– Я познакомился недавно с её матерью, – сказал Кит. – Жуткая женщина.

– К сожалению, это правда. Но Элис умная и добрая, она полная противоположность матери. Посмотри на группу девушек у камина, а именно на Нелли Янг, дочь Корнелиуса Янга. Ту, что с рыжими волосами.

– Я о ней слышал.

– Почти все о ней слышали. Она известная нарушительница спокойствия. – Глаза Кита заинтересовано сверкнули, Мэдди щёлкнула пальцами перед его носом. – Не вздумай, Кристофер.

Он махнул рукой.

– Я помню. Продолжай.

– Рядом с мисс Янг в кремовом шёлковом платье стоит Луиза Мартин, а рядом с ней – Марта Торн. Обе принадлежат к старинным семьям. Потомкам первых поселенцев.

– Другими словами, обе скучные.

– Так нельзя говорить.

– Но я ведь прав?

Кит угадал, но она никогда бы в этом не призналась.

– Эмили Миллс и Кэтрин Делафилд сидят на диване.

– Делафилды занимаются недвижимостью?

– Да.

– Престон терпеть не может её отца, – пробормотал Кит. – Хорошо, что он решил не приезжать.

Их друг Престон Кларк в настоящее время скупал недвижимость по всему Манхэттену, чтобы возвести на её месте небоскрёбы. Неудивительно, что он был не в ладах с мистером Делафилдом.

Кит кивнул в сторону Харрисона.

– А та, что сейчас разговаривает с нашим женишком?

– Это Лидия Хартвел. Её отец владеет большей частью серебряных рудников в Монтане.

Кит тихо присвистнул.

– И к тому же симпатичная. Они хорошо смотрятся вместе. – Он указал подбородком туда, где у буфета стояли Харрисон и Лидия. – Выглядит многообещающе.

Правда? Харрисон и Лидия успели пообщаться и перед ужином, так что, возможно, Харрисону улыбнулась удача.

И Мэдди была этому рада. Честное слово.

Она решила узнать, правдивы ли слухи, которые услышала ранее.

– Кое-кто рассказал мне, что в Париже у него родилось двое детей.

Глаза Кита едва не вылезли из орбит.

– У Харрисона? – Когда Мэдди кивнула, он запрокинул голову и расхохотался. – Я никогда не встречал человека, который хотел бы иметь детей меньше, чем Харрисон.

Вот как? Она этого не знала. Они никогда не обсуждали тему детей, до сегодняшнего вечера, когда он упомянул о своей любовнице и предотвращении “последствий”. И, честно говоря, эта информация была лишней.

Харрисона ждала любовница в Париже.

Это не должно было удивить или расстроить Мэдди, но по какой-то причине удивило и расстроило. Известие о его любовнице легло камнем ей на грудь, и придавило всей тяжестью своего веса.

– Вряд ли его можно за это винить, – продолжил Кит. – Арчеры были не самой любящей семьёй. Харрисон говорил, что если бы не ты и твои родители, он бы так и не узнал, как выглядят настоящие семейные отношения.

Мэдди окутало тепло, она с трепетом вспомнила о том времени, которое они провели вместе. Как им было тогда весело.

– Я дружила со многими детьми, но Харрисон быстро стал неотъемлемой частью нашей семьи.

– Между вами никогда не было и намёка на романтические чувства? – Кит отвёл взгляд, изучая комнату, будто стараясь запомнить каждую деталь. – Иными словами, обычно у мальчика-подростка на уме только одно, и я не могу представить, чтобы Харрисон был другим.

Она вспомнила шестнадцатилетнего Харрисона, долговязого паренька с застенчивой улыбкой. Он ни разу не намекнул на то, что испытывает чувства к ней или к любой другой девушке.

– Нет, никогда.

С губ Кит сорвался смешок.

– Неудивительно, что он вёл такую разгульную жизнь в Париже.

– В смысле?

– Не бери в голову. – Он встал и поправил манжеты. – Твоя мать бросает на меня неодобрительные взгляды. Чувствую, сейчас она сделает мне выговор за то, что я мешаю тебе общаться с гостями.

– Мне не нужно с ними общаться. Это задача Харрисона.

– Что ж, я бы не хотел расстраивать...

– Мистер Уорд, – перебила его мать Мэдди. При желании мама умела кидать свирепые взгляды, например, когда Мэдди плохо себя вела. – Бегите, дайте мне поговорить с дочерью. Идите очаруйте какую-нибудь другую девушку.

– Да, мадам. – Кит поспешил прочь, как если бы от этого зависела его жизнь.

– Я не понимаю, почему он тебе так не нравится, – сказала Мэдди маме. – Он всегда был мне хорошим другом.

– Да, таким хорошим, что чуть не разрушил твои шансы на брак с герцогом. – Мама опустилась на сиденье. – Я никогда не прощу ему, что он наврал Локвуду, будто ты уже помолвлена с другим.

– Мистер Уорд считал, что защищает меня от охотника за приданым.

