Да твою ж! Везёт, как утопленнику.

Горбачёв смотрел на меня потухшими глазами — в них читалась только усталость. Ладно, и на том спасибо мужику. Не думал, что он настолько изменится за короткий период времени.

В этот момент тяжёлая дверь распахнулась с глухим стоном петель. На крыльцо выплыл Запашный, словно хозяин положения. Его идеально зализанные назад волосы блестели в лучах солнца, как начищенная бронза. На тонких губах играла самодовольная улыбка победителя. Синий костюм сидел безупречно,туфли сверкали, как зеркала.

Следом появилась Валерия. Её высокую фигуру портил помятый костюм. На порванном рукаве виднелись следы грязи и чего-то бурого. Губы девушки искривились в презрительной усмешке, а в глазах плескалась плохо скрываемая ярость.

— Барон Магинский, — процедила она, растягивая слова, словно делала одолжение. — Вы ещё живы?

Благо опыт прошлой жизни помогал держать лицо. Меня сейчас хоть помоями обливай — побоку. Есть только одна цель: они должны вернуться за решётку. Если сегодня меня ещё раз навестят… В памяти сразу всплыла картина разгромленного особняка и окровавленного Жоры.

— Приветствую, — кивнул, разглядывая их, как музейные экспонаты. — Устало выглядите, да и костюмчик подпорчен. По кустам, что ли, лазили? — сделал вид, что принюхиваюсь. — Точно, у моего особняка такая хорошая малина растёт. А вы её воровали, получается? Как низко… — покачал головой с притворным сожалением. — Хотя чего ещё ждать от столичных. У нас даже простолюдины так бы не опозорились.

Удар по лицу пришёл молниеносно. Валерия двигалась, как змея. Мою голову мотнуло в сторону, во рту появился металлический привкус. Сука, больно!

Перед глазами вспыхнули звёзды, словно фейерверк в праздник. У твари поставленный удар, но… я ожидал большего. Хорошо, что успел прокусить губу. Кровь потекла эффектно, капая на белоснежный воротник рубашки.

Девушка снова замахнулась, кольца на пальцах блеснули в солнечном свете, но её руку перехватил Горбачёв. Лейтенант действовал с неожиданной для его состояния скоростью.

— Стоять! — рявкнул он так, что часовые у входа вздрогнули. — Семён Владимирович, — повернулся к ставленнику императора, и в его голосе зазвенела сталь. — Я начинаю склоняться к версии о нападении на Магинского. Что эта дамочка себе позволяет? Женщина на территории Службы безопасности империи бросается на мужчину, да ещё и земельного аристократа!

И тут появился он. Валентин «Козлов» собственной персоной. Чёрный костюм в тонкую полоску помят, словно его жевала собака. На рукаве — частицы паутины, и она разъела ткань.

От былой напыщенности не осталось и следа. Глазки бегают, как у нашкодившего кота, и они то и дело возвращались к испорченному наряду.

— Жаль… — улыбнулся я, разглядывая пятна и мелкие дыры на его пиджаке. — Такой костюм испортили. Наверное, в столице портные получше наших будут. Хотя… — сделал вид, что присматриваюсь. — Или нет? Что-то шовчик пошёл, подкладка торчит.

— Павел Александрович, — в его глазах полыхнула ярость, а пальцы сжались в кулаки так, что побелели костяшки. На шее вздулась вена, придавая холёному лицу что-то звериное.

— Признаюсь честно, ожидал большего, — разочарованно покачал я головой, словно учитель, отчитывающий нерадивого ученика. — Столько пафоса, гонора… А я стою здесь живой и относительно здоровый, пока вы, как последние проходимцы, выходите из тюрьмы. Так ещё и вам помогают, — бросил насмешливый взгляд на Запашного. — Нужно будет написать в столицу, рассказать о ваших успехах. Как думаете, оценят?

