Я приложил пальцы к переносице, пытаясь унять усталость. Внутри всё скрутило от слов Витаса. Только этого мне сейчас не хватало!

— Какого демона они тут забыли? — процедил сквозь зубы. — Рановато что-то. Жора говорил, у нас есть две недели.

Витас заметно напрягся, его руки машинально проверили оружие:

— Что прикажете делать, господин?

Я дёрнул щекой. Подняться к себе, отмыться, поесть и выспаться — всё теперь откладывается. Тяжело выдохнул:

— Собирай всех. Даже новичков. Пусть сразу видят, как мы решаем… деликатные вопросы.

Лейпниш коротко кивнул и умчался раздавать приказы. Через несколько минут территория напоминала встревоженный улей. Охотники выстраивались ровными рядами, держа оружие. Новички жались к опытным бойцам, настороженно поглядывая по сторонам.

Две недостроенные вышки пока пустовали, пулемёты туда ещё не успели установить. Зато остальные стволы уже смотрели в сторону ворот. Медленно прошёл через строй своей маленькой армии, каждым шагом давая понять: здесь командую я и только я.

Возле ограды остановился, разглядывая чёрную машину за воротами. Кивнул Витасу, и тот приоткрыл створку, позволяя мне выйти.

Дверца автомобиля медленно отворилась. Ярослав Афанасьевич выбрался наружу, и я едва удержался от гримасы. Старик осунулся, под глазами залегли глубокие тени. Морщины превратились в борозды, словно кто-то изрезал его лицо. Даже когда я застал его умирающим от яда, дед выглядел лучше.

— Стой там, — холодно бросил, когда он сделал шаг вперёд.

Ярослав Афанасьевич растянул губы в улыбке:

— Что же ты, внучок? Не рад видеть дедушку?

— Нет. Зачем пожаловал?

— Как зачем? — старик развёл руками. — Я Ярослав Афанасьевич Магинский. Это мой род, моя территория.

— Твой род? — усмехнулся я. — А как же та сука, которая приехала с тобой? Ты сам всё бросил, передал мне право правления и выбрал её. Так что можешь не переживать… Твоего здесь больше ничего нет.

— Вот как ты заговорил, да? — Ярослав Афанасьевич улыбнулся, но эта улыбка не затронула глаза. Они остались такими же холодными и пустыми. — Думаешь, что избавишься от меня? Когда я могу рассказать столько интересного о нашем роде… и лично о тебе.

Его голос осип, словно старик давно не разговаривал. Кожа на руках покрылась старческими пятнами. Создавалось впечатление, будто он постарел лет на десять за несколько месяцев.

— Ну так давай, рассказывай, — я скрестил руки на груди, всем своим видом показывая, что мне плевать на его угрозы. — Думаешь, этим меня напугаешь? Нет. Ты знаешь, сколько говна я разгрёб, оставленного тобой? После того, как ты свалил со своей сукой, — я намеренно не церемонился, чувствуя, как внутри закипает злость. — И сейчас ты приходишь, когда всё готово, и говоришь, что это твой род? Губу закатай, старичок.

За моей грубостью скрывалась стратегия: выбить его из колеи. Старый Магинский уже бы на меня напал, а после этих слов он никак не реагирует. Значит, в нём ничего не осталось от того старика и им управляют. Что ж… Так даже лучше и проще будет избавить его от мучений.

— Зря, Павел Александрович, зря, — старик покачал головой, проводя ладонью по седым волосам. — Ведь как только император узнает, кто такие Магинские на самом деле, ты не сможешь спрятаться в нашей стране.

— И ты тоже, — парировал я. — И дура твоя.

Отметил, как дёрнулся уголок его глаза. Значит, задел за живое, когда сказал про Елизавету.

— Ну, я найду, как с этим разобраться, — Ярослав Афанасьевич прищурился, губы растянулись в хищной улыбке. — Слышал, нашли всё-таки большую жилу. А ведь я знал, знал, что она есть! Но не было сил и ресурсов, чтобы полностью разработать.

