Математичка попыталась вырвать руку. Дёрнулась резко, почти судорожно, но ничего не получилось — я держал её крепко и не собирался отпускать раньше времени.

В этот момент телефон в её ладони натужно завибрировал. Не коротко, а настойчиво, требовательно. Экран загорелся, и имя высветилось сразу — Аля Крещённый. Он перезванивал.

Значит, её дозвон всё-таки до него дошёл. Аля увидел пропущенный вызов и решил проверить, что происходит.

Я наклонился ближе и заговорил:

— Если у тебя ещё есть голова на плечах, скажи этому человеку, что у тебя всё нормально. Потом я тебе всё объясню.

Математичка несколько секунд смотрела на экран, словно не решаясь нажать кнопку. Пальцы дрожали, дыхание сбилось. Потом она коротким кивком дала понять, что услышала.

Я отпустил её руку. Насколько она меня поняла — было неясно, но сейчас это должно было выясниться.

— Алло… алло… — ответила она, принимая звонок. Голос получился напряжённым и нарочито бодрым. — Да, у меня всё хорошо. Да, твои мальчики уже разговаривают с Иосифом. Не переживай…

Математичка говорила быстро, почти не делая пауз, словно боялась сказать лишнее или дать голосу сорваться. На том конце, судя по всему, этого оказалось достаточно. Звонок оборвался.

Математичка опустила телефон и посмотрела на меня. Во взгляде уже не было прежней злости и напора. Теперь в нём отчётливо читался страх и понимание того, что ситуация зашла слишком далеко.

— Зайди, — сказал я. — Пацан тебя тоже касается.

Я пригласил математичку зайти в квартиру географа. Она вошла неуверенно, оглядываясь по сторонам. Следом мне пришлось поочерёдно затащить внутрь два бессознательных тела — Бориса и Ванька. Оба пока так и не пришли в себя…

Каша закрутилась, конечно, знатная. Прямо скажем — ситуация вышла из ряда обычных. Честно говоря, в этот момент у меня ещё не было чёткого плана, как именно всё это теперь расхлёбывать. Но паниковать я не собирался. Нестандартные ситуации на моём пути встречались регулярно, и каждый раз я находил решение. Найду и сейчас. Других вариантов всё равно нет.

Закончив с быками и уложив их в коридоре так, чтобы они никому не мешали, я повернулся к математичке. Рядом с ней стоял её сын, напряжённый и молчаливый. Я жестом показал им идти за мной на кухню.

Географ всё это время оставался в коридоре. Он был всё так же пьян и пытался что-то бормотать себе под нос. Я резко обернулся и рявкнул на Иосифа Львовича, чтобы он закрыл рот и немедленно убрался в свою единственную комнату. Тот что-то недовольно пробурчал, но всё-таки послушался.

Математичка остановилась, начала сверлить Иосиф Львовича взглядом.

— Проходи, — я аккуратно, но настойчиво взял её под локоть.

Отвёл таки на кухню и сразу усадил на стул. Пацан остался рядом, держась ближе к стене.

Там, уже в более спокойной обстановке, я начал говорить. Подробно и максимально доходчиво объяснил ей, что у меня накануне уже состоялся разговор с нашим географом. Рассказал, о чём именно мы говорили и к каким выводам пришли.

Я разложил по полочкам мотивацию Иосифа Львовича. Объяснил, откуда взялось его поведение и почему оно зашло так далеко. Прошёлся по всем моментам, которые касались его взаимодействия с соседями. Медленно, по шагам, чтобы у неё была возможность всё это осмыслить и уложить у себя в голове.

Математичка долго молчала. Она сидела, уставившись в одну точку, словно прокручивала в голове всё, что только что произошло. Пальцы её беспокойно двигались, она несколько раз меняла позу, прежде чем наконец решилась заговорить.

— Ну так ведь нельзя, Владимир Петрович… Это же неправильно, — сказала она взволнованно. — Иосиф Львович мог просто сказать, чего он на самом деле хочет. Он мог обойтись без этих дурацких методов, к которым зачем-то решил прибегнуть.

В голосе математички слышалось раздражение.

— А почему ты мне не сказала, что у тебя уже давно конфликт с нашим географом? — спросил я.

Она резко подняла на меня глаза, словно этот вопрос задел её сильнее, чем предыдущие.

