Мир словно застыл в тот момент, когда эти двое произнесли своё глухое «начнём». Даже воздух стал плотнее, тяжелее.

— Имя? — прорезал тишину низкий голос из-под маски карателя, сидящего слева за столом.

— Эфир, — ответил я, не меняя позы. — Марк Эфир.

Каратель справа, стоящий у стены, тот, что повыше, чуть наклонил голову, словно пытаясь понять, шучу я или нет. Глаза за прорезями холодно оценивали каждое моё движение, каждый вздох.

— Откуда? — продолжил сидящий каратель, его голос был еще ниже и с едва заметным акцентом.

— Отовсюду и ниоткуда, — пожал плечами, растягивая губы в улыбке. — Последние недели обитаю здесь. Неплохой городок, знаете ли. Особенно район негативов — там люди попроще, без понтов.

Каратеры переглянулись. Секундная пауза — и стоящий справа каратель медленно поднял руку. Я едва почувствовал его движение, как невидимая сила смела меня со стула и впечатала в стену. Стул разлетелся в щепки.

— Больше никаких шуток, — холодно произнес стоящий, не меняя интонации.

Тело прижало к камню с такой силой, что рёбра затрещали. Я рефлекторно попытался выпустить эфир, но почувствовал, как чужая магия словно обволакивает мои потоки, гася их прежде, чем они вырвались наружу.

— Занятно, — прохрипел я, когда давление чуть ослабло, позволяя дышать. — Ваша магия довольно… специфична.

— Цель пребывания в Терре 13? — проигнорировал мой комментарий стоящий каратель.

— Живу, — выдавил из себя, глядя на то, как разлетелись обломки стула. Он-то в чём виноват? — Дышу. Ем, когда есть возможность. Охочусь на монстров. Обычные дела.

— Ты закрыл разлом, — это прозвучало как обвинение.

— Я? Ну что вы, — деланно удивился, разводя руками, все еще прижатый к стене. — Я просто убил земляного медведя. Большого такого, знаете? А разлом… наверное, сам захлопнулся от испуга.

Судя по внезапно сгустившемуся в воздухе напряжению, эти двое не оценили моего юмора. Сидящий за столом каратель плавно поднялся, обошёл стол и встал рядом со своим напарником. Обе фигуры теперь казались вырезанными из тени — ни складки на одежде, ни единого движения. Только глаза за прорезями масок, холодные, изучающие.

— Кто послал тебя? — спросил тот, что раньше сидел за столом, так тихо, что я едва расслышал.

— Никто, — покачал головой. — Сам пришёл. Своими ногами.

— Ложь.

Его пальцы, затянутые в чёрную перчатку, слегка дрогнули. Я даже не успел понять, что происходит, когда в голове вспыхнула острая боль, словно туда воткнули раскалённый нож. Вцепился руками в стену, стараясь не потерять сознание.

— Охренеть, — выдавил сквозь стиснутые зубы. — А вы не из нежных, да?

Боль ушла так же внезапно, как и появилась. Каратели не двинулись с места, продолжая смотреть на меня. Невидимая сила, удерживающая у стены, вдруг исчезла, и я упал на пол.

— Повторяю вопрос, — произнёс бывший сидящий каратель. — Кто послал тебя?

— Повторяю ответ, — усмехнулся, ощущая, как во рту появляется привкус крови. — Никто.

На этот раз удар был ещё сильнее. Боль пронзила не только голову, но и всё тело — от затылка до кончиков пальцев ног. Словно невидимые иглы проникали под кожу, раздирая мышцы и нервы. Эфир внутри меня взбунтовался, пытаясь защитить, но тщетно — магия Карателей легко подавляла мои попытки сопротивления.

Я закусил губу до крови, стараясь не закричать. Мышцы сводило судорогой, каждый вдох давался с трудом. Когда боль наконец отступила, я так и остался лежать на полу.

— Неплохо, — прохрипел, опираясь на руки, чтобы подняться. — А можно чуть левее лопатки? Ужас как чешется.

Воцарилась тишина. Я поднял взгляд и увидел, как Каратели снова переглянулись.

Рука высокого карателя вновь поднялась. На этот раз я был готов и попытался выставить щит из эфира. Жалкая попытка — его магия прорвала мою защиту, словно бумагу, и вонзилась прямо в то место, где должен был быть мой кристалл души.

Хрустнул шеей, удерживая крик внутри. Их магия скользнула по шраму на груди, словно ища что-то и не находя.

— Ты пустой, — произнес каратель с акцентом, заметив отсутствие кристалла души. — Ты прибыл из сола?

— Если вы про мой желудок, — выдавил я с усмешкой, ощущая потоки их силы, — то да, он действительно пуст. Давно не ел.

