Глава 71 Особенный

В этой палате меня кормили нормально, все было горячим и вкусным, и даже курник принесли и салат из помидоров и огурцов. Капельницу больше не ставили, но решили меня оставить здесь до завтрашнего утра. Медсестра принесла несколько газет и журналов, чтобы я не скучала.

Вечером приходил доктор пообщаться со мной, узнать о самочувствии. Прошел за ширму, посмотрел показатели у другого пациента, поохал, повздыхал и ушел. Мы остались вдвоем с пареньком. Равномерно работали приборы, я читала журналы. Перед сном к нам заскочила медсестра, пожелала спокойной ночи, сказала, что в случае чего я могу нажать на кнопку в стене.

Легла на спину на пол, и постаралась исключить звук работающих приборов, чтобы послушать, что происходит в больнице. Через несколько минут мне удалось настроиться. Советские бетонные здания очень хорошо проводят звуки и разные вибрации. Я слышала, как кто-то ходит на верхних этажах, как где-то пикает микроволновка и работает холодильник, чьи-то разговоры. Через несколько часов все затихло и замерло. Наверно, часть людей ушло, а часть легли спать. Стало совсем тихо.

Подкралась к пареньку, посмотрела на него, отодвинула веко, заглянула в безжизненный глаз, потыкала в него пальцем, и даже понюхала. Решила, что они на нем опыты ставят, стала отключать приборы и убирать всякие трубки. Жаль было парнишку, посчитала, что делаю доброе дело. Ведь он столько времени пролежал в коме, а это значит, что мозг уже не работает. Хотела, чтобы он отошел спокойно в мир иной. Однако, постаралась, как можно аккуратней вытащить трубку изо рта, чтобы сильно не ободрать горло и слизистую. Не знаю, почему-то посчитала, что так будет правильней.

Приборы быстро вырубила из розетки, так что ничего не запищало и не заверещало. Грудь парня еще два раза поднялась и опустилась, а затем совсем замерла. Я наклонилась послушать, бьется у него сердце или нет. В один момент почувствовала опасность и увернулась от стремительного броска руки, которая попыталась меня схватить за горло.

Парень открыл глаза. Он не дышал, но был каким-то образом жив. Он сел и внимательно посмотрел на меня. Парень был старше, чем мне показалось в первый раз, лет 25–28.

— И зачем ты это сделала? — поинтересовался он.

— Я думала, что твой мозг уже давно не активен, а поддерживать жизнь в теле не имеет смысла. Тем более еще немного и твое бы тело отправили на опыты. Почему ты живой, если ты не дышишь?

— Я по-другому дышу, — ответил он, — Надо уходить отсюда. Если они узнают, что я могу обходиться без их аппаратов, то нам будет худо.

— Везде камеры, — тоскливо сказала я.

— Да не вопрос, — усмехнулся он, — Меня, кстати, Ренат зовут.

— Марина, — слегка склонила я голову.

Ренат выдрал розетку и сунул в оголенные провода пальцы. Через мгновение все потухло.

— Идем, — сказал он.

— Они потом в записи увидят, как ты в провода руку суешь, — поморщилась я.

— Не увидят, у них оборудование, которое было в розетку включено, все сгорело, — хмыкнул он.

— Как? — удивилась я.

— Уметь надо, пошли уже. Хватит болтать, — спрыгнул он с койки.

— Дверь закрыта. Как мы выйдем?

— А вот так.

Парень прошел сквозь дверь, я не поверила своим глазам. Однако услышала звук удаляющихся шагов. Сиди теперь Марина в темной комнате, этот друг, который вовсе не друг, оставил тебя здесь. Но фокус с прохождением через дверь, очень примечательный. Вздохнула и направилась к своей койке. Посидела немного и собралась уже ложиться, но замок в двери щелкнул, и она распахнулась. Ренат вошел в темноту.

— Чего расселась, пошли быстрей, — позвал он.

Спрыгнула и пошлепала за ним. Передо мной мелькала голая задняя часть парня. Он был одет в тонкую больничную рубашку с завязками на спине, которые заканчивались где-то в районе талии.

— Надо поискать какую-то одежду, — тихо прошептала я.

— На первом этаже есть склад сестры хозяйки, думаю, там что-нибудь найдется для нас подходящее, — ответил он.

