем: здесь и сейчас открываются такие тайны, из-за которых нужно собрать еще не один трибунал. Но давайте сосредоточимся на срочных вопросах. Так как эта Голубая луна ушла, а появление новой еще расчитывается, я обязана спросить. Посол Войд, что вы имели в виду, сказав, что Даррагон знал способ спасти мир, не загадывая желание?

– Спасибо за замечательный вопрос, госпожа председательница! Наследный принц Альцион, если бы подоспел к Собранию, объяснил бы все еще тогда. Кратко говоря, наше оружие – это Подчиненные. Несчастье в Варракеме больно ударило по миру, но зато позволило нам испытать наш эксперимент в действии. Позволите наглядную демонстрацию? Для этого нам потребуется позвать несколько марионеток.

– Это безопасно для присутствующих в зале? – с сомнением спросил Клинок.

– Абсолютно. Понимаем: сия боевая единица нова, мало кто видел Подчиненных вблизи, разве что слышал или читал об оных. Посему мы не обидимся, если гости захотят наблюдать за демонстрацией под защитным колпаком.

Так и поступили. В общих чертах. Физики распространили защитный купол – тот самый, что защищал короля Ардании от башмаков с кубками – над разномастной знатью, уже приготовившейся вкушать демонстрацию, как какое-нибудь диковинное представление. Однако некоторые, включая тех, что считались рыцарями, отвергли саму мысль о том, чтоб прятаться, как совершенно их статуса недостойную. Это были король Фомальгаут, ярл Сигур, Хадар, архиепископ и еще несколько, что демонстративно встали в ряд к магикам или Плащам.

Айраэль, как и всех дам, пригласили пройти под колпак. Айраэль кисло взглянула на надменную, любопытную толпу. Отчего-то она почувствовала себя униженной. Но, решив никого не задерживать, послушалась, сев в первый ряд. Как можно дальше от соседей.

Пока все готовились, послали за Подчиненными, что остались в темнице с оставшейся частью посольской группы. Когда все были готовы, Хадар махнул рукой, и стража раскрыла двери. На пороге возникли две фигуры в сопровождении еще двух стражников.

Все немедленно привстали со своих мест, невзирая на строгий приказ магиков сесть. Айраэль слегка повернула голову, поддерживая благопристойность образа, хотя и ей самой было интересно взглянуть на существ, про которых ходило столько слухов.

Ко всеобщему удивлению, Подчиненные выглядели как обычные люди, причем достаточно молодые, где-то в районе третьего десятка лет. Ни тебе рогов, ни вторых пар рук или ног. Обыкновенные сосредоточенные, чуть мрачные лица, короткие светлые и темные волосы, крепкие черные камзолы, не сковывающие движения, с высокими воротниками и тремя серебряными звездами на плечах.

Но отличия все-таки наблюдались. Особое внимание привлекали глаза. Зрачки казались слишком крупными, почти затмевающими радужку, несмотря на то, что зал был залит светом голограмм. Из-за крупного зрачка ободок радужки казался неестественным и странным, будто с фиолетовым отливом, какой порой бывает у завораживающей путников нечисти. Оба мужчины были бледны и походили на трупы, их движения казались заторможенными, а видимые участки кожи, то есть, ладони и лицо, испещряла удивительная темная паутина, похожая на ветви артерий и вен, по которым текла черная кровь. Прямо как у короля Фомальгаута.

Подчиненные остановились чуть позади посла Войда, сложившего руки за спиной. На его лице сияло невероятное довольство.

– Итак, дамы и господа, позвольте представить: Подчиненные. Просим не путать с Прокаженными. Прокаженные – это люди, зараженные скверной. У них недолгий век, они всегда сходят с ума, с ними нельзя договориться – впрочем, вы и сами знаете. Подчиненные, в свою очередь, это те редкие экземпляры Прокаженных, которых нашим ученым удалось, так сказать, стабилизировать. Иными словами, остановить их тела от разложения, а разум – от угасания. Они совершенно послушны, имеют повышенную сопротивляемость к любым видам урона и, что немаловажно, могут говорить и понимать, как обычные люди. Прошу. Спросите у них что-нибудь.

