– Ну и пошему ты шбежал? – голосок Муринки заставил довольно-таки ободранного лиса тоскливо сложить уши, прижать их к голове и прикрыть морду лапами. – Пряшешшя? И школько ты ещё прятатьшя будешь?

– Я не прячусь, я отдыхаю! – Уртян точно знал, что есть какой-то шанс спастись от Сокола, от гусей, от негодяев на втором этаже, но от Муринки – невозможно! Всё равно найдёт и начнёт шепелявить в ухо!

– Нош у тебя не шухой и не тёплый, а холодный, как ледышка, и мокрый, а знашит, ты не уштал! – Муринка деловито щупала обеими лапами Уртяновский нос, не обращая никакого внимания на его попытки увернуться, а потом и сдавленный стон – когда стало понятно, что она всё равно не отвяжется.

– Я тебя сейчас съем! Отстань лучше! – оскалился лис в педагогических целях, ну и ещё из последних трепыханий чувства самосохранения.

– Нее, меня ешть уже поздно! – абсолютно бесстрашно сообщила ему Муринка. – Ты меня уже любишь!

Уртян так и сел…

– И што ты так удивляешьшя? Ну конечно, любишь! И я тебя люблю. Ты ж мой лиш! – Мурина цепко обняла правую переднюю лапу своего «лиша». – Ну не рашштраивайшя! Ты вообще очень крашивый!

– Я? Ты смеешься? Ну посмотри на меня! – лис осторожно отодвинул норушинку, привстал на задние лапы, потом рухнул на пол и ткнул пальцем в лицо. – Ты же видишь, да? Он был прав, этот гад!

– И нишего не прав! А это… это бывает. Ну, предштавь, что это прошто так… ну, ты не умылшя! И вообше, ты для меня и так шамый-шамый лушший! Я уже и не замешаю, что у тебя полошки на морде! Знаешь у меня Мурашик так в грядке копалшя, копалшя, а потом как вышел оттуда, а грядка-то на нём и ошталашь! Так получился… вешь огряженный! – Муринка хихикнула. – Так вот, он тоже рашштроилшя, а я его лапкой пошиштила, и вшё штало так хорошо!

Муринка щебетала, рассказывая, как всё стало замечательно, а в голове Уртяна всё крутились слова про дранолисьего урода и недогрызка. Он представил, как среагировала Аури на то, что увидела, и стало ему ещё хуже. Уртян лёг на пол, вытянулся во весь свой человеческий рост и закрыл глаза.

А Муринка между тем забралась поближе к его лицу и с сочувствием осмотрела тему разговора…

– Ну, прямо как грядошная грязь на Мурашике! – сообщила она Уртяну, а потом потёрла лапкой его щёку, скорее всего, просто машинально. – Ой… – пискнула она, но лис не обратил на это ни малейшего внимания. – Ой-ой! Ииии! – лапки замельтешили по лицу «лиша», а писк воспарил к самому потолку.

– Что ты так вопишь? – устало спросил Уртян, не открывая глаз.

– Лиш! Они… они шшштираютшяяя! – услышал он.

– Кто? Кто там у тебя стирается, и чего ты елозишь лапами? – ему и говорить-то не хотелось, но Муринка всё равно не отстанет, дешевле спросить.

– У тебя на лице… Она вшё-вшё ШТИРАЕТШЯ! Ну пошмотри, шам пошмотри!

– Чудачка ты… Как могут стираться шрамы? Выдумщица, – вздохнул Уртян.

– И нишего я не выдумщица! – рассердилась Мурина. – Ну ладно, не хошешь шмотреть – пощщщупай! Да говорю ж тебе! Лапу подними и потрогай шам!

Она топала лапами и пищала, пока Уртян, порядком уже уставший от норушного марша по собственной грудной клетке, не поднял руку и не коснулся лица. Конечно, не ожидал он ощутить ничего хорошего, но… Пальцы прошлись по гладкой скуле, потом по виску, потом по щеке и подбородку, не встретив никаких признаков неровностей, которые красовались там совсем недавно.

– Не понял… – медленно проговорил он, поднимая вторую руку. – Это как? Ой… а вот тут шрамы… – на второй щеке пальцы ощутили привычные уже неровности, но Муринка оттолкнула его кисть и начала тереть лапками остатки бабушкиной «награды».

