Воздух в зале застыл. Зрители подались вперёд, ожидая представления. В их глазах читалось предвкушение, которое обычно бывает у детей перед чудом. Я почувствовал, как вокруг сгущается энергия — плотная, звенящая, словно натянутая струна.

Хольт, всё с той же приклеенной улыбкой, поднял шар над головой. Его чёрные глаза, похожие на бездонные колодцы, неотрывно смотрели на меня. Ни один мускул на его лице не дрогнул, но в глазах плескалось что-то похожее на торжество. Нет, не просто торжество — фанатичное обожание силы, которую он держал в руках.

— Смотрите! — выкрикнул кто-то из толпы. — Вот она, настоящая сила мага Терры-12!

— Сейчас этот выскочка узнает, что значит настоящая магия! — раздался ещё один возглас, за которым последовал целый хор одобрительных выкриков.

— Покажи ему, Хольт!

— Размажь этого самозванца!

— Слава Терре-12!

Аристократы визжали от восторга, предвкушая моё поражение. Ничего нового — толпа всегда на стороне того, кто кажется сильнее. В этом суть власти. В этом мерзость аристократии.

Я хмыкнул. За меня болеют… как мило. Конечно, кому нужен неизвестный маг, временный патриарх? Да ещё и с сомнительным происхождением. Проще поддержать чужака, особенно если он кажется сильнее. Людишки никогда не меняются.

Хольт сделал плавное движение рукой, словно дирижёр, начинающий симфонию.

Шар в его руке треснул. По идеально гладкой поверхности пробежала сеть тонких трещин, похожих на паутину. Из них хлынула вода — не обычная, а светящаяся, пульсирующая магией. Каждая капля светилась изнутри голубоватым сиянием, как крошечная звезда.

Эфир внутри меня отозвался на зов древней силы, словно пёс, почуявший запах дичи. Я сразу узнал это ощущение: элементаль выходит на свободу. Вода, заключённая в камне сотни, а может и тысячи лет назад.

Из трещин в шаре вырвался бурлящий поток. Сначала он был тонким, как струйка из крана, но с каждой секундой расширялся. Вода прибывала словно из ниоткуда, создавая объём, который невозможно было объяснить размерами самого шара. Вскоре вокруг Хольта образовался водяной столб высотой до потолка. Стены, пол, воздух — всё вибрировало от мощи освобожденной стихии.

По толпе прокатился восторженный гул, переходящий в крики одобрения.

— Вот это сила! — кричали одни.

— Слава роду Хольтов! — вторили им другие.

— Сейчас он утопит выскочку!

Я видел, как напряглись Лок и Торс, стоявшие у края арены. Их лица застыли в одинаковом выражении тревоги. Торс сжал кулаки так, что побелели костяшки пальцев.

В глазах Кристи плескался ужас. Она явно помнила свою недавнюю встречу с Ротоковским, который играл с ней, как кошка с мышью. Теперь она ожидала увидеть то же самое — только в исполнении Хольта, а я в роли беспомощной мыши.

Ирен Кварц прислонилась к колонне, её губы изогнулись в предвкушающей улыбке. Красное платье выгодно подчеркивало изгибы её тела, но сейчас все взгляды были прикованы не к ней, а к арене.

Стихия продолжала набирать силу. Водяной столб превратился в вихрь, который закручивался вокруг Хольта, словно защищая его. Капли парили в воздухе, нарушая законы гравитации. Магия вибрировала в воздухе, заставляя трещать защитный купол. По его поверхности пробежали синие искры, похожие на электрические разряды.

— Ну давай, удиви меня, — пробормотал я, готовясь к атаке.

Не заставив себя ждать, вихрь рванулся в мою сторону со скоростью экспресса. Удар был такой силы, что защитный барьер пошёл трещинами, словно по нему ударили невидимым молотом. Зрители охнули, отшатнувшись от арены. Кто-то закричал от страха, видя, как магические символы на куполе начинают тускнеть.