Дошли до какой-то двери. Он подобрал ключ из связки и открыл замок. Было темно, на стеллажах лежали стопки какого-то белья.

— Я так понимаю, ты тоже в темноте хорошо видишь? — спросил он.

— Так же, как и днем, — ответила я.

— Отлично. Поищи себе тапки. Обычной одежды здесь нет, только больничные костюмы, халаты, пижамы. Я переоденусь, и мы свалим отсюда. Сигналка и системы безопасности сгорели, народ спит, уйдем без проблем, никто и не заметит.

Он говорил, и искал нужный размер пижамы. Я рылась в коробке с обувью, нашла тапки с задниками. Бежать в носках по лесу было бы не комильфо. Ренат натянул больничный костюм, нацепил шлепки.

— Нет нормальной обуви, — вздохнул он, — Оружейка и склад у них в другом здании.

— У них есть еще одно здание? — удивилась я.

— Да, пошли.

Мы выскользнули из кабинета и дальше шли молча. Из коридора попали в тот самый огромный холл. Я направилась к двери, через которую мы с охранником заходили. Ренат поймал меня за руку и помотал головой. Потянул куда-то в другую сторону. Открыл маленькую дверь. Небольшой коридорчик. Лестница. Несколько ступенек. Снова дверь. Ключ в замке. Пахнуло прохладой, лесом. Где-то стрекотали цикады, звенели комары. Хорошо, вздохнула свежий воздух полной грудью, даже голова немного закружилась.

Мы вынырнули в прохладу ночи. Дошли до яркого фонаря. Ренат открыл маленькую дверцу в столбе и дернул за провода. Лампа замигала и погасла, как и остальное освещение территории больницы.

— Идем, — он направился к воротам, — Электричества нет, все и так откроется.

Спокойно открыл калитку и пропустил меня вперед. Я повернула в сторону леса.

— Не нужно, — мотнул он головой, — Пошли по дороге, у нас есть пара тройка часов до того момента, когда народ проснется и поймет, что у них проблемы с электричеством. Надеюсь, они не сразу нас хватятся.

— Наверно ты не знаешь, но все, же я спрошу тебя. В больницу не привозили других в последнюю неделю? — поинтересовалась я.

— Нет. За три месяца были другие, но вот в последнюю неделю только одна машина приезжала, не считая Газельку с продуктами. Твои друзья?

— Да, — кивнула я.

— Они такие же, как мы? — спросил он, — Если они здесь еще не были, то их все равно в скором времени поймают и доставят сюда.

— Что это за место? — поинтересовалась я.

— А ты сама как думаешь?

— Думаю, что это какие-то госструктуры.

— Они самые. Все мы под колпаком, — усмехнулся парень.

— Они ставят над нами эксперименты? — испуганно спросила я.

— Раньше ставили, сейчас очень редко. В основном вербуют, если можно так сказать.

— Делают предложение, от которого сложно отказаться, — усмехнулась я.

— Совершено, верно, — кивнул Ренат, — Ты умеешь быстро бегать? Мы не на прогулке.

— Умею.

— Тогда побежали. Нам нужно до рассвета добраться до трассы.

— А почему ты не сбежал раньше? — спросила я.

— Потому, что я дышу по-другому, — усмехнулся он, — Такая подача кислорода обездвиживает меня и вводит организм в некий анабиоз, а они думали я в коме. Правда, я все видел и слышал. В общем, спасибо тебе за эту бредовую идею избавить меня от страданий.

— Обращайся, — улыбнулась я.

Ренат снял шлепки и сунул их в глубокие карманы штанов. Это его право бежать босиком. Больше мы не разговаривали, а рванули по дороге в сторону трассы.

Глава 72 Беглецы

Бежали долго. На горизонте медленно светлело, что приводило меня в некоторый ужас. В голове носились мысли, что мне делать, куда бежать, что эти люди могут сделать с моей семьей. Конечно, я беспокоилась и о ребятах, но не так активно. Меня не покидала мысль, что они знали, куда нас везут и кто эти люди, вот Аня точно все знала. Если знала, то она уже там бывала, а если бывала, то это она могла сдать всю группу.

Вот эти мысли больше всего мне не нравились, но как бы я их не отгоняла, они возвращались на место. Еще группу мог сдать Вова. Он единственный из обычных ребят кого не укусили и в ком не поселились насекомые. Он мог нас всех сплавить либо для обычной плановой проверки, или из-за собственной безопасности, а может быть, ему очень хорошо заплатили и предоставили убежище.

