Я сидел на троне и улыбался, хотя спина затекла так, что хотелось встать и размяться. Прошло сорок лет с того момента, когда я впервые расположил свою пятую точку на этом холодном камне, и за это время точек опоры у меня появилось куда больше, чем одна. Империя раскинулась во все стороны света, и в каждом направлении у меня теперь было своё особенное местечко, где я мог чувствовать себя как дома.

Османская империя стала моим вассалом, и там для меня приготовили дворец, от одного вида которого захватывало дух. Зафир, став султаном после смерти своего отца, даже не стал спорить со мной о условиях вассалитета и что я официально главный в стране.

Он оказался умным мужиком, который понял простую истину: лучше остаться у власти под чьим-то крылом, чем потерять всё в бессмысленной войне. Так что теперь моя империя тянулась далеко на юг, до самых песков и дальше.

С монголами пришлось повозиться куда дольше, и эта история заслуживает отдельного рассказа. Тимучин, старый хан, был упрямым как бык и гордым как павлин. Не хотел он становиться за мной ни под каким соусом.

Первый раз, когда я приехал к нему с предложением о вассалитете, он вообще выгнал меня из своей юрты, да ещё и стража копья наставила. Я не давил на него тогда, просто развернулся и уехал. Просто ждал, потому что понимал: время работает на меня, а не на него.

Шли годы, и я получал отчёты о том, что происходит в степи. Хан старел, болел, силы его таяли с каждым месяцем. Сыновья его начали грызться между собой за право наследования, и земля трещала по швам. Когда Тимучин совсем постарел и понял, что смерть уже стоит у порога, он сам прислал ко мне гонца с просьбой о помощи. Я приехал, посмотрел на умирающего хана и отказал ему. Да, именно так. Отказал, чтобы не расслаблялся и понял, что я не прибегу по первому зову.

Целый год я морил старика, пока он слал мне гонца за гонцом, умоляя принять его клятву. Когда я наконец согласился, Тимучин уже был при смерти, но успел назначить меня ханом и скрепить договор. После его смерти монгольская орда вошла в состав моей империи, и теперь она тянулась далеко на восток, охватывая бескрайние степи.

Север оказался самым простым направлением для расширения, и это стало для меня приятным сюрпризом. По факту этот край был ничейным, дикие земли, где жили разрозненные племена. Они вообще не сопротивлялись, когда я объявил эти территории своими. Более того, Бальтазар, который давно ушёл в свои духовные практики и общался с высшими силами, замолвил за меня словечко у местных.

Северяне приняли меня не просто спокойно, а с каким-то облегчением, будто ждали, что кто-то возьмёт на себя ответственность за эти земли. Так что я расширился и туда без единой капли крови.

Оставался только запад, и вот там началась настоящая война. Западные государства держались десять долгих лет, сопротивляясь изо всех сил. Но что могли сделать разрозненные королевства против моей объединённой армии? Ровным счётом ничего. Я методично, шаг за шагом, захватывал их территории. Кто-то сдавался сразу, кто-то бился до последнего, но результат был предрешён с самого начала.

В Русской империи меня приняли на удивление быстро и радостно. Ещё бы не принять! Ведь Магинский остановил войну с монголами, которая кровоточила на восточной границе десятилетиями. Магинский подчинил себе турок, которые постоянно совершали набеги с юга. Магинский объединил под своей рукой половину известного мира и принёс стабильность. Кто в здравом уме будет против такого монарха?

Единственной бедой в моей жизни оставались женщины. Шесть жён: Изольда, Лахтина, Зейнаб, Вероника, Елена и Ольга. Честно признаюсь, я уже начал расстраиваться, когда понял, что завоёвывать больше некого.

Один год я провёл во дворце после окончания всех военных кампаний и думал, что всё, теперь наступит скучная придворная жизнь. Я даже был готов попросить Лучшего забрать меня куда-нибудь, лишь бы не сидеть на месте.