Он говорил, а его руки мелко дрожали — признак физического истощения, который не скрыли даже дорогие перчатки. Тварь уже высосала из него все остатки жизни…

— Также я слышал, что император очень недоволен тем, что ты, Паша, такой дерзкий, — продолжил старик, делая шаг вперёд. — Даже зная, из какого я рода… Уверен, мы сможем с монахом договориться. Если мы с ним договоримся, он получит, что желает, и оставит жизнь мне, сохранит её и Елизавете, и моим наследникам.

Он почти выплюнул последнее слово, словно сладкую конфету в рот взял.

— А вот когда узнают, что ты ненастоящий, тогда тебя убьют.

Заларак мгновенно материализовался из пространственного кольца и завис у самого горла старика. Артефакт вибрировал от желания пронзить плоть.

— Ещё одно слово услышу, и в твоей голове появится дырка, — процедил я сквозь зубы. — Ты даже чихнуть не успеешь. А сейчас собрал дуру свою и свалил отсюда! Я тебя предупреждал: если ещё раз её увижу — убью.

Ярослав Афанасьевич отшатнулся, его лицо исказилось от страха. Кадык нервно дёрнулся, когда он судорожно сглотнул.

— Ты решил меня запугать? — хрипло произнёс дед, отступая к машине. — Очень зря. Ну хорошо, поеду навещу нового ставленника императора, поговорю с ним о будущем рода Магинских.

Старик с нескрываемым трудом залез в автомобиль. Его движения стали скованными, словно каждый шаг причинял боль. Машина развернулась, и заднее окно медленно опустилось.

Там сидела Елизавета, я увидел её лицо. Это была уже не та красивая женщина, которую я знал. Скулы заострились до неестественного состояния, кожа натянулась, став похожей на пергамент. Глаза запали, а зрачки вытянулись, как у хищной рептилии. Когда она улыбнулась, между тонких губ мелькнул раздвоенный язык.

Елизавета смотрела на меня не просто холодным, а мёртвым взглядом. В нём не осталось ничего человеческого — только расчёт и голод. Живот, заметно округлившийся, бугрился, словно внутри что-то двигалось. Её рука с удлинёнными пальцами и синеватыми ногтями легла на выпуклость, поглаживая то, что росло внутри.

Я невольно поморщился от омерзения. Машина тронулась, поднимая клубы пыли.

— Вы сами решили сдохнуть, — произнёс себе под нос, глядя вслед удаляющемуся автомобилю.

Развернулся в сторону ворот. Охотники всё ещё стояли в напряжённом ожидании. Решено: оно больше не человек, и плевать, что беременна монстром. Эта тварь покусилась на то, что я ценю больше всего, — на моё…

Махнул рукой, чтобы не разговаривать ни с кем, и отправился в особняк. Придётся немного изменить свои планы.

В холле меня встретил Жора. Слуга выглядел как выжатый лимон: опущенные плечи, землистый цвет лица, тени под глазами.

— Павел Александрович, я… Вы… — он запнулся, пытаясь подобрать слова.

— Ничего страшного, не переживай, — отрезал. — Я решу этот вопрос.

Георгий нервно потёр переносицу:

— Не понимаю, почему они так рано приехали. Думал, у меня есть больше времени, чтобы выяснить, как помочь вам.

— Жора, я сказал: успокойся, — положил руку ему на плечо. — Всё будет в порядке. Я тебе обещаю, эта тварь, решившая захватить моего деда, сдохнет.

— А он… — слуга посмотрел на меня с искренним беспокойством. — Это же ваш дедушка.

— Был им, — отрезал я. — Послушай меня. После того, как хера…

— Хемофаг, — машинально поправил Жора.

— Да-да-да, она самая… Опаивает и начинает спариваться для размножения, после этого человек уже не жилец. Так что… ничего не поделать.

Жора опустил глаза:

— Я знаю. Я знал, — произнёс он еле слышно.

— Ладно, — тряхнул головой, отгоняя мрачные мысли. — Мне надо немного отдохнуть и… Потом поеду, поговорю с ними ещё раз, выполню своё обещание. Ты не в курсе, где они остановились?

— Скорее всего, в Енисейске, — на Жору было больно смотреть.

Тот, кому Георгий служил столько лет, верил, после выздоровления от яда, надежды на новую жизнь… Теперь от деда осталась лишь тень его самого. Оболочка по факту.

— Я найду их, — кивнул.

