— Здравствуйте, Антон, — Катя демонстративно выглядывает из кухни. На меня косится с возмущением. — Вы Настю ищете?

Сто пудов про звонок слышала!

— А я… — Антоха разглядывает светлые волосы. Взгляд его потрясенно впивается в Катино лицо.

Дружище, за неимением адекватных оправданий, захлопывает рот. Наконец-то.

— А почему именно здесь? — удивляется вслух моя гостья, приближаясь. Не дожидается ответа, и руки ее грациозно скрещиваются на груди.

— Как-то так получается, — раздраженно замечает Антон. И допускает следующую ошибку. — Вил, а наедине можем обговорить?

— Я прошу прощения. Если вам нужно уединение, то я поеду. А вы разговаривайте.

Ну пиздец! Мне теперь ещё и перед Катей оправдываться ни за что?!

— Не нужно нам уединение. Антон сейчас добровольно покинет мою территорию… — намекаю, активно оскаливаясь. — И они с женой в своих проблемах начнут разбираться сами…

— Че звонил-то ей? — бычит Антоха. — Давай-ка проясним сразу. Все вместе!

— Она попросила контакты. Чтобы выйти на врача и оперативно решить вопрос.

— А меня почему не попросила? Ты ей теперь никто!

— Вы, блядь, от меня отстанете когда-нибудь или нет?! — взрываюсь! — Ну живите уже себе спокойно, никого не трогая!

— Какого врача?! Че за херня?! — продолжает злить Антон.

Фак!

— Она вчера звонила, просила дать ей контакты человека, через которого я в прошлый раз решал вопрос с врачами. Я нашёл. Сам позвонил, предупредил, что надо как себе, чтоб не на отвали было. Перекинул Насте номер. Перезвонил ей. Рассказал. Все! Что от меня ещё надо?! Заплатить?!

— Чтоб свалил надо! Через меня можно все это было сделать! А не так! — возмущается бывший друг. — Мож тебе бабки за ее лечение вернуть? Так сразу и тебе, и мне легче будет.

— Да заебешься ты все возвращать. Антох, давай-ка отсюда по-хорошему. Ты не видишь, что не в тему зашёл?

Он подозрительно ощупывает твёрдым взглядом сначала меня, потом Катю.

— Она уехала. И я не могу до неё дозвониться. Я подумал, что она могла к тебе…

— Если она сорвалась, трубки не берет, на связь не выходит — привыкай. У неё такое бывает. Редко, правда. У подруг ее поищи.

— У меня контактов нет, — сокрушается Антон.

Ой бля… поженились — молодцы! Самое простое сделали — штамп ляпнули в паспорта. Зато нихера друг о друге не знают!

— Ладно, — сдувается. — Извините, если помешал.

— Да ты охренеть как помешал! — злюсь на самого себя. Почему всегда хочешь как лучше, а получается полная жопа?! Обреченно вздыхаю. И тянусь к телефону. Как дети, ей-богу. Решили в мужа и жену поиграть. А все равно меня волной с головы до ног окатывает. — Скинул тебе пару контактов. Попытай удачу.

— Спасибо.

Антон настороженно плетётся к выходу и вдруг тормозит, медленно поворачиваясь.

— Вил, просьба одна. Повздорили мы. Можно с твоего набрать? Пожалуйста. Тебе, уверен, ответит.

С чего это, интересно, она мне ответит, а не мужу, — я не знаю, но Антоха трындец на взводе.

Перевожу сомневающийся взгляд на Катю. Вот только при ней концертов с бывшими и не хватало. Коротким кивком головы уточняю, да или нет.

Катя смотрит пристально.

— Ну позвони, — предлагает отзывчиво. — Мало ли. Вдруг что случилось.

Нехотя роюсь в контактах, строю гримасу.

— На громкую поставь, — грубо вклинивается Антон. Проверить решил. Я ему и так помог, а он все вынюхивает.

— А больше ничего мне не сделать?!

— Да поставь, поставь, — мягко уговаривает Катя.