Но судьба приготовила мне сюрприз покруче любых военных кампаний. Изольда, Лахтина, Зейнаб, Вероника, Елена и Маруся…

Роды начались у всех в один день, и каждая родила либо двойню, либо близнецов. Двенадцать детей за один раз. Я сидел тогда в своих покоях и смотрел в стену, не в силах осознать масштаб произошедшего. До сих пор вспоминаю ту дрожь в руках, которая не проходила несколько дней.

Меня буквально разрывали на части, чтобы я проводил время с каждой женщиной и каждым ребёнком. Мой день был расписан посекундно. Утро с Изольдой и её детьми, обед с Лахтиной, вечер разделён между остальными. Ночами я падал без сил, а утром всё начиналось заново. График висел на стене моих покоев огромный, с пометками, стрелками и примечаниями.

А потом, через пару лет, когда я только-только начал приходить в себя, случился новый заход. Снова все забеременели, и снова у всех родилось по двое детей. Я плакал в тот момент, это точно помню. От счастья или от ужаса перед грядущим хаосом, сейчас уже не разберу, но слёзы были настоящие. А ещё раз я рыдал как дитя, когда понял, что на этот раз родились шесть пар девочек. Двенадцать маленьких принцесс, которые будут крутить мной как захотят.

И как я и ожидал, у всех детей с рождения оказались открыты источники магии, причём у каждого по две магии. Это было безумие. От Лахтины родились очаровательные ребята и девчата, которые с детства могли превращаться в глиняных скорпионов. Вот они-то и навели настоящего шороху во дворце. Представьте: идёт по коридору важный вельможа, а из-за угла выскакивает ребёнок лет пяти, который на глазах превращается в скорпиона размером с крупную собаку. Обмороки среди придворных стали обычным делом.

От девчат-перевёртышей, Вероники и Елены, я получил неожиданный результат. Часть детей унаследовала способность к трансформации от матерей, а часть получила мою способность превращаться в медведя. Вся моя ставка была на детей Ольги и Зейнаб, я думал, что хоть у них будет какое-то разнообразие. Но меня ждал сюрприз: абсолютно все дети получили мою способность становиться медведем. Моя генетика оказалась настолько сильной, что просто задавила всё остальное.

Двадцать четыре ребёнка с магией и способностью превращаться в монстров. Это было не просто сложно, это было невероятно, запредельно, фантастически сложно.

Дворцовые стены трещали, когда дети начинали тренироваться. Придворные в ужасе разбегались, заслышав топот маленьких медвежат, которые носились по коридорам. Сука, жесть как непросто было, но я справлялся. Мы с Жорой, Казимиром, Стёпой и Клаусом брали на себя их обучение. Каждый учил тому, в чём был лучшим.

Амус, мой маленький водяной медведь, которого я когда-то приручил ещё в начале своего пути, тоже решил не отставать от «папы». Он завёл себе тридцать жён и явно хотел переплюнуть меня по количеству детей. Но ничего, потом он понял, во что влип. Ох, каким же занятым он стал! Битвы? Сражения? Приключения? Куда уж ему, когда тридцать жён требуют внимания, а дети плодятся как кролики.

Дядя Стёпа, как и хотел всю жизнь, добился относительно вечной жизни. Он модифицировал, как сам выражался, всего себя на клеточном уровне. После этого он переехал к северным девушкам, которые ему давно приглянулись. Последний раз, когда я его видел, он был счастлив как никогда, окружённый тремя красавицами-северянками и погружённый в свои научные изыскания.

Казимир покинул нас двадцать лет назад. Старость взяла своё, тело отказало, но дух остался несломленным до самого конца. Он ушёл как воин, с высоко поднятой головой. Мы тогда провожали его всей страной, и это были похороны, достойные величайшего полководца. Я стоял у гроба и не мог поверить, что больше никогда не услышу его голоса.

Жора покинул меня следующим, пять лет назад. Когда верный слуга, который был со мной с самого начала, закрыл глаза в последний раз, я почувствовал, словно кусок из души вырвали. Мы столько прошли вместе, столько пережили, что его смерть оставила во мне пустоту, которую ничем нельзя заполнить. Я сидел у его постели, держал его руку и чувствовал, как жизнь уходит из неё. Это было больно, чертовски больно.