Высокий каратель коротко щелкнул пальцами. Все суставы на моей правой руке одновременно вывернулись с мерзким хрустом. Боль прострелила от кончиков пальцев до плеча.

— Больно? — спросил он совершенно как-то заинтересованно.

— Щекотно, — процедил я, даже не поморщившись.

Каратель с акцентом щелкнул пальцами, и уже пострадала левая рука. Идиоты? Конечно, сука, больно.

— Как ты потерял кристалл души? — спросил он, не сводя с меня взгляда. — Кто научил тебя технике повстанцев?

— Таким родился, — ответил, глядя ему прямо в глаза. — Что, необычно?

— Лжёшь, — холодно заметил высокий каратель. — Мы видим шрам, его вырвали! Ты связан с повстанцами.

Каратель с акцентом наклонился ближе, изучая меня пристально, словно лабораторный образец. Его дыхание за маской было настолько ровным, что я усомнился — человек ли передо мной вообще.

— Ты пришел из сола разрушить Терру тринадцать? — задал он вопрос тихо.

— Не, — помотал головой, ощущая, как каждое движение отдается болью в мышцах шеи. — Меня и здесь неплохо кормят.

Каратель даже не шелохнулся. Просто щелкнул пальцами. Один короткий звук в тишине. В тот же миг все суставы и кости в моей левой ноге с хрустом сломались. Не выгнулись, не вывернулись — именно сломались, острыми концами разрывая мышцы изнутри.

— О-о-о-о… — протянул я, глубоко вдыхая, чтобы усмирить подступающую тошноту. — Ну всё, как я теперь кушать буду? Вы меня кормить начнёте?

Высокий каратель вернулся за стол и сел, сложив руки домиком.

— Ты убил незаконного сына Светова? — сменил он тему, как будто мы просто беседовали за чаем.

— Вообще не в курсе про детей патриарха, тем более незаконных, — ответил, пытаясь хоть как-то не думать о поврежденных конечностях. — Может, хоть расскажете про этого несчастного?

Каратель с акцентом снова щелкнул пальцами — на этот раз кости и суставы в правой ноге разлетелись как стекло под молотком. Боль накатила горячей волной, и я прикусил язык почти до крови, чтобы не заорать.

— Твою мать! Ребята… — простонал, пытаясь сохранить хоть каплю достоинства. — Как же я теперь на танцы пойду?

Каратель с акцентом сделал короткий жест рукой, и меня словно подхватило невидимыми тисками. Тело оторвалось от пола, зависло в воздухе — а затем с силой впечаталось в ближайшую стену. Удар, еще удар, еще — каждый раз с новой стороны, словно я стал мячом в руках безумного великана.

Сознание мутилось, но не уходило — что-то в их магии не давало отключиться, заставляя чувствовать каждый момент боли. Наконец меня швырнуло к ногам сидящего карателя, где я и остался лежать измятой, окровавленной куклой.

Сидящий каратель поднял ладонь, и моё тело вновь взмыло в воздух, а затем резко упало. Что-то хрустнуло в спине, перед глазами вспыхнули цветные круги.

— Продолжишь лгать — будет хуже, — сказал он почти с сочувствием.

— Куда уж хуже? — усмехнулся разбитыми губами. — Вы мне уже весь танцевальный репертуар отменили.

Я чувствовал, как эфир внутри меня едва теплится — эти твари умели блокировать магию на каком-то базовом уровне. Сосредоточился на дыхании, пытаясь хоть немного восстановить силы. Еще не хватало отключиться — неизвестно, что эти психованные выкачают из моей головы без сопротивления.

Его рука резко поднялась, и я почувствовал, как что-то ледяное проникает сквозь кожу прямо к тому месту, где когда-то был кристалл. Сжал зубы, сдерживая крик. Эта тварь пыталась вырвать то, чего уже не было.

— Кто ты такой? — голос прозвучал прямо в голове, миновав уши.

Мысли заметались, пытаясь укрыться от этого вторжения. Воспоминания хотели вырваться наружу, но я удерживал их из последних сил.

— Момент! — выдавил я и чихнул.

Аж отпустило, но голова тут же закружилась от боли, которая последовала за этим. Ощущение было такое, словно в череп забрался кто-то очень любопытный и теперь копался там грязными руками. Я попытался сосредоточиться на эфире, направить его внутрь, чтобы вытолкнуть незваного гостя, но сил едва хватало, чтобы дышать.

— Как ты связан с повстанцами? — спросил сидящий каратель.

— Ни… как, — процедил я сквозь зубы. — Видел… несколько раз… тех, кто говорил о солах, а так дальше тринадцатой Терры нигде не был.

