На следующее утро юноша попросил отца отпустить его в Казань.

– Что же ты будешь там делать? – недоумённо вопрошал сына Турыиш.

– Меня мучают раздумья о жизни моей, – опуская взгляд, промолвил Геворг. – Я не совершил дел, угодных Аллаху, мои помыслы ничтожны перед престолом Всевышнего.

– Куда же ты направишь свой путь?

Геворг молчал, избегая смотреть в глаза отца.

– Сын мой, к чему совать ногу в стремя, если не желаешь вскочить на коня? Отчего бы тебе не остаться здесь? Пройдёт месяц, и с помощью Всевышнего мы покинем это пристанище. Весь мир будет открыт перед тобой.

Геворг тряхнул головой, словно отгонял видение, возникшее перед его взором:

– Я желаю ехать сейчас. Дозвольте, отец, я вернусь в столицу и займусь науками. Путь воина не для меня…

Турыиш тяжело вздохнул:

– Ты возмужал, Геворг, стал взрослым. Я не могу и далее распоряжаться твоей судьбой. Одно беспокоит моё сердце: наши дороги могут разойтись навсегда.

– Аллах велик, – быстро отвечал юноша, – в его воле даровать нам встречу.

Глухой стук копыт коня, который унёс Геворга, давно уже затих на лесной, подмёрзшей за ночь тропе, а Турыиш всё ещё смотрел вослед, словно силился разглядеть среди темнеющих деревьев силуэт сына. Гаухаршад неслышно подошла к нему, коснулась рукава тёплого бешмета своего возлюбленного:

– Ты его отпустил?

– Он уже вырос, моя госпожа, и я не могу вечно удерживать его рядом. Боюсь, я так и не смог стать ему хорошим отцом.

Она, заглянув в страдающие глаза, прошептала тихо:

– Расскажи…

Турыиш никому не рассказывал, когда и как в его жизни появился сын. Но ей, юной женщине, подарившей ему самые лучшие мгновения жизни, захотел поведать обо всём. В жарко натопленном домике он притянул Гаухаршад к себе:

– Повелительнице самое место в моих объятьях. – Поцеловал ласково и переспросил: – Госпожа, желает ли ваше сердце, чтобы я донёс до вас эту грустную историю?

– Желаю, – прильнув к мужчине, улыбнулась ханбика. – Я желаю знать о тебе всё!

Турыиш помрачнел, словно тень тяжёлых воспоминаний накрыла его лицо, и всё же начал свой рассказ:

– В те времена я был не старше Геворга. Меня миновала чаша любви, ни одна женщина не тронула моего сердца. Нашим уделом была война. Нас было четверо. Братья, ушедшие за мурзой Хусаином, вашим дядей, искать удачи и воинского счастья в чужих землях. Мы объехали всю степь, навестили ханум Нурсолтан в Казани, а после отправились в Крым. Нашим новым господином стал хан Менгли-Гирей, и мы долгие годы верно служили ему. Крым – поистине благословенная и богатейшая земля, многие зарились на владения хана Менгли. Однажды повелитель был изгнан из Салачика ордынцами. Бежали вместе с господином и мы. Менгли-Гирей не мог вернуть себе трона без сильной поддержки и решил привлечь на свою сторону генуэзцев. Хан отправился в Кафу, и нам было приказано поселиться в этом богатейшем городе, но только тайно, соглядатаями.

Я был избран гонцом, и однажды мне пришлось доставить известие сторонникам Менгли-Гирея. Путь мой лежал по предместьям Солхата, который находился в руках исконных врагов рода Гиреев. Я натолкнулся на вооружённый отряд рыскавших по аулам ордынцев. В поисках наживы кочевники не останавливались ни перед чем, они завидели на дороге одинокого всадника и кинулись за мной. Но недаром братья избрали гонцом меня, ещё в степи я прослыл лучшим наездником, лишь одно беспокоило меня: мой жеребец устал, а кони преследователей были свежи и полны сил. В стороне от дороги я увидел поросшее лесом предгорье и повернул туда в отчаянной попытке укрыться от ордынцев. Уже на опушке леса меня настигла меткая стрела, я упал на холку коня, истекая кровью. Жеребец мой нёсся через лес, и ветки хлестали моё лицо.

Юзбаши замолчал, казалось, пережитое когда-то со всей мощью навалилось на него. Гаухаршад пришлось тронуть его за плечо, чтобы он пришёл в себя и продолжил своё повествование:

– Очнулся я в тёмной комнате, и первое, что увидел, лицо незнакомки, склонившейся надо мной. Тогда я решил, что нахожусь в садах Эдема, и сама райская гурия снизошла до меня. Я протянул к ней руки и сразу возвратился на грешную землю, застонав от боли. Тогда я понял, что Всевышний не позволил завершить мне земной путь, и девушка, смотревшая на меня, была живой и осязаемой.

– Она была красивой? – осторожно спросила Гаухаршад. Турыиш улыбнулся нотке ревности, прозвучавшей в голосе ханбики:

– Взгляните на Геворга, моя госпожа, он очень похож на свою мать.

Гаухаршад сверкнула глазами, но сдержалась, кивнула головой:

– Продолжайте же дальше, юзбаши.

– От неё я узнал, что нахожусь в армянском монастыре Сурб-Хач. Христианский монастырь находился здесь издавна, его каменная громада укрывалась от посторонних глаз непроходимой лесной чащей. Девушка была дочерью местного камнереза, который работал над совершенствованием красоты резного портала и стен святой обители. Она выросла здесь, и монахи не обращали на неё внимания, смирившись с её постоянным присутствием. Девушку звали Гоар. Весь мой мир заключался тогда в этом быстроногом, черноглазом создании, с которым меня разнило всё: язык, вера и положение. Но было одно, что соединяло нас крепче всего, – это единый стук сердец, взгляды, которые высекали искры любви, страсть, вскоре связавшая нас. Я быстро выздоравливал и должен был покинуть свою любимую. Хан ожидал известий от меня в далёкой Кафе. Я поклялся приехать за ней, но срок нашего расставания затянулся на год.