Валентин дёрнулся, словно от удара. Его лицо исказилось, превращаясь в маску ярости. Ну, давай же, урод! Действуй! Но, кроме скрипа зубов и мысленного обещания жуткой смерти, я ничего не добился.

Запашный только открыл рот, собираясь что-то сказать, как воздух загустел. Мне в живот прилетел водяной шар. Удар был такой силы, словно пушечное ядро врезалось… Валерия всё-таки сорвалась.

Ух… Спиной впечатался в дверь, да так, что петли жалобно скрипнули. Дыхание перехватило, но губы сами растянулись в улыбке. Баба не сдержалась, значит, я на больное надавил. Такие люди, как они, слишком трепетно относятся к своей репутации.

Сполз по двери, оставляя на ней мокрый след, и сел. В голове уже прокручивал, как использовать эту ситуацию. Теперь у Горбачёва будет больше оснований для задержания. Осталось только дожать…

Лейтенант выхватил револьвер — ствол блеснул воронёной сталью. Хлопок! Пуля завязла в каменной стене, выросшей перед Валерией. А сзади Горбачёва уже держал за плечо пижон. Он тоже сорвался. Ещё бы, какие-то провинциалы, грязь, ничтожества посмели напасть на его подстилку!

— Схватить! — заорал Горбачёв, и его голос эхом прокатился по площади.

Из дверей высыпали люди в форме, щёлкнули затворы ружей. Стволы уставились на гостей из столицы. Все замерли, как в немой сцене из театра. Я продолжал изображать побитого аристократа, хотя внутри всё пело от радости.

Уродов скрутили — руки за спину, наручники щёлкнули. Пижон открыл рот, но тут же захлопнул. А вот сучка разошлась: проклятия и угрозы сыпались, как горох из дырявого мешка. И всё это при свидетелях.

— Семён Владимирович, — Горбачёв развернулся к ставленнику, его лицо побагровело от гнева. — Теперь я всё видел сам. Они точно не выйдут. Свяжусь со столицей и лично доложу кому следует. Это беспредел какой-то! — лейтенант сорвался на крик. — Приезжают и думают, что тут нет власти императора⁈ И вы их поддерживаете?

— Я… я… — Запашный хлопал губами, как выброшенная на берег рыба.

— Позор! — отчеканил Горбачёв. — Об этом я тоже доложу. Вы, похоже, какие-то свои меркантильные цели и обиды ставите выше государя и его правил.

— Нет! Что? — возмутился Запашный, его лицо покрылось красными пятнами.

— Можете идти, и чтобы я вас тут не видел! Они будут сидеть, пока я не решу.

Да у меня сегодня праздник! Ещё одна печальная рожа для коллекции — в глазах ставленника столько боли и позора. Словно лучший спектакль смотрю, а актёры-то все какие талантливые.

На голову навалилось что-то тяжёлое. Собака сутулая, Запашный начал давить ментальной магией! Ух… Похоже, всерьёз взялся. В глазах потемнело, будто кто-то набросил чёрное покрывало, а в голове загудело.

Меня попытались поднять, но тело отказывалось подчиняться. Источник внутри бился, сопротивляясь чужому воздействию. Сука… Ещё одна попытка поставить на ноги, но я стекаю вниз по двери, словно тряпичная кукла.

В голове прозвучал чужой голос, от которого заложило уши: «Ты думаешь, что победил, мальчишка? Лишь отсрочил свою казнь… Ничего, скоро всё закончится, и ты сдохнешь в муках. Клянусь тебе именем императора!»

Снова дёрнули за плечо, и я разлепил глаза. Надо мной склонился Горбачёв, на его лице застыла странная смесь смущения и страха. Крутанул головой: у лестницы замерли мои люди, словно натянутые струны.