— Володя, да потому что раньше, когда ты видел эту конфликтную ситуацию, ты всегда держал язык за зубами, — выпалила она с обидой. — Ты ничего не говорил Иосифу, потому что боялся его. Сильно боялся! И откуда же мне было знать, что ты можешь помочь… Ну, когда ты этого действительно захочешь, — уже тише пояснила женщина.

— Могу, — согласился я, не ставь ничего объяснять по части прошлого.

— Я не знаю, что делать теперь, но я уверена что Аля теперь так просто это не оставит…

По глазам было видно, что математичка совершенно не понимает, как быть дальше. Похоже, математичка наконец включила голову. До неё дошло, что всё зашло слишком далеко. И что если это не остановить прямо сейчас, дальше может начаться действительно жёсткий замес…

Математичка почти сразу поспешила объясниться. Она заговорила быстро, словно боялась, что я её перебью.

Женщина думала, что с географом просто поговорят. Может быть, даже отвешают ему пару подзатыльников, чтобы в следующий раз он не позволял себе такого ни по отношению к ней, ни по отношению к её сыну. Ничего больше. Ни крови, ни оружия, ни серьёзных последствий она вроде как не хотела. Ну да ну да…

— Если бы я знала, что всё будет вот так… — она запнулась, сглотнула. — Что они придут сюда с пистолетами… Тогда, Володя, я бы поступила совершенно иначе.

Ну что тут скажешь. Поздно пить боржоми, когда почки отвалились. Ситуация уже дошла до пика, и теперь разруливать её предстояло мне.

Вот тебе и доброе утро. День начинался спокойно, не предвещал вообще никаких проблем. Я уже собирался ехать к своим мужикам, готовиться к стрелке с Али-Помидором. А в итоге мы имеем то, что имеем. Без вариантов.

Тем временем в коридоре послышалось движение. Оба быка Али Крещёного начали постепенно приходить в себя. Боря, очухавшись быстрее, сразу же потянулся рукой к поясу — туда, где должен был быть пистолет. Но оружия там уже не было.

Пистолет я у Бориса отнял заранее. Сейчас он спокойно лежал на кухонном столе. Так что, по крайней мере, в ближайшие минуты никакой перестрелки здесь точно не намечалось.

— Не это, случаем, ищешь, Борис Игоревич? — спросил я, подняв пистолет так, чтобы он был хорошо виден.

Тот замер, взгляд сразу зацепился за ствол, и по лицу пробежала короткая, но отчётливая тень понимания. Он быстро сообразил, что преимущество в этой ситуации теперь не у него и не у его напарника.

Теоретически я мог бы поступить проще. Не объяснять ничего и не тратить время. Просто выставить обоих быков Али Крещёного из квартиры географа, пинками и матом, и на этом закончить. Честно говоря, именно так мне и хотелось сделать в первую секунду.

Но я вовремя включил голову. Потому что следующий шаг был бы неизбежен. После такого пришлось бы разбираться уже с самим Алей. А к подобным разборкам я сейчас был не готов. Это был факт, который я прекрасно осознавал.

Значит, эскалацию нужно было останавливать здесь и сейчас. Я посмотрел на Бориса и предложил:

— Давай-ка, дядя, мы с тобой присядем и нормально поговорим.

Он молчал, продолжая следить за каждым моим движением.

— Я повторяю, — добавил я уже жёстче. — Всё, что сейчас произошло, это недоразумение. Его вообще можно было не допускать. И его ещё можно спокойно закрыть.

Борис замер, уставившись в одну точку, словно прикидывал последствия каждого возможного шага. Челюсть у него напряглась, желваки заходили. Прошло несколько тягучих секунд, прежде чем он всё-таки дал согласие.

Телохранитель с усилием поднялся. Видно было, что тело ещё плохо слушается: движения выходили тяжёлыми, неуверенными. Он медленно прошёл по коридору, слегка задевая плечом стену, добрался до кухни и, пошатываясь, опустился на стул за столом. Сел не сразу удобно, заерзал и упёрся ладонями в столешницу, словно собираясь с силами.

— А теперь послушай сюда, — я начал говорить.

Объяснял ему ровно то же, что накануне уже объяснял математичке. На этот раз добавил важную деталь: несмотря на своё нынешнее состояние, географ — человек уважаемый, десантник. Прошёл тяжёлую войну и имеет реальные заслуги перед Отечеством и перед обществом.