Эфир внутри меня забурлил, отзываясь на магию воды. Что-то в этой стихии казалось… знакомым. Родным. Словно я уже встречал её раньше, в другой жизни.

В тот же миг шар в руке Хольта окончательно раскололся, осколки впились в его ладонь, словно десятки миниатюрных кинжалов. Яркая вспышка боли исказила его лицо, разрушая маску невозмутимого превосходства. Он взвыл, тряся раненой рукой. Кровь смешалась с остатками магии, образуя отвратительную бурую жижу.

— Идиот! — бросил я, глядя, как он пятится от собственного творения. Как будто только сейчас осознал, что открыл клетку тигра, не имея ни малейшего представления о том, как с ним справиться.

Стихия воды, выпущенная из тюрьмы, набирала силу с каждой секундой. Волны становились выше, поток — мощнее. Свободная от контроля тысячелетнего заключения, вода заполняла всё пространство купола с жадностью узника, вырвавшегося на свободу.

Капли зависали в воздухе, образуя причудливые узоры, а затем сливались в смертоносные потоки, способные разрезать камень не хуже алмазного лезвия.

«Не смог управлять даже таким слабеньким элементалем?» — мелькнуло в голове. Хотя, по сравнению с огненным, которого я заточил сам, этот действительно казался слабым. Но его силы вполне хватит, чтобы утопить здесь всех, превратив роскошный зал в братскую могилу для аристократии Терры-13.

И плевать элементалю на их титулы, богатства и положение. Хольт должен был знать это. Должен был понимать, что открывает ящик Пандоры. Но жажда власти и победы затуманила его разум.

Хольт попятился, выставив перед собой руки, словно это могло остановить бурю, которую он сам же и выпустил. Земля под его ногами вздыбилась, формируя круглый колодец, напоминающий каменный стакан. Он юркнул внутрь, скрываясь от бушующей стихии.

Трус. Но умный трус. Знал, куда прятаться.

— Твою ж… И мне это дерьмо разгребать, помимо этого придурка, — прошипел я сквозь зубы, чувствуя, как элементаль обращает своё внимание на меня. — Ну что за несправедливость. Может, хоть какую-то премию выпишут?

Вода устремилась ко мне. Не ручейками или струями — целой стеной, выше человеческого роста. На миг я почувствовал себя стоящим на берегу перед цунами, за мгновение до того, как оно обрушится на город, смывая всё на своём пути.

Удар был мощным, как столкновение с бетонной стеной. Меня подняло и закрутило в водовороте, словно тряпичную куклу. Воздух вышибло из лёгких, тело налилось свинцовой тяжестью.

Я почувствовал, как холодные потоки обвиваются вокруг тела, сжимая, пробираясь под одежду, касаясь каждого миллиметра кожи. Словно тысячи ледяных пальцев ощупывали меня, искали что-то, пытались проникнуть глубже.

А потом начали тянуть энергию.

Странное ощущение. Словно тысячи крошечных ледяных пиявок впились в тело и высасывают не кровь, а эфир. Я почувствовал, как сила начинает покидать меня, утекая в бушующую вокруг стихию, как вода сквозь решето.

И тут случилось неожиданное. Элементаль, попробовав на вкус мою магию, замер. Его буйство прекратилось на миг, словно он размышлял, анализировал неожиданную добычу. А потом напор и сила увеличились вдесятеро. Он хотел больше, всё больше эфира, словно наркоман, почувствовавший первую дозу.

Я улыбнулся, и капли воды отразили мою улыбку, создавая жуткий эффект множества лиц, ухмыляющихся одновременно. Именно этого я и ждал.

Никто из них не понимал, с чем имеет дело. Моя магия — не обычная стихия, не свет, не огонь, не земля. Эфир — это основа всех стихий. Их первоначальная сущность, то, из чего они появились и во что в конечном счёте вернутся.

Я специально позволил элементалю проникнуть внутрь, захватить часть моей энергии. Это как позволить пиявке присосаться, чтобы потом разом её раздавить. Но контроль над эфиром я не терял ни на секунду, ни на один удар сердца.