– Как вас зовут? – спросили из зала.

Первый Подчиненный поднял голову и неестественно, будто надсадно, сказал:

– Алеф.

Второй, следуя за первым, проговорил удивительно низко:

– Далет.

Айраэль прищурилась. Имена были не имена, а буквы древнего алфавита. Она изучала много подобных, когда ткала выпускную работу.

Как только зрители убедились, что с Подчиненными можно общаться, воодушевленные вопросы полились рекой.

– Сколько вам лет? Какими силами вы обладаете? Вы не причините вред своему господину? Вы заразные?

Подчиненные заметно напряглись, их глаза забегали, словно им было сложно выбрать, на что отвечать. Посол взмахнул рукой:

– Просим прощения, их способности общаться ограничены. Мы обычно не используем сложных команд или вопросов. Пока что они более оружие, чем собеседники.

Королева из Совета вопросила:

– Посол, выходит, вы научились спасать Прокаженных?

– Спасать – это, к сожалению, громко сказано. Подчиненные – всего лишь тени людей, которыми когда-то были. Они не помнят прошлых жизней и едва ли способны на проявление эмоций – следствие коррозии разума. Воспринимайте их как марионеток.

– И как их использовать?

– На их телах зафиксированы руны контроля. Алеф, продемонстрируй.

Алеф расстегнул камзол, отодвигая ворот. На его шее был изображен темный крест. Теперь можно было разглядеть: крест представлял собой две узкие строчки рун, пересекающие друг друга. Схожие по действию закрывали двери, замки сундуков или даже подземелье за статуей Богини, причем чем больше на предмете слоев рун, тем сложнее снять защиту.

Здесь был редкий случай, когда руны пересекали друг друга. Это означало, что, чтобы снять одну руну, нужно было знать ключ от другой. Многоуровневые заклинания давались не каждому магику.

Посол прошептал что-то, и крест засветился фиолетовым. Вслед за рунами фиолетовым засветилиась и радужка. Внимая приказу, Алеф, вздрогнув, медленно опустился на колени. Зал заинтересованно загудел.

– Он подчиняется команде менталиста?

– Верно. Все Подчиненные управляются менталистами, а также иными магиками, кому менталисты передают право пользования. Все как с обычными защитными рунами: достаточно знать пароль, и предметом можно управлять, как вздумается. Наши Подчиненные прекрасно выдрессированы. Они справляются с порождениями Бездны быстрее и эффективнее любого иного оружия, будь то меч, пика или огонь. Уважаемый Совет, мы уверены, что Подчиненные – наш ключ к покорению Бездны.

Зал заинтересованно зашевелился.

– Почему вы так уверены? – спросила Ильдегерда.

– Слабые монстры боятся сильных монстров. Силу побеждает только сила. Бездна – это концентрированная темная сила. Подчиненные – та же темная сила, но подконтрольная нашей, светлой… Но подождите, я уже вижу ваши зевки. Не верите лирике? Вот кое-что посущественней: участвуя в рейде на Варракем, мы уничтожили четыре тысячи триста сорок два чудовища за одни сутки. Откуда такие результаты, спросите вы? Просто один наш Подчиненный может заменить целый отряд из десяти магиков. Наши марионетки не умрут от заражения за какие-то сутки, если их поцарапают. Они не требуют еды, воды и сна, а если погибнут, то мы не потеряем человеческий ресурс. А что до желания… – посол улыбнулся, пожав плечами. – Мы можем потратить его на более полезные вещи, нежели уничтожение Бездны. Мы можем загадать восстановление Варракема. Избавление от голода и болезней. Да даже избавление от самой Смерти. Сравните то, что вы предложили загадать, уважаемый Совет, с тем, что предлагаем мы. И подумайте.

– Кажется, это действительно прорыв, – зашептались в зале.

– Но тогда Бездна останется существовать, не так ли? – Ильдегерда с сомнением выгнула бровь.