— Ты что, мне не веришь? — ещё немного, и быковать начну я. И точно выпну ещё одного недомужа!

Катина мимика в стиле «ну начинается» цепляет за живое.

На мой звонок Настя отвечает взволнованным голосом. Очень тихо. Я ее знаю достаточно хорошо, чтобы в первые же секунды определить: нервничает, расстроена. Сильно. Ей, конечно, запрещено это. Антон должен был позаботиться, чтобы таких взрывов не случалось вообще, раз взял на себя ответственность. Или хоть как-то постарался минимизировать. Но, видать, не выходит у него. Подпись в документах — оно ж, конечно, легче поставить.

— Насть, ты где? — начинаю скупо.

— А что такое?

— Мне Антон чуть дверь не проломил. Я ему сейчас трубку передам. Будь человеком, не бросай. Он приедет за тобой, куда скажешь, поговорите, обсудите. Всегда можно что-то решить вместе.

Антон моментально выхватывает гаджет из моих рук.

— Насть, солнце, ты что делаешь! Я тебя обыскался!

Голос его звенит от напряжения. Это он ещё очень сильно сдерживает эмоции и пытается говорить аккуратно.

Дослушивать разговор интереса нет. Бешусь как черт. Вечер псу под хвост. СПАСИБО!!!

Катя, переплетая наши пальцы, уверенно тянет меня на кухню.

Тормозим у самого гарнитура. Резко разворачиваю ее к себе. Одно движение бёдрами, и Катя уже врезается ягодицами в столешницу.

Впиваюсь ртом в изящную шею, слегка покусывая. И думаю, я лопух или нет? Я ничего предосудительного не сделал! Почему я обязан объясняться?! Я не любитель заискивать, настойчиво уговаривать. Знаю, что окружающим мне иногда по физиономии двинуть хочется. Но я вот такой. Если сказал — значит, так и есть!

Несмотря на твёрдое намерение отстаивать свою невиновность по-царски — твёрдо и снисходительно, — а не пускаться в жалкие объяснения, смягчаюсь, как только подмечаю трепетное ожидание в глазах Кати.

До меня доходит чётко: она не станет спрашивать, требовать. Но зато позволит расставить все по своим местам. Либо примет, либо нет. Если промолчать, Катя просто сделает свои выводы. И все. Дальше оправдания будут неуместны.

Хуево, конечно, когда вместо диалога получается его отсутствие.

Поэтому я переступаю через себя и заглядываю Кате в глаза.

— Я очень не люблю оправдываться. Давай раз и навсегда проговорим. Мы с Настей разошлись. Все. Не общаемся. Если встречу на улице, я поздороваюсь и даже переброшусь парой слов. Так же и с Антоном. Для меня это ничего не будет значить. Я никого не стану блокировать или намеренно игнорировать. На звонок отвечу. Но не потому, что ещё осталась надежда. Не потому, что ещё жду чего-то.

— А от меня чего ждёшь? — вспарывает мой самоконтроль. Тихонько. Искренне так. И глаза ее в эту минуту… мерцают.

— Я телефон тут оставлю, — доносится виноватое.

— И дверь захлопни сам.

— Хорошего вечера, — желает Антоха.

— Опоздал с пожеланиями, уже не срослось, — бросаю не оборачиваясь, Катя прислоняется лбом к моей груди. Негромко смеётся.

И обнимает меня.

Выжидающе молчу. Когда из коридора раздается характерный хлопок, я ненавязчиво приподнимаю Катин подбородок, заставляя девушку взглянуть на меня.

— Ты спросила, чего я жду от тебя, — поддерживая, усаживаю ее на столешницу. Сложно собрать важные слова в одно предложение. — Чего-то настоящего, Кать. Я жду, что мы сможем по-настоящему приглядеться друг к другу.

— Но я не одна, Вилан. У меня есть Кир. Без него на что-то настоящее нет шансов. На будущее — тем более. И решать здесь только тебе.