Я пояснил, что именно из этого и выросло его желание «воспитывать» пацана соседа. По-своему криво, грубо, но с понятной внутренней логикой. Львович хотел, чтобы из мальчишки в итоге вырос мужчина.

Борис слушал внимательно. Иногда хмурился и опускал взгляд на стол, словно прокручивал услышанное. С горем пополам, но нужные слова всё-таки начали доходить до адресата.

Когда я закончил, он долго молчал. Было видно, как в голове у него медленно укладывается новая картина. Наконец он поднял на меня глаза.

— Так что ж ты мне сразу всё это не сказал⁈ — выдал он, распахнув глаза так, будто только сейчас увидел ситуацию целиком.

Вот тебе и приплыли, что называется. Оказалось, что, по его версии, я вообще ничего не сказал.

— Я вообще-то дважды пытался с тобой заговорить, — спокойно ответил я. — Но ты, видимо, не посчитал нужным это услышать.

Борис нахмурился, провёл ладонью по лицу, будто стирая усталость.

— Да это всё Ванька… — сказал он с раздражением. — Молодой он. Горячий. Эмоциональный бывает. Ты сам рассуди: как я должен был реагировать, когда твоего географа понесло, и он Ваньке бутылкой по башке зарядил?

— А как, по-твоему, этот мужик должен был реагировать, — сухо ответил я, — когда к нему в квартиру ломятся два вооружённых здоровых быка?

Я говорил ровно тем же языком, каким он говорил со мной. Борис открыл рот, потом закрыл. Слова так и не нашлись. Он тяжело выдохнул и замолчал, глядя в стол.

Всё было предельно логично. Спорить с этим мог бы только законченный идиот. А идиотом Борис не был. Мозги у него имелись, и работали они нормально, без перекосов. В отличие от его напарника, который всё ещё валялся в коридоре, приходя в себя после удара бутылкой.

Впрочем, и тому это, возможно, пойдёт на пользу. Иногда полезно сначала подумать, а уже потом что-то делать.

— В общем так, Борис, — продолжил я. — Я прямо сейчас и прямо здесь предлагаю тебе один вариант. Такой, чтобы не раздувать эту историю ещё сильнее, чем она уже есть. Ты готов меня внимательно выслушать?

Борис откинулся на спинку стула, скрестил руки на груди и ответил:

— Говори. Я тебя внимательно слушаю. Мне тоже эту проблему дальше раздувать совершенно не нужно.

Надо сказать, его реакция меня обнадёжила. Хотелось верить, что мы всё-таки сможем договориться и погасить конфликт здесь и сейчас. Потому что вспыхнул он, по сути, из-за обычного недоразумения, которое потянуло за собой куда более неприятные последствия.

— Я предлагаю сделать вот как, — продолжил я. — Мы с тобой считаем, что это недоразумение закрыто. Иосиф Львович, в свою очередь, больше не будет вести себя так, как он себя вёл. А если вдруг будет — тогда вы будете в полном своём праве сделать с ним то, что хотели сделать сегодня. В этом случае я просто умываю руки. Но пока я предлагаю остановиться именно на таком варианте.

Я замолчал, давая ему время всё это переварить. Нужно было, чтобы он действительно одуплился и понял, что я предлагаю рабочий компромисс.

— У тебя есть какие-то возражения? — спросил я, переведя взгляд на математичку.

Она некоторое время смотрела в сторону, потом медленно покачала головой. Видно было, что спорить ей сейчас уже не хочется.

— Иосиф Львович, подойди сюда, — позвал я географа.

Он вышел из комнаты не сразу. Сначала задержался у дверного косяка, потом всё-таки сделал несколько шагов вперёд.

— Повтори вслух всё то, что ты мне обещал накануне, — сказал я.

Надо отдать должное мужику. Он не начал юлить и прямо сказал, что был неправ, признал свою вину и пообещал, что такого больше не повторится. По крайней мере, в тех формах, которые он себе позволял раньше.

Я выслушал его до конца, потом перевёл взгляд на Бориса.

— Закрыли конфликт? — спросил я, протягивая ему руку.

Телохранитель несколько секунд просто смотрел на мою ладонь, будто решал для себя что-то важное. Потом всё-таки пожал руку.