– Ну вот! Вшё шиштенько! – с ликованием осмотрела она фронт работ. – Какой же ты штал… аж крашота!

Уртян, не очень-то доверяя осязанию, встал с пола, машинально прихватив по дороге почти соскользнувшую от неожиданности Муринку, и неуверенно шагнул к зеркалу.

– Не… не может быть! – ахнул он – Лицо чистое… словно и не было ничего!

Уж он-то понимал, что «штереть» эти шрамы было невозможно – сколько он-то их тёр! А раз так, значит, бабкино условие выполнено?

Отчётливо вспомнились её слова: «Получай! Раз тебе моё наследие было не по нраву, будь таким, пока тебя в этом виде не примут!»

«Пока меня в таком виде не примут? – мысли метнулись было к Аури, но дураком Уртян не был, поэтому быстро осознал – она тут ни при чём. – Это же… Муринка! Она только что сказала, что меня и так любит, что я для неё самый лучший! Чудачка и глупышка! Стоп… а почему глупышка-то? Она же избавила меня от такого кошмара, просто потому что приняла таким, какой я есть!»

– Ну, теперь-то ты видишь? Видишь? Ну што ты вшё молшишь и молшишь? Я тут перешиваю, а ты как шыш!

– Я не сыч… Я просто не знаю, как тебя благодарить, – с трудом выговорил Уртян.

– Вот глупый лиш! Такой взрошлый, а не знает! Когда хотят поблагодарить, прошто говорят шпашибо! И вшё! Ну, можешь ещё шырком угоштить, а ещё… по ушкам погладить. Только ошторожно, а то у меня ушки маленькие, а у тебя лапа большая!

Если бы Уртян мог себе это позволить, то он, пожалуй, даже прослезился бы, но… Как представил, что тогда скажет это невозможное существо, которое вот так просто взяло и выручило его, да ещё и любит в любом виде… Пришлось сдерживаться, сделав вид, что в глаз соринка попала, а потом говорить спасибо и идти на поиски сырка, осторожно наглаживая норушинку по голове.

С сыром, правда, вышла проблема – Уртян точно знал, что у Тани он есть, хотел попросить кусочек с записью в счёт его расходов, но…

– Там же может быть Аури!

– И што? Ты теперь крашивый, можешь идти шмело. Што? Обратно што-то не то?

– Ээээ, лучше я Тане позвоню! – осенило Уртяна.

Он набрал номер телефона Татьяны, а потом очень вежливо спросил, есть ли у неё сыр…

– Ну конечно, есть! Как мы без него-то? – Татьяна, как человек профессионально закалённый, не удивилась. – Ты голодный? Может, ещё что-то хочешь?

– Нет. Только сыр. Немного. И я это… на мой счёт, ладно?

– Да вот ещё… буду я высчитывать тебе, сколько стоит сыр! – фыркнула Таня. – Ты зайдёшь?

– Эээ… а ты там одна? Ну, я имею в виду… Аури не с тобой?

Таня очень постаралась говорить серьёзно – очень уж забавная интонация была у Уртяна.

– Нет, она у меня была, очень рассердилась на этого, как там его…

– Я понял, про кого ты…

– Вот. А потом очень расстроилась, что ты сбежал. Потом пошла к себе – наверное, ещё порасстраиваться.

– Тань, я… я не мог ей показаться, понимаешь? Да, наверное, она и так разглядела, но… но сейчас уже кое-что изменилось, и нужен сыр.

Таня ничего не поняла о том, что там изменилось, но сказала, что не видит препятствий для получения искомого продукта.

Появление Уртяна в конце длинного коридора было очень забавным – чуть не на цыпочках по длинной ковровой дорожке крался чернобурый лис, на котором важно восседала Муринка.

Пройдя мимо двери Аури, лис ускорился и к проходу в стене уже примчался буквально бегом.

– Заходи, – Таня переглянулась с любопытной Шушаной, которая очень вовремя вынырнула из-за ножки диванчика, и пригласила Уртяна в кухню.

Лис ссадил с холки Муринку, а потом упал на бок.

– Ого… у тебя получилась прекрасная иллюзия! – оценила Таня. – Вот твой сыр.