Поднимаясь по лестнице, чувствовал, как усталость наваливается с новой силой. Колени дрожали, а в глазах мелькали тёмные пятна. День выдался слишком насыщенным даже по моим меркам.

Я запутался и припёрся в старую комнату, хотя сам просил переселить и сделать ремонт. Когда распахнул дверь нужной спальни, внутри уже ждали Елена и Вероника. Их глаза горели яростью, а руки были сжаты в кулаки. Я успел заметить, как когти удлинились, а потом снова втянулись — перевёртыши едва сдерживали свою истинную форму.

— Кто-то посмел напасть на нашего господина? — прошипела Елена, и в её голосе звенела сталь.

— Всё хорошо, — я устало опустился в кресло. — Не переживайте.

— Нам уже рассказал Георгий, — Вероника шагнула ближе, её зрачки вытянулись, как у кошки. — Эта тварь… Ты даже не представляешь, что это за монстры. Они хуже любого, кого ты встречал. Паразиты, понимаешь? Живут за счёт других, размножаются… Фу!

Елена кивнула:

— Мать рассказывала нам о них, даже она истребляла подобные виды. Потому что это мерзость!

— Ну, вот теперь у нас тоже есть… Почти родственник, между прочим, — попытался я разрядить обстановку улыбкой.

Елена подошла вплотную, заглядывая мне в глаза:

— Павел Александрович. Очень… Очень прошу вас! Позвольте нам разобраться с этой проблемой. Мы же не просто слуги или ваши жёны, мы перевёртыши. Умеем воевать, умеем убивать. И всегда защищаем тех, кто нам дорог. Позвольте доказать свою верность, преданность, — её голос дрогнул. — Вы не выпускаете нас никуда из дома. Дайте нам показать, что мы чего-то стоим.

Вероника встала рядом с сестрой, поддерживая её молчаливым кивком.

Я окинул их задумчивым взглядом. Усталость давила на плечи, мысли путались. Если старик с этой дурой доберётся до Жмелевского раньше, чем я успею что-то предпринять… Если выложат ему всё, а там дойдёт до монарха, — всему конец. Мои планы, построенные схемы рухнут в одночасье.

Я могу сам отправиться за ними, но после сегодняшнего дня вряд ли что-то выйдет. Может, пусть перевёртыши сделают свою работу? Действительно, они же почти никак не участвуют в моих планах. Забыл о главном правиле короля — распределении задач.

— Хорошо, — выдохнул наконец. — Принимайте истинную форму и отправляйтесь за этой тварью. Уничтожьте её. Старика не трогайте.

— Мы поняли вас, господин, — Елена склонила голову. — Нас не интересуют люди, если они только маги. Тогда можно хоть чем-то поживиться.

— А это… существо должно умереть, — Вероника оскалилась, обнажая острые зубы. — Оно противоестественно для этого мира.

Я махнул рукой, отпуская их. Прямо на моих глазах девушки начали меняться. Их кожа потемнела, словно её окунули в чернила. По телам проступила тонкая шерсть, глаза затопила карамельная муть. Волосы зашевелились, поднимаясь, словно живые змеи. Они проскользнули в окно дымной дымкой и растворились в сумерках.

«Может, так даже будет лучше», — подумал я, падая на кровать. На мгновение мелькнуло сомнение: «Стоило ли оставлять старика в живых? Ведь он опасен… Вдруг после смерти твари не остановится?» Но глаза уже закрывались сами собой.

«Не хочется рисковать с учётом того, как это существо почему-то желает получить мои земли», — последняя мысль растаяла, когда я провалился в сон.

* * *

Старый Магинский с хемофагом в машине

Тусклый свет заливал салон автомобиля. Ярослав Афанасьевич сидел рядом, пустыми глазами уставившись в одну точку. Изредка его губы шевелились, будто старик хотел что-то сказать, но вместо слов изо рта вырывался только едва слышный вздох.

Елизавета рассеянно провела пальцами по его руке. Кожа старика стала тонкой, как папиросная бумага, и серо-голубые вены просвечивали сквозь неё отчётливым рисунком. Питательный сосуд в отличной форме, хоть и обесценивается с каждым днём. Впрочем, хватит ещё на пару циклов.