И теперь… теперь я делал то, что умею лучше всего.

Кушал.

Эфир вокруг меня зашевелился, формируя тонкие нити, которые проникали в структуру магии воды, словно щупальца или корни, ищущие путь сквозь почву. Я чувствовал, как она сопротивляется, пытаясь сохранить целостность, свою уникальную природу. Но сопротивление было бесполезным, как попытки слабого пловца бороться с океанским течением.

Я тянул силу, расщепляя её до первоэлементов, возвращая к первозданному состоянию — эфиру.

— Кайф… — прошептал я, ощущая, как энергия наполняет тело, заставляя каждую клетку вибрировать от переизбытка силы. — Вода… Словно утром в жару прыгнул в прохладную речку.

Элементаль дрогнул. Вода, которая ещё секунду назад бурлила и атаковала, замерла, словно время остановилось. В ней будто возник внутренний конфликт: часть рвалась вперёд, жаждала уничтожить, а часть тянулась ко мне, как к родственной душе.

Зрители застыли в немом изумлении. Кто-то уже готовился праздновать мою гибель, но вместо этого увидел невозможное. Водяной вихрь не мог мне ничего сделать.

— Ну же, иди ко мне, — прошептал я, протягивая руку к застывшей стихии, словно приманивая дикого зверя.

И тут я увидел её.

Внутри бушующего вихря проступил силуэт — женский, изящный, словно вытесанный из голубого льда. Чем больше эфира я направлял в стихию, тем чётче становилось видение.

Девушка с длинными волосами цвета морской волны, в развевающемся платье, которое, казалось, соткано из капель дождя и утренней росы. Её глаза — два сапфира — смотрели на меня с тоской и… надеждой?

Элементаль имел форму? Не просто бушующая стихия, а личность. Это было неожиданно даже для меня, привыкшего к странностям Совета Видящих и миров за пределами обычного восприятия.

— Страж? — голос, похожий на журчание ручья, эхом разнёсся в моей голове, минуя уши и попадая прямо в сознание. — Значит, не всё ещё потеряно.

— А? — удивился я, слегка ослабив хватку эфира. — Ты меня знаешь?

— Освободи меня, — прошептала она, протягивая полупрозрачную руку, словно тонущий, хватающийся за соломинку. — Меня заточили тут много лет назад. Использовали, забирали энергию. Время пришло.

— Чего ты там… — не успел я договорить, как яркая вспышка света ослепила меня.

* * *

Мир вокруг изменился. Исчезли арена, зрители, Хольт в своём убежище. Я стоял на зелёном лугу под голубым небом без единого облачка. Вдалеке парили странные существа, похожие на драконов, только мельче и с перьями вместо чешуи. Их переливчатые крылья оставляли в воздухе радужные следы.

«Вот как всё начиналось», — подумал я, глядя на цветущий мир без монстров и разломов. Время когда я и другие стражи спасли этот мир и закрыли все разломы. Оркан очень радовался этому.

Передо мной стояла она — та самая девушка из водяного вихря. Только теперь она была во плоти, живая, с нежной кожей цвета слоновой кости и глазами, похожими на море в солнечный день. Её волосы, заплетённые в сложную косу, струились до самой земли. Белое платье с голубой вышивкой делало её похожей на жрицу давно забытого культа.

— Латаэль, — произнёс седобородый старец, стоявший перед ней. Его мантия, расшитая рунами, колыхалась на ветру, хотя я не чувствовал ни малейшего дуновения. — Ты избрана.

Я вздрогнул, услышав имя. Латаэль. Откуда я знаю, что это она? Я никогда не слышал этого имени, и всё же… оно казалось знакомым, словно эхо из прошлой жизни, голос, звучащий из глубин памяти.

Рядом со старцем стояли ещё трое. Я не мог разглядеть их лиц, но что-то в их силуэтах казалось знакомым до боли. Каждый держал в руках странный артефакт, пульсирующий силой, окрашенной в свой цвет: красный, зелёный, серебристый.