Провёл рукой по лицу и уставился на пальцы, они были красными от крови. Что-то многовато для прокушенной губы…

— Магинский, — произнёс лейтенант с каким-то новым уважением в голосе. — А вы актёр от бога. Так всё разыграть, надавить на больные точки, ещё и прилюдно… Я бы вам похлопал, да не поймут, — он невесело усмехнулся. — Вы получили для себя ещё время. Но могу вас заверить: как только придёт распоряжение из столицы, — мужик поморщился, словно от зубной боли, — а оно будет… Мне придётся их отпустить.

— Благодарю! — кивнул, стараясь не показывать, что кружится голова. — Как-то само всё вышло.

Сплюнул кровь и начал спускаться по ступеням. Счастливый случай… Опоздай я на десять минут, и всё. Можно было не гадать, что бы меня сегодня ждало. Жора не в состоянии драться, а других боевых единиц больше нет. Перевёртыши? Нет, показывать их пока не лучшая идея.

Выдохнул. Можно возвращаться к насущным делам и проблемам.

— Господин! — Ольга подлетела ко мне. — У вас кровь!

И девушка, недолго думая, попыталась оторвать кусок от своего платья. Вот только дурёха сделала это весьма неаккуратно: ткань разошлась почти до самых трусиков. Белых, кружевных.

Теперь она стоит, снова красная как рак, и бережно вытирает кровь с моего лица. Не скрою, приятно ощущать такую заботу.

Витас отвлёк меня от мыслей — шагнул ближе, его лицо стало серьёзным.

— Павел Александрович, — в голосе Лейпниша звучала тревога.

— Выиграл нам немного времени, — кивнул я, морщась от прикосновения ткани к разбитой губе. — Эти твари пока ещё посидят. Подумают над своим поведением.

— А потом?

— Погибнем или мы, или они, — пожал плечами, чувствуя, как постепенно отпускает давление на разум. Пришёл в себя, и мы направились к автомобилю.

Наконец, забрались в машину. Девушка снова разместилась у меня на коленях. Я чуть отклонился, стараясь не думать о разорванном платье.

— Кто тут самый большой продавец зелий в городе? — поинтересовался.

— Цветков Лев Тихонович, — тут же ответил Витас. — У них магазин, точнее, сеть по всей стране — «Цветковы и Ко». Поставки со всех уголков империи. Отличное качество и очень дорого. Даже не знаю, для кого они продают.

— Ублюдок… — Ольга заёрзала на моих коленях, её голос задрожал от гнева. — Сделал всё, чтобы мой отец не смог открыть лавку, и поэтому мы обратились… — девушка запнулась. — Тот долг…

Она тяжело дышала, щёки пылали. Да уж, колоритные ребята. Смирнов после последней продажи с Боровом доложил, что у местного криминала не хватает денег на покупку наших зелий, да ещё в том количестве, которое у нас появилось.

Цветков, значит? Думаю, будет полезно завести с ним знакомство. Посмотрим, насколько хорош мужик в торговле и как себя поведёт.

— К нему тогда едем, — кивнул водителю. — Потом оружие, нам нужно лучшее. Патроны, все дела. И следом люди. И… артефакты.

Машина тронулась. Город вокруг просыпался. Простолюдины уже давно на ногах, а вот аристократы только вылезали. По улицам сновали торговцы с тележками, разносчики воды, мальчишки-газетчики.

Неожиданно стрельнула мысль: «Кстати! Почему некромант остановился и перестал убивать имперских? Достиг своей цели? Или возникла новая? Нет… Урод обязательно появится ещё, и я буду готов».

Машина остановилась около старинного здания. Одноэтажное, но с высокими потолками, судя по окнам. Красный кирпич потемнел от времени, а вот фасад выглядел ухоженным.

Широкие окна-витрины сверкали начищенными стёклами. Над входом висела вычурная вывеска «Цветковы и Ко» — золотые буквы на чёрном фоне. По бокам от дубовой двери застыли каменные львы, их морды были отполированы до блеска.