В мыслях она прокручивала сцену перед воротами. Всё шло именно так, как и предполагалось. Нужно было спровоцировать мальчишку, вынудить его отказаться от уступок. Если бы он согласился передать род, всё усложнилось бы. Но строптивость Павла сыграла им на руку.

Елизавета улыбнулась своим мыслям. Неприступность мальчишки стала идеальным предлогом для официального обращения к Жмелевскому. Но главная цель была совсем в другом. Им требовалось приблизиться к землям Магинских — достаточно близко, чтобы почувствовать. И она почувствовала.

На заострённом лице заиграла хищная улыбка. Ледяные глаза Елизаветы закрылись, а рука начала светиться мягким зеленоватым сиянием. Вибрации энергии распространились по всему салону, заставив водителя вздрогнуть и непроизвольно отпрянуть.

Связь установилась почти мгновенно. В сознании зазвучал глубокий, резонирующий голос:

— Дочь, докладывай.

— Отец, я в шаге от успеха, — её мысленный отклик был наполнен предвкушением. — Осталось чуть-чуть, и мы получим доступ к этим землям, прервём эту кровь.

— Молодец, — голос звучал одобрительно, но сдержанно. — Долго же мне пришлось ждать твоего пробуждения.

Последовала короткая пауза, наполненная напряжением.

— Слухи оказались верны? — спросил он наконец.

Елизавета улыбнулась ещё шире. Её пальцы цепко вцепились в подлокотник, оставляя глубокие царапины.

— Да, отец. Я была рядом, и я её чувствовала, — в мысленном голосе зазвучало нескрываемое возбуждение. — Она там. Она заперта. Если получим доступ к ней, то мы…

— Тише, дочь моя, тише, — прервал её голос. — Сначала дело, а потом наслаждение победой. Пока надо двигаться по тому плану, который уже наметили.

Елизавета поглаживала растущий живот, чувствуя, как второй отпрыск шевелится внутри. Скоро, совсем скоро… Первый цикл прошёл идеально, второй будет ещё лучше.

— Ты уверена, что он не нападёт? — продолжил голос.

— Да, — ответила Елизавета, вспоминая наблюдение за Георгием. — Я следила за поведением слуги, когда он навещал нас в столице. За тем, как говорил о Павле. Пацан не поднимет руку на своего деда, а тем более на меня. Он же не знает, кто на самом деле живёт в этом теле и что мы задумали.

Низкий смех, похожий на скрежет металла по камню, прокатился по её сознанию.

— Не будь так наивна, дочь моя. Возможно, он уже всё знает.

Елизавета откинулась на сиденье. Что-то в её животе шевельнулось с такой силой, что даже Ярослав Афанасьевич повернул голову, привлечённый внезапным движением.

— Ничего страшного, — ответила она спокойно. — У меня есть чем его удивить. Пусть приходит.

Связь оборвалась. Елизавета открыла глаза и впилась взглядом в затылок водителя. Мужчина заметно напрягся, инстинктивно почувствовав опасность. Его плечи задрожали, когда мёртвые глаза хемофага отразились в зеркале заднего вида.

Оставалось совсем немного. Жмелевский встанет на их сторону, он не откажется от императорской крови. Господина монарха устроит любой вариант, который уберёт дерзкого барона Магинского с доходной жилы.

А потом они получат доступ к Ней — к королеве скорпикозов.

* * *

Утро выдалось ранним и прохладным. Я медленно пришёл в себя, потянулся и поморщился: тело отозвалось глухой болью. После стычки с тенью и попыток оживить Ама чувствовал себя так, будто меня переехала повозка. Дважды.

Размял затёкшие мышцы, прислушиваясь к ощущениям. Рёбра ныли, но терпимо. Бывало и хуже, гораздо хуже.

Для начала решил проверить перевёртышей. Подошёл к двери их комнаты в нашей общей и постучал, но никакого ответа. Постучал сильнее — тишина. Нахмурившись, толкнул дверь.

Пусто. Идеально заправленная кровать, закрытые шторы, ни единого признака присутствия девушек. В этот момент в комнату вошёл Жора.

— Господин, к вам прибыл слуга господина Булкина, — произнёс Георгий. — Он очень хочет с вами поговорить. Сказал, это очень важно и срочно.

