Наша история берет начало высоко над Землей, высоко над горами — в облаках. В одном из них жил ангел, который сворачивал и разворачивал хлопковую нить вечности, распевая тоскливые песни людям из плоти и крови. Ведь ангелы всегда печальны: они мечтают о собственной, способной пролиться крови, о ладонях, чтобы прикасаться друг к другу, и о скелете, чтобы почувствовать притяжение мира. Однажды зимним днем наш ангел лег на живот, приблизившись к самому краешку облака, и свесился в надежде рассмотреть хоть капельку материи. Но увидел лишь белизну — только белые просторы, простирающиеся до самой бесконечности. И тут по его щеке скатилась слеза; она превратилась в снежинку и запорхала в воздухе, падая с неба на землю. Не потревожив молчаливых высот, она легко опускалась, как вдруг, в мгновение ока, все завертелось: усилилось притяжение, проступили очертания мира, выросли хребты вершин, а наша снежинка направилась прямо к человеческому профилю, показавшемуся там, в самом низу.

Она приблизилась к силуэту, скользнула по торчащим из-под шапки черным волосам, прижалась к какой-то теплой поверхности и тут же растаяла.

— Чертов снег! — проворчал Гаспар, вытерев покрасневшее лицо рукавицами от налипших снежинок. Несмотря на лыжи и натянутый на них камус, он проваливался в рыхлые сугробы. — Эй, Соляль, шевелись! Такими темпами мы доберемся только посреди ночи!

Впереди его спутник остановился, чтобы отдышаться после утомительного восхождения.

— Погоди, дай дух перевести, я не могу идти так же быстро, как остальные, выдержки не хватает.

Он едва не задыхался — над его ртом парило облачко пара, которое он пытался поймать рукавицами. Подняв голову, он заметил, что мир вокруг исчезает под толстым слоем белого снега, липнувшего к земле. Справа, как и слева, горы вросли стеной в небо. Со своего места посреди метели он едва мог разглядеть два склона, сходящихся на дне долины в идеальном клине. Говорят, как-то раз один великан разъярился и расколол топором земную кору, после чего ушел, оставив за спиной дымящуюся пропасть в несколько тысяч метров. Эта пропасть остыла и превратилась в Ледяную долину — длинный мерзлый коридор, по которому теперь с трудом продвигались Гаспар и Соляль.

Чтобы не заблудиться, они пользовались единственным плодом человеческого труда — электрическим проводом, растянутым между столбами и связующим долинные деревеньки. Тому, кто потерялся, нет лучшей подмоги, чем этот кабель — хрупкая черная ниточка, доставляющая свет к самому краю земли, черный штрих в белизне мира.

Гаспару и Солялю почудилось, будто очертания Вика и Изе впереди отдалились от линии чуть влево, по направлению к склону.

— Слушай, Юнец, пошевеливайся, надо быстро восстановить связку, пока снег не сбил нас со следа! — настаивал Гаспар, ускоряя шаг.

Связка — это две собаки, женщина и три мужчины: Зефир, Мойра, Изе, Вик, Гаспар и Соляль. Шесть силуэтов, пытающихся протоптать себе путь в самых отдаленных уголках долины: и в снег, и в мороз, и при сильном ветре. Этот непрочный экипаж, авангард всего человечества из этих сказочных краев, мчится на зов жителей по любому бытовому поводу, что на подобных высотах мгновенно превращается в опасное приключение. Функции связки меняются в зависимости от заданий: чаще всего они берут на себя роль кочующего магазинчика продуктов и разных мелочей, когда где-то не хватает еды, воды или инструментов. Также связка может превратиться в стайку почтальонов или блуждающую библиотеку, если вдруг понадобится доставить письма или новости со всего мира, способные помочь местным скоротать длинные зимние ночи. Иногда на дне долины что-нибудь ломается, и тогда связка превращается в кортеж ремонтников. Наконец, члены связки владеют драгоценными навыками первой медицинской помощи, которые они применяют в редких случаях, если вдруг группа альпинистов застрянет на вер шине одинокой горы.

Летом, когда пустошь зеленеет и шепчут цветы, у связки забот убавляется, а во время миссий каждый может шагать в своем темпе и отдаляться от соседа. Но сейчас, в минус двадцать, когда завывает ветер и снег сыплет вокруг, связка должна работать слаженно, словно ползущая рептилия, растягивающаяся и сжимающаяся при виде препятствий. Ведь здесь все зависят друг от друга, никто не выживет в одиночку, без сплоченности всей группы. Каждый член связки выполняет определенную функцию и является важным винтиком в общем механизме.

В авангарде идут собаки-ищейки: две бордер-колли Зефир и Мойра выискивают самый безопасный путь, избегая рвов, ям и лавин. Зефир возглавляет цепочку и проделывает путь, скрипя клыками. Тут же за ним — Мойра. Она старше Зефира на три года, не такая прыткая, но более приземистая и выносливая, чем брат. Она уверенно идет впереди, умудренная опытом и повидавшая много зим. Спрятав нос в белой шерсти вокруг шеи, она наблюдает за поступью Зефира и иногда кивком указывает ему направление или корректирует маршрут.