– Да. Как я и сказал, Подчиненные – наш ключ к покорению, а не уничтожению. Но подождите, не глядите так – это даже лучше! Со временем Бездна покорится, госпожа председательница, как покорилась человеку природа. Ветряные и водяные мельницы, корабли, объезженные лошади – человек всегда находил способ обуздать мир вокруг. И собака когда-то была волком. Только представьте, как изменится мир, когда мы подчиним себе такую первозданную мощь, как Бездна! К тому же, если если мы, скажем, загадаем властвовать над Смертью, новому человеку уже ничто не будет страшно… Что это вы корчитесь, уважаемый Фомальгаут? Здесь ведь все, как вы и просите – Бездну мы не трогаем, людям помогаем. Будь вы, даже со своими экстравагантными идеями, на стороне человечества, вы бы только радовались.

– Нет. Не радовался бы, – отрезал Фомальгаут. – Вы модифицируете и тела, и души. Прокаженные – просто запутавшиеся создания, которых вы заставляете плясать под свою дудочку. Это бесчеловечно – и, кроме того, идет против всякого понимания порядка. Богам это не понравится.

– Все противитесь, – с пониманием кивнул посол. – Что ж, видимо, спасение Бездны – план гораздо более лучший, чем контроль над ней. Мы поразмыслим над этим на досуге. Если, конечно, Бездна нас не поглотит нас первее.

Айраэль хотелось зубами скрипеть от досады. Она чувствовала, что Даррагон не прав, чувствовала это – но не могла сформулировать, почему. И то, что никто, кажется, кроме нее этого не ощущал, серьезно нервировало. Защита Даррагона слишком хороша – они завоевывают доверие публики несмотря на очевидную угрозу их разработок.

– Господин посол, что насчет вашего наследного принца Альциона? Почему вы считаете, что король Фомальгаут связан с его так называемым убийством?

– Изначально принц собирался ехать на Голубую луну из Даррагона, чтобы представить королю Ардании формулу подчинения Прокаженных. Но когда пал Варракем, он отправился к нашим братьям на помощь: его способности к очищению очень пригодились. Мы общались через посыльных орлов, что очень затрудняло связь. В последний раз мы связывались с принцем на границе с Арданией. Наша сторона границы, как и ваша, исходя из закона, отправила в два государства весточку, сообщив, что принц Альцион переехал через границу. Вы ее разве не получали?

– Может, он просто заплутал, да помер от волка или какой нечисти? – хмыкнул Хадар из первого ряда.

– Это невозможно. Его сопровождали Подчиненные. Принц не мог погибнуть от рук нечисти, ибо его сопровождала сама нечисть. Он либо потерялся, что тоже маловероятно, ибо отряд магиков не может потеряться, либо… что ж, либо его не стало. И тогда в этом виновата не география и не нечисть с хищниками, а человек. Наши Подчиненные чувствительны к воздействию светлой магии, поэтому этот вариант наиболее вероятен. Тогда скажите – кто здесь, в этих стенах, имея доступ к донесениям с границы, мог собрать и отправить отряд, что расправился с Подчиненными, элитной охраной и придворными магиками?

– Это вы намекаете на меня? – практически без удивления вопросил Фомальгаут. – Скажу сразу: я его не убивал. Когда принц должен был приехать, я лежал без сознания долгие дни, а потом все время был на виду у своих подчиненных.

– Король говорит правду.

– Тогда это был кто-то другой, кто мог получить весточку от вашего начальника границы, – настоял посол. – Кто заменял вас, пока вас не было?

Зал зашумел, повернувшись к сенешалю и принцессе. Хадар развел руками:

– Можно поместить оковы правды и на меня, и я повторю слова моего короля: я не причастен. Никакого сообщения о том, что принц пересек границу, мне не приходило.

Айраэль добавила:

– Я также считалась хозяйкой замка, пока отец восстанавливался, но я также не причастна. Альцион был моим нареченным, к тому же, другом. Я ждала его, как никто другой.

– Посол Войд, – со вздохом сказала Ильдегерда, – полагаю, что для выяснения обстоятельств смерти принца не хватает объективных доказательств. Вероятно, для этого нам придется собраться еще раз…

Вдруг двери распахнулись, и на пороге возник запыхавшийся начальник городской стражи, лорд Ноктвуд.

– Ваше Величество. Нижайше просим прощения, но тут, кажется, объявились свидетели…

Король Фомальгаут вскинул брови.