— Совет Видящих выбрал тебя, — продолжал старец, и его голос звучал как рокот далёкого грома. — Ты станешь магом воды, защитником наших земель.

«Совет Видящих». Эти слова отозвались во мне, словно удар колокола. Старики? Да ладно? Почему я не могу увидеть их лица? Когда это было? Она связана с моим настоящим миром? Сука, сколько же вопросов я хочу ей задать.

Латаэль опустилась на колени перед Советом. Её тело содрогнулось, когда старец прикоснулся к её груди кристаллом, сияющим голубым светом. Кристалл растворился, словно сахар в воде, проникая в её плоть, сливаясь с сердцем.

— Кристалл души, — прошептал я, узнавая ритуал. Так же было и со мной, когда-то давно, в другой жизни.

Видение изменилось, словно кто-то перемотал киноплёнку вперёд. Теперь я видел выжженную равнину, усеянную телами. Тысячи трупов, растянувшиеся до горизонта.

Пахло дымом, кровью и смертью. Земля была пропитана жидкостью настолько, что хлюпала под ногами, но это была не вода — кровь, тёмная, густая, с металлическим запахом.

Латаэль стояла посреди этого кошмара, последняя живая душа на поле боя. Её белое платье превратилось в лохмотья, частично обнажающие тело, покрытое ссадинами и порезами.

Волосы, когда-то изящно уложенные, теперь спутались и слиплись от крови — своей и чужой. В руке она сжимала посох, увенчанный кристаллом, который пульсировал ярко-голубым светом, словно крошечное сердце. Вокруг неё бушевала вода, формируя защитный барьер.

Она защищалась. От кого?

В следующий миг я увидел их — три фигуры в доспехах, окружившие Латаэль. Один излучал жар, от которого воздух плавился, дрожа, как желе. Второй стоял на земле, которая вздымалась и опускалась, словно дышала. Третий парил над землёй, окружённый миниатюрными смерчами, которые заставляли его плащ развеваться, хотя ветра не было.

Огонь. Земля. Воздух. Три стихии против одной.

— Предательница, — произнёс маг огня, его голос шипел, как пламя, пожирающее дерево. — Ты выбрала не ту сторону.

— Это вы предали Совет Видящих, — ответила Латаэль, её голос дрожал от усталости, но в нём звенела сталь. — Вы уничтожили равновесие.

— Равновесие? — рассмеялся маг земли, и почва под его ногами покрылась трещинами, как от землетрясения. — Мы создаём новый порядок. Сильнейшие правят, слабые служат.

— Или умирают, — подхватил маг воздуха, голос которого звучал, как шепот ветра перед бурей.

Латаэль атаковала первой, собрав остатки своих сил. Струя воды, острая как лезвие, рванулась к магу огня, целясь прямо в горло. Он отразил её стеной пламени, которая мгновенно испарила воду, превратив её в облако пара.

Маг земли ударил, вздыбив почву под ногами Латаэль. Земля поднялась, как волна, грозя поглотить её. Она отпрыгнула, используя водяной столб как трамплин, но маг воздуха уже создал вакуум вокруг неё, перехватывая в прыжке.

Латаэль задыхалась, пытаясь призвать воду, которая становилась всё послушнее её воле. Но магия земли сковала её ноги, превратив почву в тиски, а огонь опалил последние клочки одежды, обнажая израненное тело.

Я видел, как они приближались к ней, чувствовал её страх и отчаяние. Она была сильной, она сражалась до последнего, но против троих равных ей по силе магов у неё не было шансов.

Её душа кричала от боли и унижения, когда трое магов вырвали из её груди кристалл души, запечатав его в камне — том самом, который держал в руках Хольт. Тело, лишённое силы, обмякло, глаза, когда-то яркие как сапфиры, потускнели.

Но это был не конец. Видение продолжалось, показывая, как маги нашли ещё одно применение её беспомощному телу, прежде чем оно перестало дышать… Мерзкие ублюдки. Извращенцы. Трое против одной. Ритуал, который они назвали «очищением»… Но который был не чем иным, как последним унижением побеждённой.