Лампа, мой рыженький друг, оказался мудрее многих. Он женился всего один раз и завёл себе пяток детей. «Больше мне не надо», — сказал он тогда и оказался прав.

Клаус воплотил в жизнь свою давнюю мечту и построил СРМ — Секретную разведку Магинского. Его агенты были везде, его информаторы знали всё, и благодаря ему я всегда был в курсе того, что происходит в каждом уголке империи.

И вот сейчас, уже в почтенном возрасте, я сижу на троне и смотрю на всё, что было, и понимаю, что ни о чём не жалею. Весь путь, все события, все радости и потери…

Это была интересная, безумная, наполненная до краёв вторая жизнь. Я заложил законы, создал правила, основал институты, построил империю. Всё это останется после меня.

Конечно, я делал это не один. Каждый мой человек, каждый соратник, каждый друг приложил к этому руку, чтобы новая страна стала лучшей версией себя и просуществовала как можно дольше. Я горжусь тем, что мы создали вместе.

— Ты там закончил? — раздался голос, прерывающий мои размышления.

Я узнал этот голос сразу. Лучший, этот божок-приставала, снова явился. Он стоял у колонны и смотрел на меня с нетерпением.

— Подожди! — оборвал я его. — Записал? — повернулся я к своему писарю.

— Да, ваше величество, — кивнул Артемий Скабер, молодой парень, которого я выбрал для записи своей истории.

— Странное у тебя имечко, между прочим, — улыбнулся я. — Откуда ты?

— Оттуда, — показал писарь на дверь, и в его глазах мелькнула какая-то загадка, которую я не смог разгадать.

— А, забыл! — спохватился я. — Внуки… Их у меня сотня или больше. Честно признаюсь, после десятого я перестал запоминать имена. Благо каждая жена и каждый ребёнок помогали мне в этом, иначе я бы окончательно запутался.

— Достал уже, Магинский, долго мне ещё ждать? — снова послышался голос Лучшего, полный нетерпения.

— Ты божок, у тебя же вся вечность впереди, — махнул я рукой. — Я тут свою историю записываю, чтобы другие могли прочитать. Оставить что-то, так сказать, после себя.

Лучший поморщился и заткнулся, хотя было видно, что ему не терпится. Ещё одна заноза в моей заднице, этот божок. Я думал, что избавился от него навсегда, так нет же. Он постоянно припирался, скучно ему, видите ли, на небесах.

— Конец! — выдохнул я наконец и поднялся с трона.

Ноги затекли от долгого сидения, в коленях хрустнуло, когда я выпрямился. Старость даёт о себе знать, ничего не поделаешь.

— Ваше величество… — произнёс мой писарь, и в его голосе я услышал сомнение. — Вы уверены?

Я посмотрел на Артемия Скабера. Молодой, полный сил, вся жизнь впереди. А я? Я прожил две жизни, и обе были наполнены до краёв.

— Абсолютно, — кивнул я.

Я направился к порталу, который держал открытым Лучший. Светящийся проход в неизвестность манил и пугал одновременно. Остановился на мгновение и посмотрел назад, на трон. Сорок лет я сидел на нём, сорок лет правил империей. Пора двигаться дальше.

Артемий Скабер смотрел, как я исчезаю в портале вместе с Лучшим. Когда мы скрылись, он что-то написал в книге, а затем произошло нечто… Что я подготовил заранее с Лучшим.

На троне появился мой двойник, точная копия, которая спокойно села и откинулась назад, словно продолжая моё правление.

* * *

«Он исчез», — написал писарь, когда Магинский исчез с Лучшим, а его место занял двойник.

Скабер улыбнулся сам себе.

— В этом что-то есть, — пробормотал он. — Быть двойником, стать настоящим монархом и оставить после себя двойника. Круг замкнулся.