Меня с братьями судьба забросила к главе ширинского рода бею Эминеку. Могущественный бей находился в ссоре с нашим ханом, оттого и засадил нас в темницу. Когда мы оказались на свободе, я первым делом помчался в Солхат, в монастырь Сурб-Хач. Ко мне вышел отец Гоар – седой и суровый человек. Взглянув на мою почтительно склонённую голову, старик вымолвил лишь одно: «Ты поздно прибыл, татарин, моя дочь ныне беседует с ангелами на небесах!» Старик отправился к монастырским воротам, а я кинулся за ним вослед. Я вопрошал его, молил рассказать о последних днях любимой, но старый отец был непреклонен. Один из монахов, тронутый моими мольбами, вышел ко мне. От него я и узнал, что Гоар умерла при родах, оказалось, наши чувства венчал плод запретной любви. Тогда я узнал, что у меня родился сын, названный Геворгом, но старый мастер не желал отдавать своего единственного внука.

Я часто навещал монастырь и тайно передавал настоятелю деньги для моего сына, узнавал, как растёт мальчик. А вскоре старик умер, и мне было дозволено видеться с Геворгом. Я долго не решался забрать мальчика в свой мир. Я был простым кочевником, жившим набегами и мимолётной добычей, немилостивая судьба в любой миг могла лишить меня всего. И вот полтора года назад, когда я должен был уехать в Казань сопровождать вас ко двору вашего высокородного брата, я решился забрать Геворга с собой. Вот и вся история, моя госпожа.

– И ты ещё любишь её? – тихо вопросила Гаухаршад.

Он заставил ханбику взглянуть ему в глаза. Его большие ладони охватили девичье лицо, а чувственный низкий голос волшебной музыкой проник прямо в душу:

– Нет, моя повелительница, я сгораю от любви к вам. И пусть это пламя сожжёт меня, но я не откажусь от вас! Страшусь только одного: потерять мою Гаухаршад! Я не имею на вас прав, я – преступный глупец, но когда, во имя Аллаха, сердце человеческое было расчётливым и мудрым?

– А я желаю забыть всё, стать для тебя, как звёзды для ночи, как солнце для нарождающегося дня! Мечтаю родить от тебя сына, Турыиш, и пусть мой маленький будет похож на тебя! – Она засмеялась счастливым смехом, не замечая, как побледнел юзбаши.

Казалось, впервые он подумал о том, в какую бездну безумства они низверглись. «О Всемогущий Аллах, ты позволил свершиться этому падению, так укажи нам путь на тропу праведности! Не оставляй нас в руках коварного Иблиса! О Всевышний, подскажи, как мы должны жить, как мириться со своим грехом?»

Турыиш в порыве упал на колени перед Гаухаршад:

– Госпожа, молю вас, мы не должны уподобляться беспечным детям! Наш грех не может быть вечным! Как только воля Всевышнего выведет нас отсюда, и мы окажемся в безопасности, прошу вас соединиться со мной узами брака!

– Выйти за тебя замуж? – Улыбки уже не было на лице Гаухаршад. Она невольно свела широкие брови, взглянула на сотника исподлобья. Она любила его, в этом мужчине дочь хана нашла всё, что так долго искала, – почитание, уважение, любовь и безрассудную страсть. Но гордость за свой высокий род, за знатных предков не давали возникнуть даже проблеску мысли о соединении с Турыишем в браке. Что был для неё сын степного табунщика, рождённый от пленницы с берегов Итиля? Готова ли была кровь знатной девушки, бурлящая в её жилах, навеки соединиться с кровью своего слуги? Но она сама только что говорила о желании родить сына от Турыиша. Рассказ возлюбленного о матери Геворга вызвал в ней невольную зависть и горячее желание одарить любимого мужчину тем же высоким даром – сыном.

– Моя ханбика, мы могли бы обратиться к мулле в любом ауле! Нам придётся солгать только в одном: мы скроем наше истинное лицо. Но перед Аллахом мы всегда открыты, и он простит нашу малую ложь ради горячего желания искупить грех прелюбодеяния!

Взволнованные речи Турыиша проникали в уши девушки, но она словно и не слышала их. «Зачем? – безмолвно кричало её сердце. – Зачем ты всё усложняешь, любимый? Разве тебе не сладко в моих объятьях? Почему ты не желаешь жить мгновениями страсти, отчего думаешь о том, что недоступно моему пониманию? Я не хочу думать об этом, пойми, мой дорогой, не хочу! Эти мысли способны разрушить всё, они могут убить нашу любовь!»

Слёзы сами собой потекли по её побледневшим щекам, и Турыиш замолчал.

– Иди ко мне, – глотая слёзы, прошептала она. – Я хочу забыть обо всём.

Она застонала, когда его обжигающие губы коснулись шеи. Желание нарастало от соприкосновения горячих тел, и дощатый, почерневший от времени потолок вновь поплыл перед её глазами… «Любви! Хочу любви!» – кричала ненасытная плоть. И комкая непослушными пальцами толстую медвежью шкуру, взлетая от ощущений безумного, радостного наслаждения, она, как в тумане, видела лишь лицо покорившего её мужчины. В сладостной схватке двух тел она умирала и вновь возрождалась, но ещё успевала подумать, что заставит юзбаши забыть обо всех женщинах на свете, потому что желает быть для него единственной в этом огромном мире!