— Ты же понимаешь, что всем будет сложно. И твоему сыну, возможно, даже сложнее, чем нам с тобой. Всем троим нужно время, чтобы привыкнуть к изменениям. Но только не на расстоянии. А ещё… Кать, я должен сразу это прояснить. Я третьим быть не смогу. Реши, пожалуйста, с мужем.

— Я тебя понимаю. Да. Конечно. Но я не могу гарантировать, что с разводом получится быстро и без потрясений.

— Главное результат.

— Вилан? — пронзает яркостью взгляда. В душу заглядывает. А я поглаживаю ласково ее предплечья.

Вот и побыли вдвоём. Скоро ее уже к Амрану везти. Хнык.

— Мм? — надеюсь, ее нерешительность не связана с Настей. Вроде как уже обговорили.

— А о каком лечении шла речь?

— Небольшие проблемы были по здоровью, я помогал, ничего такого, — увиливаю. Как-то некорректно это теперь обсуждать с Катей. Она может неправильно понять.

— Это напрямую связано с детьми?

— Связано.

Когда у Насти обнаружились проблемы по женской части, это ее подкосило очень сильно. Лечение было долгим. Нервным. Когда казалось, что трудности остались позади, добавились новые. Ещё более серьёзные.

— У вас не получалось с ребёнком?

— Не получалось. А когда получилось, плод замер в развитии, — три раза. Настя была безутешна. Начался новый виток препаратов. Потом снова неудача. — У Насти проблемы с вынашиванием. То, что сейчас срок ее беременности уже давно перевалил за три месяца — это уже что-то фантастическое.

Говна я им не желаю, слишком много усилий вложено в этого ребенка. Моих усилий.

— Долго лечились?

Уууу… это совсем неподходящее слово.

— Долго, — резюмирую кратко. — Несколько лет. Курсы длительные, потом отдых. Потом разочарование. Потом все по новой. Мы с ней даже в Швецию какое-то время мотались. Там проходили обследования… Мама помогала сильно.

Замолкаю. Вспоминая, как крутился раньше. Какая там белка в колесе. Бедный грызун давно бы уже скончался в тяжких муках. А я ничего — выжил. Ну приходилось. Не у папы же деньги клянчить. Хотя в случае непредвиденной ситуации наступил бы себе на горло. Приполз бы обратно после всех ссор и попросил бы.

Из-за вечных стрессов и неудач, Настиных истерик и загонов на фоне ее гормональной терапии у меня самого крыша иногда ехала. Какая там свадьба? Автограф чиркнуть в любой момент можно было… А проблемы нужно было дальше разгребать. Настя сказала, ей нафиг эта свадьба не нужна, пока она в вечном стрессе. После третьей замершей был конкретный срыв.

Антон мне сегодня за бабки высказал. Неприятно, однако. Я хотел ребёнка. И я с периодичным успехом отстёгивал целое состояние, чтобы моя женщина смогла мне его подарить. Я ни разу не заикнулся, ни копейки никому не припомнил. А мне зато припомнили. Хорошо Антохе. На все готовенькое. При том, что он даже сейчас не особо-то ее вывозит.

Правильно говорят: чем больше усилий вложено, тем сложнее смириться с неудачей. Я принял. Но сначала пиздец что со мной было, когда Настя от меня ушла. Второй раз потерять ее было почему-то легче.

— Я бы никогда не подумала, что ты… что у вас так тяжело все было.

— Да по-разному было. И ребёнка я правда хотел. Так что… не думай, что я против сына твоего что-то имею. Так-то я и сам немного волнуюсь. Особенно вспоминая наше с ним знакомство.

Катя печально смеётся.

— Да, вышло не очень.

— Не очень сегодня вышло с Антохой. Надеюсь, в следующий раз никто не припрется.

Корчу совсем грустную моську и предлагаю ещё немного побыть у меня.

Что я там говорил? Не любитель уговаривать? Кажется, мои принципы начинают колебаться.

Особенно когда я получаю мягкий, но мотивированный отказ.

Ладно-ладно. Обещал же…