– Муринка, угощайся! – Уртян церемонно подвинул блюдечко норушинке и объяснил: – А это не иллюзия – это Мурина сделала. Она просто стёрла лапой все шрамы! Смотри… волосы-то такие, как и были, – не отросли.

Он очень старался выглядеть спокойным, но ликование было слышно в голосе, видно в блеске глаз, в забавной, практически мальчишеской улыбке.

– Да ладно? Муриночка, так это ты его приняла таким, какой он есть?! – от души обрадовалась Таня, и Уртян изумлённо уставился на неё.

Он и не представлял, что она за него обрадуется.

– Ну конечно! Это же мой лиш! – кивнула очень гордая и довольная Муринка, откусывая небольшие кусочки от сырного клинышка. – Теперь ему можно не прятатьшя, когда Аури приходит!

Увидеть покрасневшего Уртяна Таня и не мечтала – казалось, что невозможно заставить смутиться этого самовлюблённого и эгоистичного типа, а вот поди ж ты… Даже уши заалели – видно через неровные пряди.

И тут Тане пришла в голову хорошая идея:

– Слушай, а что, если тебе в парикмахерскую сходить, а?

– Что? – Уртян настолько не ожидал подобного предложения от Тани, что решил, будто ему померещилось.

– У тебя же достаточно длинные волосы, чтобы тебе их красиво подстригли, и не будет тогда видно, что с ними что-то случилось. А захочешь потом отрастить – кто же тебе мешает?

– Но… но я же не могу никуда выходить! Ты забыла? – обиженно отвернулся Уртян, решив, что она хочет над ним посмеяться, – ну с чего бы ей предлагать ему какое-то хорошее решение – он-то её тогда здорово напугал.

– Ну… я попрошу Шушану выпустить тебя… под моё честное слово! – Таня с Шушаной переглянулись и кивнули друг другу.

– Ты что сделаешь? Ты это серьёзно? – Уртян вдруг увидел свет в конце туннеля – да! Это выход! Лицо стало как раньше, но волосы всё портили. А если его нормально подстригут, то… то он сможет спокойно общаться с Аури и не бояться, что она отшатнётся от него с омерзением или презрением!

Теперь нужно было удостовериться, что Таня не шутит, и Уртян с забавно-внимательным выражением лица уставился на неё.

– Ну конечно, сделаю, и конечно, серьёзно! – улыбнулась Таня. – У тебя деньги есть?

– На карте… Да, кстати! Я же могу тебе и за сыр заплатить – перевести!

– Слушай, оставь ты в покое этот сыр, ладно? Я с тебя за него всё равно ничего не возьму! А раз деньги есть, иди себе спокойно в парикмахерскую, Шушаночка, ты гусей ещё разок придержи, ладно?

Уртян, только сидя в парикмахерской перед огромным зеркалом, вспомнил эту оговорку: «Гусей ещё разок придержи».

«Погоди-ка… А ведь когда этот корсачный баран влез в гостиницу и Аури хотел достать, гусей-то рядом не было! А почему? Они же бдят так, что муха мимо не пролетит! Вон как они меня сейчас провожали – два раза у Шушаны перегагагнули, а надо ли выпускать… А тут агрессора не заметили? Да счас! Тогда… это что же получается? Норушь и Татьяна специально их не пустили? Чтобы я среагировал и Аури помог?»

Он был абсолютно прав, а хорошенько обдумав всё ещё разок, полностью в этом убедился. Потом неожиданно обрадовался – он-то был уверен, что его в гостинице презирают и ненавидят все, кроме чудачки-Муринки.

– Готово, – голос мастера отвлёк Уртяна от раздумий, и он открыл глаза…

Да, если честно, его обычная причёска с длинным и высоким хвостом, ему была приятнее и привычнее, но так было тоже очень и очень неплохо! Да что там, хорошо было! Непривычно, но классно!

Он почти добрался до гостиницы, то ликуя потому, что он теперь снова прекрасно выглядит, то потихоньку, как лисёнок вкусному хрящику, радуясь тому, что идёт он вовсе не навстречу презрению и неприязни, как вдруг до него дошло, что он абсолютно свободен – как вольная птица!

«Со мной кошелёк с картой, документы и смартфон. На мне – моя единственная чистая одежда. То есть если я сейчас разворачиваюсь и уезжаю в аэропорт, я абсолютно ничего не теряю! Даже Аури… Я же смогу её потом найти, но уже в нормальном состоянии, а не презренным уборщиком!»