Мы добрались до трассы и стали ловить машину. Редкие автомобили проносились мимо нас, даже не притормаживая. Наверно всех пугал наш вид в больничных пижамах ранним утром. Я потыкала пальцем в Рената, хотела убедиться, что он настоящий. Парень улыбнулся, он понял мои мысли.

Через пятнадцать минут около нас остановилась фура.

— Девка садится, а парень остается, — послышалось из кабины.

Ренат посмотрел на меня и кивнул. Я не боялась водителя фуры, даже двое мужчин меня не пугали, но бросать товарища по несчастью мне не хотелось. Однако парень развернул меня, помог забраться в кабину. Открыв дверь, я встретилась с сальным взглядом лысого небритого и дурно пахнущего водителя. Уселась на сиденье.

— Поехали, детка, — сказал он и нажал на педаль газа.

— Я передумал, — в кабину впорхнул Ренат и захлопнул за собой дверь.

Мужик вытаращил свои глаза и нажал на тормоз.

— Эээ, Вася, вали отседова, я только девку взял, а прочие псииихи мне не нужны, — возмутился он.

— Ничем помочь не могу, — ответил парень и пожал плечами, — Давай жми на газ, и поехали.

— Ты чё не понял, я сказал, вали. Ванек, Ванек, просыпайся, — стал он стучать по люльке.

Из-за шторки вынырнула лохматая голова.

— Саня, ты чего шумишь? О, краля какая, — на лице напарника появилась довольная улыбка.

— Не для тебя краля, сам себе найди. Вон мужик к нам залез, прогнать не могу.

— Да пусть едет, тебе чего жалко? — пожал плечами Ванек, — Я все равно с тобой рядом ехать не могу, твой ножной «дезодорант» меня дезориентирует. Сейчас твоя очередь ехать, так что девку отлюбить ты сможешь только через четыре часа. Доедем до ближайшего поста, да сдадим его ментам.

— Понял, ты понял, мы сдадим тебя ментам, если не свалишь отсюда, — загундел водила.

— Может, я мечтаю, чтобы меня сдали ментам, — расхохотался Ренат.

— Я не поеду никуда, если ты не уберешься из машины, — заупрямился водила снова.

— Не езжай. Сколько там платить нужно штрафа, если ты к определенному времени не прибудешь на место?

Гражданин заматерился и нажал на педаль газа. Мы тронулись.

— На ближайшей остановке, я тебя все равно выкину, — пообещал он.

— Ага, — согласился Ренат.

Мужик был зол, видно он на что-то там рассчитывал, а тут у меня «охрана» появилась. Вот только он не знает, что ему не злиться надо на охрану, а благодарить ее.

Водитель прибавил звук радио, разговаривать ему сразу перехотелось. Мы проехали пару часов вместе под вопли каких-то российских певцов. Заехали в небольшой отстойник и остановились. Из люльки снова показалась голова Ванька.

— Саня, ты чего встал? Сломалось чего? — спросил он.

— Пусть они свалят, чисто физически рядом не могу с ними находиться, прямо тошнит, выворачивает наизнанку, — процедил Саня.

— Ребята, селяви, не серчайте. Солнце уже встало, вы себе другой транспорт найдете. И вы это переоделись бы что ли. Пугает ваш внешний вид. Саня не поедет, если так решил, а мы не хотим из-за вас штраф получать. Так что давайте на выход, — сказал по-доброму Иван.

— Да мы бы переоделись бы, если бы было во, что, — покачал головой Ренат, — Мы же не с желтого дома сбежали. Попали в аварию, очухались на какой-то даче, шмоток нет, документов нет. В хозяйских вещах нашли вот эти костюмчики, собрались и удрали. К кому мы попали в лапы не известно, может маньячило какой, или чел виноват в том, что мы в аварию попали, и следы свои скрывает, — очень правдоподобно рассказывал парень.

— Что реально на даче? Жесть, — покачал лысой башкой Саня, — Но все равно не повезу.

— Мы сейчас по рации передадим о вас, кто-нибудь из ребят вас подберет на дороге, — ответил Иван.

— Спасибо, но не надо, вдруг этот маньячило слушает вашу рацию, — отказался парень.