Мы зашли в магазин. Витас держался за моим плечом, Боров пыхтел с десятком ящиков в руках, словно это были спичечные коробки. Лампа семенил следом, вертя головой по сторонам.

Внутри царил особый полумрак дорогих лавок. Свет, льющийся сквозь витрины, играл на стекле шкафов, заставленных бутыльками всех цветов и размеров. Их содержимое мерцало, переливалось, словно живое.

Три девушки-продавщицы выстроились за стойкой, как на параде. Одинаковые тёмно-синие пиджаки, юбки чуть ниже колена, чёрные чулки. На лицах застыли дежурные улыбки — такие обычно тренируют перед зеркалом.

— Чем можем служить? — пропела первая медовым голосом.

— Приветствуем вас в нашем магазине! — подхватила вторая.

— Тут вы сможете приобрести лучшие зелья в стране. Качество гарантировано, — завершила третья.

Вот это напор. Как по нотам разыграли.

— Мне бы со Львом Тихоновичем поговорить, — кивнул в ответ.

— Минуточку, — одна из них выпорхнула из-за стойки и скрылась за неприметной дверью.

Очень скоро появился сам хозяин. Мужичок лет пятидесяти, щупленький — мне едва по грудь. Залысины на голове блестели, словно начищенные. Простой костюм сидел безупречно, выдавая работу дорогого портного. Пенсне он придерживал толстыми пальцами, унизанными перстнями.

Подошёл ко мне, семеня маленькими шажками.

— Приветствую вас в нашем магазине! — произнёс елейным голосом, глядя снизу вверх.

Тон мягкий, обходительный, но взгляд за стёклами пенсне цепкий, как у ястреба. Цветков быстро оценил всех нас.

— Магинский Павел Александрович, — протянул я руку.

— О… — его глаза чуть расширились. — Какая честь! Проходите. Что вас интересует? Я для земельного аристократа даже скидку сделаю — два процента.

— Как щедро, — улыбнулся в ответ.

— Поверьте, очень, — с серьёзным видом кивнул Лев Тихонович. — Её достойны только наши постоянные покупатели.

— Простите, — остановился, — но я тут по другой причине.

— Молодой человек, — Цветков развернулся всем телом, его голос приобрёл стальные нотки. — Мой род не даёт в долг, не поддерживает никого в битвах. Мы только торгуем и всегда со всеми. У нас нет ограничений для клиентов с деньгами.

— Рад это слышать. Моё маленькое производство изготовило зелья. Вот хотел предложить вам их оценить, — начал издалека.

— Хм… Неожиданно, — Цветков наконец соизволил бросить взгляд на ящики. — Но у нас нет проблем с поставками.

— Покажите всю эталонку, что у вас есть.

— Дашенька, голубушка… — он картинно взмахнул рукой.

Девушка открыла одну из витрин, где в специальных углублениях покоились бутыльки: десять первого ранга, пять второго и два третьего. Стекло поблёскивало в свете ламп.

— Позволите? — посмотрел я на хозяина магазина.

Цветков царственно кивнул, не переставая разглядывать нас.

— Лампа, проверь, — толкнул пацана, который пожирал глазами то зелья, то девушек-продавщиц.

Рыжий встрепенулся и подошёл к витрине. Открыл пробки, принюхался, покрутил жидкость на свету. Его лицо мгновенно преобразилось: смущённый мальчишка будто исчез, и теперь перед нами стоял настоящий алхимик. Пацан вернул зелья на место и повернулся ко мне.

— Первый ранг — как у нас почти, второй хуже, а третий вообще не дотягивает до нашего качества.

Лицо Цветкова исказилось, словно он проглотил лимон целиком. Пенсне съехало на кончик носа, а щёки пошли красными пятнами. Я впервые видел, как можно одновременно излучать вежливость и едва сдерживаемую ярость.

— Молодой человек, — процедил он сквозь зубы, поправляя пенсне дрожащим пальцем. — Не будь вы аристократом… — запнулся мужик, подбирая слова. — Я был бы вынужден объявить вас персоной нон грата во всех наших магазинах по всей стране.