– Свидетели чего?

Через некоторое время в удивлении пребывал уже весь зал, ведь стража привела двух детей – одного, похожего на воинственного воробья, не теряющего попытки укусить железную перчатку рыцаря, и второго, в бинтах, что шел настороженно, но послушно. Оба выпучили глаза и раскрыли рты, увидев сияющие голограммы.

– Дети? – удивленно зашептались в зале.

– Да такие грязненькие. Сиротки, что ли.

– У того знак Навекки на груди. Большой, гляди, драгоценный. Разве такой может быть у сиротки?

Старший мальчик вдруг замедлил шаг, завидев короля и посла, обернувшихся к ним. Айраэль тут же зацепилась за эту мимолетную реакцию. Совершенно не удивительно, если дети боялись кого-то во много раз крупнее и страшнее их. Отца, к примеру, боялись абсолютно все, даже взрослые. Но, приглядевшись, Айраэль поняла, что мальчик смотрит на посла. Посол уставился на него в ответ, и не сходящая с его губ улыбка словно бы стала неестественной, а в чертах лица появилось нечто сродни заинтересованности. И торжества.

Мальчики ненадолго скрылись за спинами магиков, что цепляли им артефакты связи. Один из мальчишек, что повыше, зашипел как от боли, когда на него надели водный браслет. Посол отвернулся, поправляя мантию, прикрепленную к латам. Айраэль не сводила с него пристального взгляда.

Когда им надели обручи правды (старший снова выпучил глаза так, будто насилу сдерживал боль), оба нахохлились, понимая, что дело пахнет жареным.

Ильдегерда, наконец, увидев, что за свидетелей к ним позвали, несколько растерялась, но распростерла руки в приглашающем жесте:

– Не бойтесь, дети. Вас задержат ненадолго. Ваши имена?

– Нод.

Старший ткнул локтем младшего. Тот буркнул:

– Кудрик.

– Ответьте честно: вы видели королевское посольство в Темнолесье?

Мальчики ответили одновременно:

– Королевское чего? – уронил челюсть Кудрик.

– Ничего не видели! – брякнул Нод.

Нод ткнул локтем еще раз, и Кудрик мгновенно поправился:

– Да, нет, не видели.

Золотые обручи на их руках засветились, и менталист строго сказал:

– Это ложь.

Голос Ильдегерды прозвучал мягко, но настойчиво:

– Поверьте, дети, с вами ничего не сделают, пока вы говорите правду. Решается вопрос государственной важности. Ответьте еще раз: вы видели вереницу из карет и повозок в Темнолесье?

– А! – открыл рот Кудрик, но Нод опять встрял первым:

– Если мы будем говорить, вы можете обещать, что нас отпустят?

Ильдегерда скользнула взглядом по членам Совета, многие из которых проснулись и, позабавленно сложив руки на груди, улыбались, глядя на детишек.

– Маленький торгаш, – одобрительно хмыкнул Клинок.

– Сначала расскажите, откуда достали архиепископское кольцо с орлом, которое на рынке продали за сто золотых! – пригрозил кулаком Нортвуд.

Айраэль вспомнила, что кольца с орлом могут использовать только даррагонские аббатства. Сердце ее, до конца не желающее мириться с тем, что Альциона и правда нет, больно ударилось.

Нод уныло ответил:

– Ну, видели мы это ваше посольство.

– Что именно вы видели? – спросила Ильдегерда.

– Белая карета, куча лошадей, рыцари на земле валяются.

– Может, было ясно, что именно произошло? Какие-то следы драки, нападения?

– На засаду было похоже. На карете были следы, как от огня. Еще повсюду торчали стрелы.

– Какие стрелы?

– Желтые? – спросил Нод у Кудрика.

– Желтые с белым, – припомнил мальчик.

– Господин менталист?

– Дети не врут.

– Это стрелы арданской королевской гвардии, – заметил посол, торжествующе прищурившись. – Кто мог ею управлять, если не король?

– Возможно, змеи, – пожал плечами король.

– Шутки вздумали шутить! – взвился посол. – Какие змеи?

– Свои. Что на груди крепко пригрелись да за руку цепануть пожелали.