— Не боись, своих в обиду не сдадут, — ответил Ваня.

Взял рацию.

— Прием, ребята кто идет по Николаевской трассе, могут стоять два чудика в желтых пижамах. Добросьте ребят до города. Не обижать.

— Через пять минут буду рядом с селом Доброе, могу подобрать, — донесся ответ из рации.

— А мы вообще где? — спросила я.

— В России, — рассмеялся Саня.

— Мы уже поняли, — ответила я.

Выбрались из кабины. Фура вывернула из кармана и поехала дальше.

— Ждем? — спросила я.

— Нет, нас уже ищут. Думаешь, они рации не прослушивают? Будут каждую фуру останавливать, — покачал он головой, — Пошли в сторону села. Может, там помощь найдем, или убежище.

— Есть хочу, — сказала я.

— Ничем помочь не могу, — пожал плечами Ренат.

— Я знаю, но мне нужно было это сказать. Смотри, вон там вроде дачные домики виднеются, — показала я пальцем на небольшой дачный поселок в стороне от села.

— Ты права, лучше там схорониться. Там можно и одеждой разжиться и едой.

Мы отправились в ту сторону по пыльной проселочной дороге.

— А ты откуда такой не обычный? — спросила я.

— Из Припяти, — усмехнулся он.

— Серьезно? Там же сейчас никто не живет, — удивилась я.

— Не живет, я там работал раньше, — спокойно ответил парень.

— Вылавливал туристов или экскурсии проводил?

— Нет, на АЭС.

— Так она вроде сейчас как бы ни функционирует, — изумилась я.

— Угу. Я в тот день вышел на смену. Случилась авария, нас там бросили. Как-то так, — никаких эмоция не было на его лице.

— И?

— Я не погиб, выжил.

— Но тебе должно быть сейчас лет пятьдесят, если не больше.

— 63 года, — ответил Ренат.

Я аж присвистнула, вот так паренек лет 25–28.

— Не свисти, денег не будет, — сказал он.

— Очуметь. Хорошо сохранился, — удивленно сказала я, — Как к ним попал?

— Я и раньше к ним попадал, но всегда сбегал, уничтожая про себя данные.

— Сейчас сложно о себе данные уничтожить, — покачала я головой.

— Я смог. Попал, когда выносил секретное оборудование оттуда, откуда его нельзя было выносить. Сцапали, привезли сюда. Выпрыгнул в окно, как ты. Ударился грудью, проткнул себе ребром легкое. Меня реанимировали и приковали на несколько месяцев к койке.

— Почему не прячешься? У нас страна большая, можно найти местечко.

— Не вижу смысла, не хочу. Да и интересно от чего я помру, — ответил он и криво усмехнулся.

— Ты наверно теперь радиоактивный? — спросила я.

— Тебя только это беспокоит?

— Меня много чего беспокоит, — сказала я.

— Что, например?

— Я про тебя теперь знаю. Ты меня не собираешься уничтожать? — я характерно провела пальцем по шее.

— Я еще не решил, — усмехнулся он, — Хотя, для меня ты не угроза. Даже если ты кому-то про меня расскажешь, толку от этого не будет. Нет фото, нет данных, рассказ похож на выдумку. Да и вообще нам пока лучше дружить.

— Как скажешь, дружить, так дружить, — кивнула я.

Мы добрались до садового общества. Перелезли через покосившийся забор у разрушенного дачного домика, и утонули в зарослях сорняка. Я сорвала недозрелое яблоко и начала его грызть.

— Не ешь, потом живот болеть будет, — предупредил Ренат.

— Я и не такое ела, — махнула я рукой, вгрызаясь в кислую плоть яблока.

Если бы его здесь не было, я бы сейчас какую-нибудь птичку дожевывала или мышку, даже от ящерки бы не отказалась, но надо было притворяться хоть сколько-то нормальной.

— Давай, пересидим в развалинах, и посмотрим, что тут и почем.

— Я не против. Сегодня какой день недели? В выходные народа много, в будний день мало.

— Вот и узнаем, — ответил он.

Мы вошли в разрушенный домик и устроились на битых кирпичах. Я прикрыла глаза и задремала. Со стороны дороги затарахтела машина, где-то лаяли собаки, кукарекал петух. Звуки успокаивали, и я все глубже проваливалась в сон.