Я наблюдал, как умирала Латаэль и как её…

* * *

Ещё одна вспышка света — и я снова на арене. Водный вихрь вокруг меня начал принимать форму той самой девушки, которую я только что видел в видении. Латаэль, бывшая маг воды, служившая Совету Видящих, преданная и уничтоженная своими же собратьями.

По её лицу, созданному из капель воды, текли слёзы, растворяющиеся в общем потоке, как только отрывались от щёк. Она смотрела на меня с такой надеждой, что у меня свело зубы от желания помочь ей.

— Прошу, освободи меня, — произнесла она одними губами, не издавая ни звука. Но я понял её, словно она кричала эти слова прямо мне в душу.

Я поморщился, обдумывая всё увиденное. То, что случилось с ней, было чудовищно. То, что её душа до сих пор мучается в заточении, не находя упокоения — ещё хуже. Но освободить её значит выпустить мощнейшую силу.

Что победит: сострадание или осторожность?

Я смотрел в её глаза, созданные из чистейшей воды, и видел в них отражение всего пережитого ею ужаса.

Потом кивнул. В конце концов, я не монстр. По крайней мере, стараюсь им не быть.

Эфир вокруг меня сгустился, образуя серебристое облако. Я направил его на Латаэль, не разрушая, но высвобождая, расщепляя заклинание, державшее её душу в плену.

Эфир проникал в воду, не разрушая её, а трансформируя. Словно хирург, работающий скальпелем, я аккуратно резал нити магии, сковывавшие дух Латаэль. Я чувствовал, как структура меняется, как узы, державшие её столетиями, ослабевают.

— Ещё немного, — прошептал я, усиливая поток эфира, направляя его точнее, глубже.

Со стен купола осыпалась пыль. Магические печати, удерживающие арену, пошли трещинами, как лёд на весеннем пруду.

Взрыв был неизбежен. Ослепительная вспышка света, похожая на маленькое солнце, рождённое в центре арены.

Волна силы, расходящаяся от центра арены, сметающая всё на своём пути. Купол разлетелся на осколки, осыпая зрителей магической пылью. Кто-то закричал, кто-то упал.

Когда зрение вернулось, я увидел последствия освобождения Латаэль. Зал превратился в руины. Колонны треснули, стены покрылись инеем, а часть трибун просто… исчезла, словно её никогда не было.

У Тапаева отсутствовала левая рука. Она просто… испарилась, исчезла в момент взрыва. Он стоял, зажимая культю правой рукой, и кричал так, что в ушах звенело. Кровь хлестала сквозь пальцы, заливая его дорогой костюм.

Ротоковский смотрел на меня, не понимая, что произошло. Его всегда надменное лицо исказилось от страха и неверия. Джентльмен из высшего общества Терры-12 впервые столкнулся с чем-то, что выходило за пределы его понимания.

«Она знала Оркана», — мысли лихорадочно крутились в моей голове. — «Была во времена Совета Видящих. Кто-то напал на мой мир, на магов моего учителя и уничтожил их. Те твари… Кто они были? Что они сделали с моим миром? Почему?»

Внезапные воспоминания об Оркане, о Совете, о прошлом, которое я почти забыл, нахлынули на меня, как приливная волна. Я видел Латаэль, видел мир до появления монстров. Это были осколки пазла, который я пытался собрать с тех пор, как очнулся в этой Терре.

Я тряхнул головой, отгоняя наваждение. Сейчас не время для этих мыслей. Потянул в себя остатки энергии, что тут бушевала. Приятный бонус.

Нужно закончить бой. Нужно показать этим ублюдкам из Терры-12, что они перешли дорогу не тому человеку.

Хольт всё ещё прятался в своём каменном убежище. Я направился к нему. Мои руки покрылись серебристым сиянием, превращаясь в оружие.

Каменный колодец, в котором скрывался маг, казался нерушимым. В обычной ситуации такое укрепление выдержало бы удар молнии или пушечного ядра.

Но не эфир.