Шаг в сторону, в переулок казался таким естественным.

– «Ты – лис, ты имеешь право пользоваться своим умом и хитростью. Более того, ты обязан это делать!», – вспомнились бабушкины наставления. – «Ты должен думать о себе!»

«Хорошо… тогда за что же ты меня наказала? За то, что я не был тебе благодарен? Но ведь ты сама учила меня думать только о себе и выбирать самую выгодную дорогу, – ноги шли сами, а Уртян думал, думал… – Сама так научила, сама получила результат, а потом оскорбилась и наказала! Круто! Ну ладно же… Никогда больше к ней не поеду, раз так!»

Уртян прислушался – рассуждения звучали как-то… по-лисячьи, что ли? Словно обиделся и надулся маленький пухлый лисёнок. Невольно и непрошено вспомнилось, как бабуля учила его охотиться, как готовила специально для него необычные блюда, как рассказывала похожие на небылицы истории из своей жизни. Злиться получалось всё хуже…

Он крайне изумился, когда поднял голову и обнаружил, что обогнул квартал и… оказался неподалёку от гостиницы Соколовского.

«Чего это меня сюда принесло?! Вот дурак! Надо такси вызвать и валить отсюда! Что я там забыл?»

Но, видимо, что-то всё-таки забыл, раз стоял как приклеенный.

«Мой любимый лиш»… – может, это? А может, вопрос: «Ты голодный, тебе чего-то ещё хочется»? И это: «Я попрошу тебя отпустить под моё честное слово».

«Вот дyрa-то непуганая, а?! И ведь даже не задумалась, отпустила! Да разве же можно так на слово верить?» – рассердился Уртян на Татьяну, а потом сообразил, что дyрa-то, может, и дyрa, но уже очень даже пуганая. Им самим, кстати!

«Да что ж ты тут делать будешь, а? Ну я же могу сбежать! И право такое имею, и возможность! Ну и кто после этого тут дyрeнь? Вот свяжись с такими, даже не обмануть!» – рассердился он разом и на себя, и на Татьяну с Шушаной – а чего они такие доверчивые?

Только на Муринку не получилось… Вот не сердилось на неё, и всё!

«А… ладно, чего уж там. Лиш я и есть – лишенец здравого лисьего смысла!» – поставив себе окончательный диагноз, Уртян открыл дверь гостинцы и шагнул через порог.

– Урааа! Пришёл! Ты пришёл, пришёл мой лиш! – из-за лестницы летел к нему ликующий комочек счастья и радостного писка, и куда-то закатились и замолкли разом и здравый лисий смысл, и бабулины установки.

– Ну конечно, я пришёл! Я же только подстричься ходил, – Уртян подхватил на руки норушинку.

– А я знала, што ты придёшь. Ты немножко шбежать хотел, а потом вшё-таки передумал и пришёл! – зашептала ему на ухо норушинка. – Шего ты так удивляешьшя? Мама говорила, что кого любят, шувштвуют. Так што я тебя пошуяла!

– С ума сойти! Куда я попал… – только и сказал Уртян.

– К нам! – радостно ответила Муринка. – В норушный дом! А хочешь, я тебе штрашный шекрет шкажу?

– Ну, давай. Говори свой секрет.

– А шердитшя не будешь? – обеспокоенно уточнила Муринка.

– Не буду… – фыркнул Уртян.

Ну что там могла натворить эта мелочь? А когда услышал, что именно, то порадовался, что уже в комнату вошёл и сел на кровать, так бы и рухнуть мог, на ровном месте споткнувшись.

– А я Аури штену открывала… – доверчиво поведала ему Муринка. – Шуда. Она тебя видела!

– Кккогда? – ахнул Уртян.

– А вшё время! Она видела какой ты, но вшё равно приходила и не боялашь тебя!

– Ой, Мурина… – Уртян аж зажмурился. – Что ж ты сделала!

– И што, ну што Мурина? Ну, шего ты весь шжалшя? Ничего ты не штрашный. Ты вшпомни, она же за тебя шпряталашь, тебя же ещё и предупредила об этом… коршаке. Ну, што он по-людшки дерётшя!