– Можно подумать, он имел на это право. – Мать вздёрнула нос. – Как бы то ни было, для нас большая честь, что герцог решил породниться с нашей семьёй. Ты станешь одной из самых влиятельных женщин в Англии, когда Локвуд сделает предложение.

– Я знаю, и именно поэтому я обратила на него всё своё внимание.

– Я только приветствую твои стремления. Как я уже много раз говорила, выбор девушки определяет всю её дальнейшую жизнь. Выйдя замуж за такого могущественного человека, как герцог, ты ни в чём не будешь нуждаться.

Мэдди потянулась к маме и похлопала её по руке.

– Ты замечательная мать и образец для подражания.

При этих словах мать смягчилась.

– Я помню, как голодала и экономила на всём до того, как встретила твоего отца. Тяжёлая работа рано свела моих родителей в могилу. Я никому такого не пожелаю, не говоря уже о собственной дочери. Тебя следует оберегать и баловать.

Много лет назад мама познакомилась в Детройте со Стивеном Вебстером, который на тот момент уже был богатым молодым человеком в свои двадцать пять лет. Они влюбились друг в друга, и благодаря папе мама продвинулась по социальной лестнице. Эту историю Мэдди слышала много раз.

– Так и будет, если Локвуд сделает мне предложение.

– Сделает, хотя я очень надеюсь, что твоя одержимость теннисом его не остановит. Как представлю любительниц спорта, потеющих на публике... – Она скорчила гримасу. – Я уже молчу обо всех тех мужчинах, которые таскаются на матчи и пытаются поговорить с тобой после. Какое неприличие, Мэдлин!

Извечный спор. Но Мэдди не собиралась уступать. Она любила теннис и преуспела в нём. Почему она вообще должна бросать играть?

– Тогда тебе не следовало разрешать мне брать уроки много лет назад.

Мама фыркнула.

– Скажи спасибо своему отцу. Я была против, кстати.

Папа всегда был более сговорчив, чем мама. Они обе посмотрели на отца Мэдди, который стоял в другом конце комнаты, держа бокал с жидкостью янтарного цвета, и разговаривал с Китом. Будучи сам заядлым спортсменом, папа привил ей любовь к активностям на свежем воздухе. Находясь в шато, он по утрам играл в гольф или теннис, а после обеда ходил под парусом. По окончании войны дедушка сколотил состояние на производстве стали и чугуна, и папа любил хвастаться, что почти все поезда в стране ходят по рельсам Вебстеров.

– Пойдём, – сказала мама. – Поможем Харрисону. Он должен пообщаться со всеми гостями, а не только с мисс Хартвел, которая безраздельно завладела его вниманием, почти как ты некоторое время назад.

*

Гости и домочадцы давно разошлись на ночь по своим комнатам, но Харрисону не спалось, в голову постоянно лезли мысли. Поэтому он надел халат и вышел на террасу с видом на океан. Неполная луна озаряла лужайку за домом, а волны плавно набегали на скалы внизу.

Прошедший день вселил в него надежду. Харрисон не ожидал быстрых результатов, но реакция Мэдди одновременно удивила его и обрадовала. Завтра, не отступая от своего плана, он напомнит Мэдди об их общем прошлом и интересах. Возможно, сделает пару комплиментов. Он будет флиртовать с ней и вызывать у неё улыбку, при необходимости пустит в ход всё своё обаяние. Возможно, послезавтра у него получится поцеловать её совсем не по-братски.

Прислонившись к каменной балюстраде, он зажёг сигару, перед этим провернув её над пламенем, чтобы согреть листья. Харрисон втянул дым, наслаждаясь насыщенным, приятным вкусом. Он вспомнил о том, как последний раз стоял на этом самом месте и курил. В ту ночь всё изменилось навсегда...

*

– Пойдём со мной.

Харрисон оглянулся на голос и увидел своего друга Престона, стоявшего рядом.

– Зачем?

Престон указал на бальный зал Вебстеров, где собрались почти все сливки общества.

– За тем, что ты, мой друг, стоишь и смотришь на неё, разинув рот. Это выглядит жалко. Кроме того, у меня есть сигареты. Выйдем быстро покурим.

Харрисон бросил на Мэдди последний взгляд. Потрясающе красивая в бальном платье цвета слоновой кости, она смеялась над чем-то, что сказал ей партнёр. Она танцевала каждый танец, что было неудивительно, учитывая, что Мэдди стала одной из самых востребованных дебютанток в этом году.

Однако никто не знал, что она уже принадлежала Харрисону.

Он любил её с тех пор, как ему исполнилось пятнадцать, но ему казалось неправильным признаваться в своих чувствах до того, как она выйдет в свет. Поэтому Харрисон дождался сегодняшнего дня, когда они опять оказались в том самом особняке у океана. Харрисон понятия не имел, отвечала ли она ему взаимностью... но они выросли вместе. Крепко дружили. Первым делом всегда искали друг друга взглядами в толпе. Хранили секреты и оказывали непоколебимую поддержку.