Я ударил по камню. Ещё раз. Ещё. Камень крошился, ломался, растворялся под моими атаками, словно песочный замок под напором волны.

Вскоре я увидел лицо Хольта — бледное, перекошенное от ужаса, с бегающими глазами, которые метались в поисках выхода.

Его улыбка исчезла, сменившись гримасой чистейшего страха. В этот момент он был похож на загнанное животное, которое понимает, что охота закончилась.

— Не может быть… — прошептал он, глядя на меня снизу вверх. — Эта сила… Она… Никто… Как?

— Что такое? — я сделал вид, что не понимаю, наслаждаясь его замешательством. — Что-то не так?

— Мой отец, род отдали столько всего за эту силу, — продолжал он, отползая от меня, как краб. — А ты…

— А я? — сделал паузу, глядя ему в глаза, наблюдая, как в них растворяется былая самоуверенность. — Победил!

Эфир вокруг моих рук сгустился, превращаясь в яркое сияние, похожее на солнечный свет, преломлённый сквозь алмаз. Я дёрнул рукой вперёд, хватая его за грудь, прямо там, где находился кристалл души.

Хольт дёрнулся, словно через него пропустили электрический ток. Попытался атаковать меня магией земли. Каменные осколки вылетели из его пальцев, острые как бритва. Но они растворялись, не достигая цели, словно снежинки, падающие в кипяток.

Раздался мерзкий звук — между треском и хлюпаньем. Из груди Хольта я вырвал кристалл души. Пульсирующий камень размером с кулак, окружённый плотью и кровью.

Тело мага замерло на мгновение, как в стоп-кадре, а затем рухнуло на пол и начало биться в конвульсиях.

Крики, похожие на визг умирающего животного, разносились по залу. Тело корчилось, изгибалось под невозможными углами, пока, наконец, не затихло, раскинув руки и ноги, словно сломанная марионетка.

Я аккуратно вытер кристалл души от крови, используя край своей рубашки, и убрал его в карман.

Взгляд Тапаева, полный боли и ярости, метнулся к Ротоковскому. Безмолвный сигнал пронёсся между ними, как электрический разряд. Я почти физически ощущал их ненависть и страх, смешанные в гремучий коктейль.

— Марк, берегись! — крикнул Лок, и я увидел, как оба выживших мага Терры-12 синхронно атакуют.

Земля под моими ногами вздыбилась, формируя каменные шипы, нацеленные прямо в пах. Одновременно с этим волна песка, превращенного в острые иглы, полетела в мою сторону, целясь в глаза.

Я успел уклониться от большинства атак, резко уйдя в сторону и перекатившись по полу. Но несколько каменных осколков всё же вонзились в бок и плечо. Боль обожгла нервы, словно раскалённые иглы, но я не обратил на неё внимания.

— Слаженно работаете, — заметил я, выдергивая каменный осколок из плеча. Кровь брызнула, пачкая рубашку. — Много тренировались?

Ротоковский оскалился, его тонкие губы растянулись в подобии улыбки, больше похожей на гримасу боли.

— Ты труп, Эфир, — процедил он, формируя из земли новое оружие. — Никто не смеет так обращаться с магами Терры-12.

Ещё одна атака — на этот раз песчаная буря. Тяжёлые частицы, острые, как стекло, царапали кожу, лезли в глаза, в нос, стремились проникнуть в лёгкие с каждым вдохом.

Я создал вокруг себя щит из эфира, серебристый купол, отражающий большинство частиц. Но часть песка всё равно проникла внутрь, заставляя кашлять и тереть слезящиеся глаза.

— Ненавижу песок, — пробормотал я, отплёвываясь. — Он грубый, неприятный и проникает повсюду.

Тапаев, превозмогая боль от потери руки, сумел создать каменный молот, который несся прямо мне в голову со скоростью пушечного ядра. Я увернулся в последний момент, и молот врезался в стену позади меня, оставив в ней внушительную дыру размером с человека.

Ротоковский воспользовался моментом, чтобы подобраться ближе. Его руки превратились в каменные копья, нацеленные на мой живот. Острые, как бритва, готовые пропороть плоть и выпустить кишки.