Я дёрнул уголками губ, сдерживая улыбку. Похоже, моя наживка сработала. Эталонные зелья, заверенные печатью седьмого ранга алхимика, произвели на Булкина именно то впечатление, на которое я рассчитывал.

— Сейчас спущусь, — кивнул. — Только умоюсь.

Через десять минут я уже шёл по коридору вместе с Жорой.

— Елена с Вероникой не вернулись? — спросил, стараясь, чтобы голос звучал буднично.

— Нет, господин, — слуга покачал головой. — А вы их куда-то отправили?

— Погулять в Енисейск, — хмыкнул в ответ.

По спине пробежал холодок. Привычная интуиция — та самая, что не раз спасала мне жизнь — начала скрести острыми коготками. Что-то пошло не так.

На улице нас встретило яркое солнце. За воротами стояла чёрная машина, у которой переминался с ноги на ногу знакомый мужичок — слуга Булкина. Я кивнул охране, чтобы те впустили его. Как только ворота открылись, мужичок буквально подпрыгнул от нетерпения и бросился ко мне.

— Павел Александрович! Павел Александрович! Здравствуйте! Очень рад вас снова видеть! — он кланялся так низко, что я испугался, как бы не сломал позвоночник.

— Приветствую, — произнёс равнодушно. — Вас что-то не устроило? Или возникли вопросы?

— Что вы… Мой господин очень рад качеству продукции, которую вы поставили, — затараторил слуга. — А больше всего его впечатлил ваш подарок!

Мужичок от возбуждения даже не замечал, что пот градом катится по его лицу.

— Мы вызвали алхимика в Томске, Альберта Сергеевича, — продолжал слуга. — Так он хвалил вашего алхимика, называл его гением, чуть ли не лучшим в империи. Пророчил ему будущее повелителя всех алхимиков! Плакал и клялся, что хочет пойти к нему в ученики.

Я едва сдерживал смех. Представил себе картину: чопорный Альберт Сергеевич, рыдающий над флаконом зелья. Вот уж действительно произвёл впечатление дядя Стёпа.

— Гаврила Давыдович готов обсудить с вами условия по новым зельям, — слуга перешёл на полушёпот, словно выдавал государственную тайну. — Если они будут заверены печатью седьмого ранга, их можно продавать в столицу очень выгодно.

Он выпрямился, едва не подпрыгивая от нетерпения:

— Поедем прямо сейчас! Наша машина быстро довезёт нас до Томска. Только, пожалуйста, возьмите своих алхимиков, чтобы познакомить их с господином Булкиным. Мы вас обратно привезём, все расходы по проживанию компенсируем.

Я стоял и улыбался, восхищаясь, как идеально сработала моя задумка. Даже выходка дяди Стёпы, когда он накидался с Альбертом Сергеевичем, обернулась неожиданной выгодой.

— Хорошо, — кивнул слуге. — Сейчас возьму своих алхимиков, и можем ехать.

В этот момент со стороны ворот донеслись взволнованные крики. Обернувшись, я заметил суматоху у входа. Охранники придерживали шатающуюся фигуру в изорванном платье. Когда они приблизились, я с ужасом узнал Елену.

— Подождите здесь, — бросил слуге Булкина и ринулся к девушке.

Она выглядела ужасно. Глубокие ожоги покрывали правую сторону лица, словно кто-то приложил раскалённое железо. Левая рука безвольно висела, неестественно вывернутая в локте. Платье превратилось в лохмотья — девушка придерживала его окровавленной рукой, чтобы прикрыть грудь. По ногам стекали тёмные струйки крови, смешанные с какой-то чёрной субстанцией.

Я подхватил её, отводя в сторону от любопытных глаз.

— Что случилось? — спросил, пытаясь оценить тяжесть ран.

— Эта… сука… — прохрипела Елена. — Тварь оказалась сильнее, чем мы думали.

Девушка закашлялась, и на губах выступила пена с прожилками крови.

— Она захватила Веронику, — продолжила перевёртыш, с трудом выговаривая слова. — Сказала, что поработит её… Сделает такой же, как она сама.

Елена вцепилась в мою руку с неожиданной силой:

— Павел Александрович, спасите сестру, пожалуйста… Умоляю!

Её голова запрокинулась, глаза закатились, и перевёртыш обмякла в моих руках.