Он не мог больше ждать. Девушки обычно выходят замуж в конце своего первого сезона, иногда второго. Нельзя терять время. Харрисон намеревался остаться с ней наедине после ужина, рассказать о своих чувствах и начать строить планы на их совместное будущее.

Живот болезненно скрутило, в горле пересохло. Возможно, небольшое отвлечение в виде прогулки на свежем воздухе ему не помешает.

– Ладно, – согласился он. – Но ненадолго.

Они пробрались сквозь толпу и вышли на террасу, которая тянулась вдоль всей задней части шато в стиле итальянского палаццо. Однако Престон не остановился и направился к одной из каменных лестниц, которые вели вниз на лужайку.

– Ты куда? – крикнул Харрисон в спину другу.

– Подальше от любопытных взглядов. Мы с Китом поспорили, кто дольше продержится без курения. Я не хочу проигрывать.

– Поэтому решил сжульничать?

– Да, и без сожаления.

Харрисон тихо усмехнулся. При желании Престон мог вести себя абсолютно беззастенчиво. В конце концов они оказались в нише под террасой. Луна и огни дома обеспечивали достаточное освещение. Престон одним движением открыл серебряный портсигар, достал две сигареты, затем убрал портсигар в карман. Прикурив обе, он протянул одну Харрисону.

– Держи.

Он взял зажжённую сигарету и поднёс ко рту. Лёгкие обожгло дымом, но разум успокоился. Харрисон расслабленно прислонился к каменной стене, выдыхая. Он не часто курил, но с тех пор, как поступил в колледж, время от времени с удовольствием баловался сигаретой или сигарой. И всегда с Престоном, который оказывал на него ужасное влияние и одновременно был отличным другом.

– На что поспорили?

– С Китом? – В ответ на кивок Харрисона Престон выпустил струйку дыма. – На пятьдесят долларов.

– Ты не можешь себе этого позволить.

– Знаю, но я ненавижу проигрывать. Это дело принципа.

– Ты смешон.

– Сказал мужчина, который четыре года тайно вздыхает по одной женщине.

Скорее, шесть, но Харрисон не стал поправлять друга.

– Надеюсь, после сегодняшнего вечера перестану.

Глаза Престона округлились.

– Сегодня тот самый вечер? Ты серьёзно?

– Да. Я признаюсь ей в своих чувствах, как только останусь с ней наедине.

– Чёрт возьми, ну и время ты выбрал. У нас начинается выпускной год. Наконец-то можно отвести душу.

Харрисон не нуждался ни в кабаках, ни в женщинах. Ему нужна была только Мэдди.

– Я и планирую.

– Ты собираешься сразу ей во всём признаться?

– Нет. Начну с того, что я планирую за ней ухаживать, и посмотрю на её реакцию.

– Я бы пожелал тебе удачи, но не думаю, что она тебе понадобится. Вы идеально друг другу подходите.

Прежде чем Харрисон успел ответить, с террасы донёсся шум. В Ньюпорте сложно было вести личные беседы. То ли из-за воды, то ли из-за ветра звук разносился на многие мили.

Молча затягиваясь сигаретой, Харрисон с Престоном в ожидании прислушались.

Раздались пронзительные смешки, а затем по полу застучали каблучки...

Харрисон предположил, что они принадлежали группе молодых девушек. Его догадка подтвердилась секундой позже, когда они заговорили.

– Он ужасный танцор. Дважды наступил мне на ногу.

Мэдди.

Харрисон замер, встретившись взглядом с Престоном. Его друг сразу всё понял и кивнул в ответ.

Что она здесь делает? Он бросил недокуренную сигарету в горшок с песком, намереваясь подняться на террасу. Престон положил руку ему на плечо и покачал головой.

– Подожди, – произнёс друг одними губами.

Харрисону не нравилось подслушивать, но, возможно, Мэдди не нуждалась в его вмешательстве.

– По крайней мере, он пригласил тебя на танец. На меня он даже внимание не обратил, – проговорила другая девушка, чей голос Харрисон не узнал.

– Не расстраивайся, – сказал третий тоненький голосок. – Мэдди все замечают.

– Едва ли это так, – ответила Мэдди со свойственной ей скромностью.

– Конечно, это так, – подтвердила другая девушка. – Вот бы знать, в чём твой секрет.

Харрисон чуть не фыркнул. В привлекательности Мэдди нет никакого секрета или подвоха. Это часть её натуры, как и широкая улыбка и сверкающие глаза, или заразительный смех и остроумие. Ни одна другая девушка и в подмётки ей не годилась.

– Мне тоже, – сказала девушка с тоненьким голоском. – Я бы очень хотела, чтобы Харрисон Арчер уделял мне столько же внимания, сколько он уделяет тебе, Мэдди.

– Мистер Арчер? Мы дружим целую вечность.

– Ну, ты же знаешь старую поговорку о дружбе между мужчиной и женщиной, – сказала другая девушка.

– Что за поговорка?

– Не припомню точно, но смысл в том, что мужчина и женщина не могут оставаться просто друзьями, потому что та или иная сторона всегда желает большего.