— Канавар Солнцев, — повторил имя каратель с акцентом. — Вы общались.

Это даже не был вопрос — утверждение. Они уже знали ответ. Просто проверяли, солгу ли я.

— Да, — выдохнул, стараясь не думать о деталях наших встреч. — Он чокнутый… любит монстров… больше, чем людей…

Новая волна боли накрыла меня с головой. На этот раз они били прицельно — по мыслям о Канаваре. Я чувствовал, как из памяти буквально вырывают кусками воспоминания о нашей встрече на рудниках, о земляном медведе, об аномалии…

— Хватит с него? — спросил сидящий каратель. Перед глазами всё плыло, я уже едва различал кто где.

— Эй, вы чего… — закашлялся. — Я думал мы только начали.

Боль вдруг исчезла, оставив после себя звенящую пустоту. Я бессильно распластался на полу. Перед глазами плясали чёрные пятна, во рту ощущался металлический привкус крови.

Каратель с акцентом обошёл меня и вернулся к напарнику. Сидящий за столом поднял руку. А потом стало темно…

* * *

Сознание прорывалось сквозь темноту, как пьяный через колючий кустарник — медленно и с большим количеством неприятных ощущений. Боль накатывала волнами, пульсировала в каждой мышце, каждой косточке. В голове будто поселился оркестр, который решил сыграть все симфонии разом.

Звуки возвращались постепенно. Сначала — монотонное капание воды где-то в углу камеры. Потом — далёкий скрежет металла, похожий на смех проржавевшего механизма. И наконец, тяжёлое дыхание совсем рядом. А потом… что за?..

— Фу! — дёрнулся, распахивая глаза, когда почувствовал чьи-то зубы на своей руке. — Отвали!

Ульрих отпрянул от меня, словно ошпаренный. Его лицо, и без того бледное, стало совсем белым. Беззубый рот приоткрылся в немом удивлении, а по подбородку стекала кровь. Моя, между прочим.

— Ты живой⁈ — прохрипел он, отползая подальше. В его единственном нормальном глазу плескался неподдельный ужас. — Невозможно… Ты должен был…

— Умереть? — попытался пошевелиться и тут же пожалел об этом. Тело отозвалось такой болью, будто меня пропустили через мясорубку, а потом решили собрать обратно, но забыли инструкцию. — Прости, что разочаровал. Привычка такая дурацкая — выживать, когда не должен.

Его второй глаз, тот что с красными всполохами, сейчас светился ярче обычной лампочки в дешёвом борделе. Ульрих продолжал пялиться на меня, как на восставшего мертвеца. Хотя, учитывая мое состояние, может я и правда больше походил на труп.

— Они тебя… допрашивали? — спросил Ульрих, всё ещё держась на расстоянии, словно я мог в любой момент превратиться в монстра.

— Если можно назвать допросом светскую беседу с элементами физического насилия, — попытался сесть прямо, но тело категорически отказывалось подчиняться. Каждая мышца протестовала, как избалованный аристократ против тяжёлой работы. — Скорее у нас просто не сложился конструктивный диалог.

Ульрих, видя мои мучения, наконец решился помочь. Его прикосновения были осторожными, словно он боялся, что я рассыплюсь от любого неверного движения. Возможно, не так уж он и ошибался.

Приняв вертикальное положение, я наконец смог оценить масштаб повреждений. Картина была так себе. Костюм превратился в окровавленные лохмотья, на руках виднелись глубокие порезы, которых я даже не помнил. Всё тело покрылось синяками.

Руки представляли собой особенно печальное зрелище — сплошное месиво из мяса и синяков. Зато одна нога всё ещё шевелилась, и на том спасибо. Каратели знали своё дело — ничего не скажешь, профессионалы.

«А ведь могло быть и хуже», — мелькнула мысль. Я специально дерзил и огрызался — если уж тебя всё равно собираются пытать, почему бы не получить хоть каплю удовольствия от процесса?

Самое интересное крылось в их магии. Эти ребята явно были связаны с Советом Видящих — такие техники я видел только у них. Ветер и пространство — очень специфическое сочетание. Старый хрен Оркан любил экспериментировать с подобными комбинациями.

Интересно и то, как упорно они пытались привязать меня к солам. Видимо, отсутствие кристалла души для них — верный признак повстанца. Забавно, что самое очевидное объяснение, что я из этого мира, просто из другого… — им даже в голову не пришло.

— Тебя принесли сюда в таком состоянии, — прервал мои размышления Ульрих, который всё ещё держался на почтительном расстоянии. — Я думал, ты труп… Тело было холодным.