— Знаете, — хмыкнул я, — ваши слова тоже меня почти задели. Поэтому предлагаю сделку. Вы проверите качество наших зелий, и, если мнение моего человека окажется правдой, то купите их.

— А если нет? — в его глазах вспыхнул азартный огонёк.

— Тогда я отдам вам всё бесплатно и ещё триста тысяч сверху, — заявил в ответ.

Глаза Цветкова полыхнули, как у кота, увидевшего сметану. Безумная сделка, крайне рискованная. Лампа побледнел так, что веснушки стали похожи на брызги крови на белом полотне. Витас дёрнулся, словно от удара. Только Борову было плевать — громила строил глазки самой молоденькой продавщице.

Мы скрепили сделку рукопожатием. Цветков щёлкнул пальцами, и одна из девушек принесла золотую тарелку, покрытую странными узорами. Лампа затрясся и зашептал мне на ухо, заикаясь:

— Э-это и-имперский а-анализатор к-качества зелий. С-стоит больше, чем в-весь наш о-особняк!

Девушки закрыли магазин на ключ, их магические источники активизировались. Они что, боевые машины? На две ставки работают, ещё и охраной? Плевать!

Первая эталонка потекла на тарелку тонкой струйкой. Когда артефакт вспыхнул красным, Лампа наконец-то вдохнул. А он до этого не дышал?

— Так… — протянул Цветков с плохо скрываемым ехидством. — Действительно эталонка первого уровня и очень хорошего качества.

Я только пожал плечами. Витас рядом сжимал кулак так, что хрустнули костяшки, и смотрел на меня немигающим взглядом. Только щека дёргалась, выдавая напряжение.

Настал черёд эталонки второго ранга. Цветков медленно, по капле, лил зелье на тарелку-артефакт, растягивая момент. Его губы кривились в предвкушающей улыбке. И вдруг золото вспыхнуло зелёным.

Лампа пошатнулся, словно пьяный. Пришлось подхватить пацана, пока не грохнулся. Витас судорожно сглотнул.

— Поразительно! — воскликнул Лев Тихонович, но в его голосе звучала натянутость. — Действительно второго ранга, и качество лучше, чем у нас, — он облизнул пересохшие губы. — Ну что, проверим третье?

— Давайте, — спокойно произнёс я, хотя сердце колотилось где-то в горле.

Лампа продолжал шататься, у Витаса уже дёргался не только кадык, но и глаз. Боров… послал воздушный поцелуй продавщице. Вот расскажу его Люське!

Третье зелье. Жидкость медленно стекала на тарелку, каждая капля отдавалась ударом пульса в висках. Лампа закатил глаза и отключился. Я передал обмякшее тело Витасу, который уже сжимал рукоять меча побелевшими пальцами.

— Давно у меня не было такой выгодной сделки, — Цветков потирал руки, как фокусник перед главным трюком. — Получу кучу зелий бесплатно… Ещё и за это заплатят! Да мне никто не поверит! Эталонка первого, второго рангов даром, — его голос звенел от возбуждения. — Да я в роду стану легендой. Обо мне будут говорить в каждом магазине нашей сети!

Лев Тихонович уже праздновал победу, хотя проверка ещё не завершилась. Последняя капля застыла на краю флакона.

— Третий ранг высшего качества в Енисейске? — он покачал головой. — Если бы был такой алхимик, я бы знал. Отчаянный вы, барон Магинский! Ох и отчаянный…

Капля сорвалась. Тарелка не вспыхнула. Цветков замер на полуслове, его лицо застыло, как восковая маска. На губах так и осталась торжествующая улыбка. И?

Результат какой? Я же не знаю… Мой алхимик в отключке от волнения, а этот тянет паузу. Слова застряли у владельца магазина в горле, а моё сердце, кажется, вообще остановилось.