— У тебя остались какие-то претензии? — спросил я уже у математички.

Женщина снова ничего не сказала, только кивнула.

— Тогда давайте считать, что на этом мы закрыли нашу проблему, — подвёл итог я.

В этот момент второй бык наконец пришёл в сознание. Ему досталось сильнее — удар бутылкой по голове не прошёл даром.

Борис поднялся, подошёл к напарнику, подхватил его под руку и помог встать. Вдвоём они направились к выходу.

Как именно Борис будет объяснять ему, что тут произошло, я не знал. Но хотелось верить, что нужные слова он всё-таки найдёт.

Я был доволен тем, что конфликт всё-таки удалось погасить и остановить ещё в зародыше. Ситуация была на грани, но дальше она не пошла — и это главное. Я забрал у пацана поводок с Рексом, коротко окликнул пса и уже собрался выходить из квартиры географа.

Но перед тем как уйти, я всё же обернулся на Львовича.

— Я рассчитываю на то, что все договорённости, которых мы сегодня достигли, будут соблюдаться и дальше, без новых выкрутасов и «воспитательных экспериментов», — сказал я.

— Слово даю, — ответил он.

Мы пожали друг другу руки, как взрослые люди, когда действительно о чём-то договорились.

Утро выдалось, мягко говоря, горячим.

Математичка забрала сына и ушла в свою квартиру. Вид у неё был уставший, но уже без той истерики, с которой всё начиналось. Географ направился в ванную — приходить в себя. По дороге он ещё раз пообещал, что уберёт подъезд, как только оклемается окончательно.

Я вывел Рекса и повёл его на тренировку. Там, конечно, пришлось объясняться с тренером, почему мы сегодня так конкретно опоздали и не появились к началу занятия. Рассказал коротко, без деталей. К счастью, тренер у Рекса был понимающий. Мужик посмотрел на часы, потом на пса и всё-таки взял его на тренировку, несмотря на опоздание.

— Ладно, Володь, давай сюда своего монстра, — хмыкнул он.

Когда я попрощался с тренером и уже собирался уходить, обратил внимание на телефон. Экран был усыпан пропущенными вызовами.

Сразу два — от нашего директора, Лёни. Это было странно. Лёня никогда раньше не звонил мне напрямую. Он вообще не особо лез в мои дела, а тут вдруг сам.

Но вдобавок было еще целых пять пропущенных звонков от Сони, которые я умудрился не заметить.

Перезванивать директору я не стал. А вот Соня перезвонила мне сама, причём почти сразу.

— Алло, Володя, ты почему трубку не берёшь? — выпалила она с ходу, даже не здороваясь.

По голосу было понятно, что она на взводе.

— С утра проблемы навалились, как снежный ком, — ответил я. — Хотел перезвонить тебе при первой же возможности, как только вырвусь.

— Володя, а ты вообще в курсе, что тебя сегодня директор искал? — продолжила Соня. — Он спрашивал, почему ты на урок не пришёл.

— Не в курсе, — честно признался я. — Вот сейчас от тебя и узнаю. А с чего вдруг такой интерес? Ну, кроме того, что меня реально нет в школе.

— Не знаю, — сказала она чуть спокойнее. — Я ему сказала, что ты приболел. Давление высокое, и сегодня тебя в школе не будет. Так что, если что, придерживайся этой легенды.

Я не стал говорить Соне, что как раз собирался ей звонить и предупреждать, что сегодня не приду. Всё уже сложилось само собой ровно так, как мне было нужно.

— Спасибо, Соня, ты меня реально выручила, — сказал я. — Буду иметь в виду. Если что — я на связи. А если вдруг не возьму трубку, сразу перезвоню. День сегодня намечается тяжёлый.

Она ещё немного поворчала, больше для порядка, чем всерьёз. Потом мы попрощались.

Я не стал тянуть время. Сразу набрал Михаила. Разговор вышел короткий. Он подтвердил, что пацаны уже ждут меня.

Я убрал телефон и поехал к ним домой. Нужно было начинать разговор о стрелке, которая должна была состояться сегодня днём.

От автора:

Пришельцы изъяли с Земли все ресурсы, взамен «наградив» Системой, издевательски назвав процесс «интеграцией». В гробу видал такие награды! Как выживать с голым задом? https://author.today/work/532511