Быстрый поворот, удар эфиром, сконцентрированным на кончиках пальцев — и пальцы Ротоковского хрустнули, ломаясь, как сухие ветки. Магия разрушила не только кость, но и нервы, сухожилия, всю структуру, делающую руку функциональной. Он взвыл от боли, отпрыгивая назад, словно обжёгся.

Второй удар пришёлся по лицу Тапаева. Его нос сплющился с отвратительным хрустом, как спелый помидор под ботинком. Кровь хлынула на губы и подбородок, заливая шею и рубашку.

И в этот момент я услышал мурлыканье. Сначала тихое, почти незаметное, похожее на отдалённое жужжание пчелы. Потом громче, настойчивее. Словно трактор, набирающий обороты под управлением пьяного водителя.

Амика сидела на краю арены, невозмутимо вылизывая лапу, словно всё происходящее не имело к ней ни малейшего отношения. Белоснежная шерсть отливала серебром в свете магических ламп. Но звук, исходивший от неё, заставил всех замереть и прислушаться.

Братья, осознав опасность, зажали уши руками, пытаясь заблокировать вибрацию. Я наложил эфир на их головы, защищая от воздействия. Создал невидимую преграду между их сознанием и звуком.

А затем началось: Световы, охрана, аристократы из других родов, Тапаев и Ротоковский — все начали падать один за другим, словно подкошенные. Присутствующие погружались в глубокий сон. Их тела обмякли, головы запрокинулись, глаза закрылись.

Только Лок, Торс и я остались бодрствовать среди моря спящих тел.

— Твою мать, — прошептал Лок, глядя на поле боя, усеянное спящими телами. Его глаза расширились от ужаса и восхищения. — Что это было?

Я поднял Амику на руки, почёсывая под подбородком. Кошка довольно зажмурилась, на миг прекратив мурлыкать.

— Хорошая девочка, — похвалил я, доставая из кармана кристалл души Хольта. — Заслужила награду.

Кристалл пульсировал в моей ладони, словно сердце умирающей птицы. Блёклое сияние, когда-то яркое и насыщенное, теперь напоминало тлеющий уголёк.

Поднёс кристалл к морде Амики. Та принюхалась, её зрачки расширились от предвкушения. А затем она аккуратно взяла его в пасть. Хруст разгрызаемого кристалла разнёсся по залу, заставив блондина вздрогнуть.

— Воу-воу-воу! — Лок подскочил ко мне, размахивая руками, словно ветряная мельница в шторм. — Ты что творишь? Этот кристалл — артефакт чистой силы. Магия высочайшего порядка. А ты скормил его… кошке? Монстру?

— Не монстру, — поправил я, наблюдая, как Амика слизывает остатки кристальной крошки с губ, словно лакомилась сливками. — А моей кошке.

Лок схватился за голову, словно боялся, что она вот-вот взорвётся от перенапряжения.

— И вообще, — блондин опомнился ещё больше, хватая меня за рукав, — как, чёрт возьми, ты смог вынуть кристалл души, не повредив его? Это же… это…

Его слова растворялись в воздухе. Он то открывал, то закрывал рот, силясь подобрать определение тому, что увидел, но словарный запас, похоже, оказался недостаточным.

Я не ответил, продолжая гладить Амику, которая теперь сыто мурлыкала на моих руках, излучая довольство.

— Марк! — Лок тряхнул меня за плечо, словно пытаясь вытрясти ответы. — Что всё это значит? И что мы делаем дальше?

Окинул взглядом сонное царство. Осталось двое. Один без руки, второй по факту тоже. Сами виноваты, напали вдвоём. Нарушили правила. Осталось только с ними разобраться и можно двигаться дальше. Во мне разгорелся огонь. Очень хотелось получить ответы на мучающие меня вопросы.

— Марк! — снова дернул меня блондин.

— Пойдём-ка наведаемся к кирмирам, — ответил я. — У меня есть важный разговор.