Айраэль крепко задумалась. Отец был прав. Скорее всего, его хочет подставить кто-то из своих – тех, с кем начальник границы, барон Микхельм Альгольский, имеет особые связи. На ум сразу пришла Гидра, ведь барон и сам, по доносам, является ее частью. Но вот как это подтвердить или опровергнуть…

– Вы находили отличительные признаки на мужчине в главной карете?

– На клирике сдохшем? – подключился Кудрик. – Ну, кольцо было вот это с орлом. Звезда такая на груди, как у меня, только больше. Белая одежда еще. Все.

– Были ли у него длинные волосы, собранные в косы и закрепленные кольцами?

– Он же не девчонка, какие косы? – сморщился Нод.

Кудрик ткнул его локтем:

– Тише, все клирики косы носят. Дедуля в первом ряду тебя вот-вот заживо съест.

Вегарон, с двумя косами, перекинутыми на плечи, смотрел на Нода так пристально, что тот ненароком сглотнул.

– Были, госпожа, были, – поспешил ответить Кудрик. – Я в одно наступил, зацепился и чуть не грохнулся, тут забудешь.

– Посол, описание подходит под принца Альциона? – спросила Ильдегерда.

– Что ж, пока что да. Его Высочество находился на ступени Белого тела, поэтому информация о серебряных кольцах совпадает. Что до кольца на пальце, это был подарок архиепископа. Верно, многоуважаемый Вегарон?

– Истинно так, – подал голос тот. – Его Высочество Альцион – мой лучший ученик. У него самый высокий духовный ранг в Даррагоне, посему я подарил ему кольцо-печать, какую ношу сам.

Айраэль поглядела на наставника. Тот выглядел как обычно, непробиваемым. Но и печальным тоже.

– Мальчики, где вы нашли карету?

– За полдня пути от столицы. Могем на карте показать, мы ученые.

– Замечательно. Король Фомальгаут, если вы согласны содействовать, организуйте поиски. Найдите тело принца, и мы сможем продолжить расследование. Память детей придется также перепроверить. Магики Серых Плащей, займитесь этим после суда.

– Какое память проверять?! – взвился Кудрик, хватаясь за Нода. – Эй, мы на такое не договаривались! Госпожа! Госпожа, а мы же дети, нельзя нашу память проверять!

– Ради дела государственной важности придется, – скупо ответила Ильдегерда.

Айраэль наблюдала, как с мальчиков сняли все артефакты и потащили прочь из зала. Посол не глядел на них, но в его чертах поселилась толика беспокойства. Из-за чего?

Совет посовещался в последний раз. Вернувшись, Ильдегерда попросила всех встать. Айраэль закрыла глаза и сжала до боли руки. Она знала к чему все идет, и понимала, что не хочет этого слышать.

– Суд готов озвучить приговор. Король Ардании.

– Да, госпожа председательница.

– Совет постановил, что вы вмешались в ход церемонии еще до того, как она свершилась, и принудили дочь к претворению неугодного Совету желания. Таким образом, вы нарушили клятву, данную Совету пять лет назад, саботировали Церемонию и применяли темные силы. Вас будут судить по всей строгости закона на нейтральной территории, которую Совет определит позднее. Вы услышали свой приговор?

– Услышал, – ответил Фомальгаут. – Что насчет моей дочери?

– Принцесса Ардании, в свою очередь, останется в Ардании под присмотром магиков Совета и архиепископа Вегарона.

– Устраивает.

Айраэль опустила лицо в пол, пряча злые слезы. Кого устраивает, а кого нет. Отца казнят – это было ясно, как день. И как они до этого дошли? Как все вообще обернулось таким образом?

– Посол Войд.

– Да, госпожа председательница.

– У нас есть сомнения насчет использования Подчиненных. Кроме того, нам необходимо взять пробу памяти у короля Веспара, чтобы убедиться, что Даррагон не использует силу Подчиненных во зло. Когда облако скверны над Даррагоном рассеется, мы свяжемся с вашим королем и обсудим этот вопрос. Что до поисков тела принца – мы сможем продолжить после пробы памяти свидетелей.

– Все понятно.