— А ты решил проверить, вкусный ли я? — хмыкнул, но тут же скривился — даже улыбаться было больно. Рёбра отозвались такой болью, словно внутри поселился маленький садист с молотком.

— Прости, — потупился Ульрих, и его второй глаз мигнул, как неисправный фонарь. — Я… давно не ел нормально. А твоя рука пахла… странно. Не как обычная плоть.

— И как же? — это уже становилось интересным. Может, он почувствовал эфир?

— Как… магия. Чистая, концентрированная, — Ульрих облизнул остатки своих зубов, словно пытался вновь уловить вкус. Его глаз с красными всполохами пульсировал всё чаще. — Я никогда такого не встречал. Даже у сильнейших магов нет такого… вкуса.

От его слов по спине пробежал холодок. Если даже этот полуживой узник, больше похожий на мешок с костями, чувствует во мне эфир, то что уж говорить о Карателях? Неудивительно, что они так настойчиво пытались выяснить мою природу.

— Ты… не человек? — спросил Ульрих, подаваясь вперёд. В его взгляде мелькнуло что-то хищное.

— Человек, — вздохнул, прислоняясь к стене. — Просто очень усталый, чертовски голодный и слегка потрёпанный. Знаешь, обычный вторник.

Попробовал пошевелить пальцами на руках — бесполезно. Конечности отзывались только болью. Эфир внутри едва теплился, как свеча на ветру. После «допроса» мои запасы магии упали практически до нуля. Сейчас я бы не смог создать даже простейший щит.

— Тебя… сильно потрепали, — заметил Ульрих, придвигаясь ближе. Его движения напоминали крадущегося хищника.

— А ты наблюдательный, — скривился, ощупывая рёбра. Как минимум три сломаны, остальные, похоже, треснули. — Похоже, у ребят есть хороший опыт в доставке посылок. Правда, с сохранностью груза у них проблемы.

— Ты… правда пришёл на «собрание»? — в его голосе смешались любопытство и страх. Красные вспышки в глазу участились.

— Нет, конечно, — усмехнулся, морщась от боли. — Меня притащили сюда насильно. Решили, что я ответственен за все беды Терры тринадцать, начиная с плохой погоды и заканчивая несварением у патриарха.

— Прямо как меня! — неожиданно оживился сокамерник. В его голосе прозвучало что-то похожее на радость.

— А ты кто, откуда и почему тут? — спросил, наблюдая как его красный глаз продолжает пульсировать.

Ульрих молчал, разглядывая меня своими разными глазами. Его худое лицо, покрытое глубокими морщинами, казалось маской, вырезанной из старого дерева. Наконец он тяжело вздохнул и привалился к стене рядом со мной.

— Из Терры-12, — признался он, и его нормальный глаз потускнел, словно само воспоминание причиняло боль. — Давно уже тут… Года три как, кажется. Хотя время здесь течёт странно. Может, и все пять прошло.

— И что… ты делаешь в тринадцатой? — поинтересовался, пытаясь говорить ровно, хотя каждое слово отзывалось болью в груди. Лёгкие, похоже, тоже пострадали от «общения» с Карателями.

— Пытался захватить власть, — хмыкнул Ульрих с горькой усмешкой. На его лице появилось выражение, с которым обычно вспоминают молодые глупости. — Стать патриархом. Я же сильный маг… Был…

Я не сдержал смешка, хотя рёбра тут же отозвались острой болью.

— Серьёзно? И как… план сработал?

— Как видишь, — он развёл руками, демонстрируя своё худое тело. — Сижу в клетке… медленно умираю. А ведь я был так близко…

Мы замолчали. Я пытался собраться с мыслями, оценить ситуацию. В таком состоянии я — лёгкая добыча. Без основ души монстров на восстановление уйдут недели. А судя по тому, как настойчиво Каратели пытались залезть мне в голову, они ещё не закончили.

— Расскажи… про Терру-12, — попросил, пытаясь отвлечься от пульсирующей боли во всём теле.

Ульрих посмотрел на меня с подозрением, его красный глаз мигнул особенно ярко.

— Зачем тебе?

— Любопытно, — дёрнул плечом и тут же пожалел об этом — от боли перехватило дыхание. — Сижу в клетке… с тобой между прочим и делать нечего. Да и… когда ещё встретишь… путешественника между террами. У тебя явно есть что рассказать.

Мой сокамерник погрузился в молчание, словно взвешивая, стоит ли делиться информацией. Его нормальный глаз смотрел куда-то вдаль, а красный продолжал пульсировать, как маяк во тьме. Наконец он медленно кивнул, принимая решение.

P. S Я что-то напутал с графиком выхода прод. Вот правильный вторник-четверг-суббота в 00:00 по МСК. Поэтому сегодня пораньше вымещаю.