Уртян слегка расслабился. Да, действительно, если она его видела, если потом вновь и вновь приходила поговорить, если… Так что? Может, он ей и не был противен?

– Только она рашштроилашь, когда ты иллюзию шделал, – наблюдательность у норушей на высоте. Так что Муринка всё заметила! – Она ошень плакала, когда её эти поймали… ещё и потому, что она в них ошиблашь. Она шама говорила.

– Вот так, значит… – Уртян быстро соображал. – Понятно! Ну ты, Муринка, оказывается, та ещё… лисичка!

– Нее, я норушь! Только ещё маленькая! – гордо поправила его Мурина.

И тут до Уртяна дошло!

«Если бы я ушёл, то… то точно навсегда её потерял бы! Она же не то, что не стала бы со мной разговаривать, а и вовсе припалила бы, как Йиарна! Точно не простила бы обман Тани и то, что я удрал».

Он аж осел на кровати, как подтаявший снеговик, сообразив, какой проблемы избежал.

«Нда… вот тебе и лисьи хитрости. Вот тебе и думай только о себе! – пробормотал он. – Эх, бабуля… Зря я тебя слушал! Да и злился на тебя, пожалуй, зря… Видать, это самому надо – понять, как жить. Ты уж прости, но я лучше своим умом жить буду!»

Таня и Шушана, если, честно, волновались…

– Если сбежит, Соколовский меня точно не похвалит! – думала Таня. – Ну ладно… Если что, я ему деньги, конечно, возмещу. А поругает – ну, значит, заслужила!

Появление Уртяна в гостинице Таня восприняла с огромным облегчением, а Шушана насмешливо пофыркала:

– Красавец, прямо лучше, чем был! Довольный, как Терентий, который креветок облопался!

– А что сразу Терентий? – сквозь сон пробормотал кот, переворачиваясь на другой бок, – вот ещё не хватало, просыпаться из-за такого пустяка, как какой-то лис. Мало их тут, что ли?

Уртян шёл по коридору уверено, покосился было на дверь Аури, но подходить не стал – негоже лезть, пока тебя не позвали. Так и пошёл дальше на Танину кухню.

Вообще-то и это было с дальним прицелом – как ни крути, но эта самая кухня центр притяжения, так что Аури всё равно туда придёт, и, наверное, это будет уместнее!

– Ой, как тебе здорово! – обрадовалась Таня. – Ну просто классно! Садись, ты чего замер? Обедать будешь?

Его тут и раньше хорошо кормили, вкусно и сытно, но он, пожалуй, только сейчас понял, что именно увидел в этой человеческой девушке его родич Тявин.

И дело-то было вовсе не в еде…

– Я… если можно, чай, – есть действительно не хотелось, а в горле пересохло от внезапного волнения.

– А! Вот и Аури идёт! – прищурилась Шушана, выглянув в коридор. – Ты как? Останешься или тебя в твою комнату проводить? Незаметно для неё…

– Если можно, останусь! – решительно кивнул Уртян.

Аури вообще-то засомневалась – хотелось сходить вниз, может, встретится ей маленькая норушинка, откроет ещё раз стену, покажет этого чудака, который не боялся её защищать, но так отчаянно пугался того, что она увидит, как именно он выглядит.

«Ладно… я сейчас к Тане, а потом вниз», – решила она.

На кухню вошла с улыбкой, а потом увидела очень и очень симпатичного, да что там… красивого, без малейших признаков шрамов на лице, модно подстриженного Уртяна.

– Иллюзия? – невольно спросила она и тут же закрыла рот рукой, но слово-то не воробей, уже все услышали.

– Нет, не она! – гордо ответила Муринка. – Я ему шрамы штёрла! Вот этими шамыми лапами! – она вытянула вперёд махонькие лапочки и гордо ими покрутила. – А потом он шходил и поштригшя! Ваааще крашавец! Да?

– Эээ, да! – невольно согласилась Аури, старательно не глядя на Уртяна.

Куда угодно, только не на него!

Таня и Шушана изо всех сил делали вид, что ничего не происходит, и вообще, им надо срочно отлучиться, прихватив крайне недовольного перемещениями Терентия и Муринку. Так и вышло, что через несколько минут в кухне остались только лисы, которым однозначно надо было поговорить без посредников, противников, наперсников и стены между ними, какой бы она ни была.