В десяти метрах от них уверенным шагом марширует Изе, хозяйка собак. Две палки твердо вонзаются в порошу. Лыжи скользят по снегу. Из-под шапки выглядывает прядь светлых волос. Изе-Пастушка ведет связку, словно следопыт, ее ясная голова показывается первой из этой хрупкой человеческой пирамиды. Она должна расшифровывать сигналы, отправленные собаками, чтобы выбрать наилучший путь для тех, кто бредет позади. Говорят, у нее нюх хищника. После стольких лет, проведенных с животными, она развила в себе их чувствительность и способна даже в лютую вьюгу учуять волка или готовящуюся вот-вот сойти лавину. Там, посреди бурана, она пытается проложить воображаемую тропинку, ориентируясь лишь по электрическим проводам — самое верное средство не потеряться и оказаться в деревне Снежной Богоматери до наступления ночи.

Изе отклоняется чуть влево, поднимается на несколько метров, добирается до вершины скалы и ждет остальных членов группы. Обернувшись, она встречается глазами с Виком, вторым из связки, который с трудом тащит покрытые брезентом сани с шестью деревянными столбами и мотком провода. Вик, или Буйвол, — это носильщик группы. Его телосложение позволяет тягать тяжелую ношу по склонам часы напролет в минус двадцать, взамен Вик лишь рычит по-звериному и требует регулярно пополнять запасы ликера во фляге. Буйвол — это внушительный силуэт, опирающийся на два ствола вместо ног. При сильной метели остальные члены группы могут запросто укрыться за его широкой спиной, словно за забором. Над необъятной шеей — лицо, вылепленное жизнью в горах: ветер, солнце и мороз поработали над его щеками, избороздили их полосами и трещинами, похожими на те, что пересекают склоны Ледяной долины.

Поговаривают, как-то зимой Вик поднимался впереди связки по оледеневшей скале. Вдруг он услышал грохот, а затем увидел, как на него по склону катится груда камней. Вместо того, чтобы прижаться к скале, стараясь занимать как можно меньше места, он яростно заревел и понесся навстречу немыслимой схватке с лавиной. Представьте сцену: размахивая локтями, он сначала отмахнулся от мелких камешков, сыпавшихся отовсюду, как вдруг камень побольше просвистел в воздухе и расквасил Вику половину лица. Его левая щека исчезла в пропасти. Буйвол упал с десятиметровой высоты. Его, лежащего без сознания, отвезли в глубь долины, а затем толстой ниткой зашили распоротую камнем часть лица. Так Вик отдал камню кусок собственной плоти. Теперь едва заметный шрам спускается от левого виска и прячется в бороде. Этот рубец — пережиток падения, свидетель того, что Вик все-таки отколол кусок от того камня и носит его в себе после встречи со скалой.

Поравнявшись с Изе, Буйвол отряхнул бороду огромной ладонью, избавившись от замерзающих на морозе капелек пота. Внизу он увидел Соляля, или Юнца, как Вик любит его называть.

— Давай, Юнец, поднажми! — крикнул он, сложив руки рупором, чтобы голос прорвался сквозь ветер.

Тощий, но крепкий, с короткими каштановыми волосами, в самом цвете второго десятка, Соляль участвует в экспедиции связки во второй раз. Тем утром Гаспар разбудил его на рассвете, предложив место третьего в группе, в чьи обязанности входит толкать сани и помогать Вику их поддерживать, чтобы деревянные столбы не укатились на слишком крутом склоне. Соляль и не подумал жаловаться на предлагаемую роль, а сразу ухватился за предоставившуюся возможность стать частью этой престижной команды. Наконец, следом за Солялем идет Гаспар, его старший кузен и легендарный шеф связки. Он крепко сложен и ступает уверенным шагом человека, который с детства лазил по горам. Его лицо огрубело от солнца, а бороду пересекает неугасающая улыбка.

Едва Соляль оказался наверху, Вик постучал его по спине:

— Ну что, Юнец, заплутал в снежке? Выдохшийся Соляль не мог ответить.

— Замолчи, Буйвол, дай ему дух перевести, а потом он потащит твои сани! — вмешался Гаспар.

— Ха! Мои сани! Пусть только попробует! Никому это не по силам в такую вьюгу и мороз, тут даже бык помрет, что уж о Юнце говорить! — Вик плюнул, и плевок мгновенно замерз, застряв в его бороде.

— Не выделывайся, Вик, это не самый подходящий момент. Надо работать сообща.

— И хорош орать, ты собак пугаешь, — заметила Изе.

Вик повернулся к ней, оскалился на собак, которые тут же заскулили от страха, а затем взглянул на белый горизонт.

— Ладно, ладно, уже и пошутить нельзя в метель. Ну что, Пастушка, в какую сторону?

— Туда, животное. Надо двигаться по диагонали склона, прямо к Снежной Богоматери — к концу дня там и будем, если ничего не случится.

Гаспар кивнул:

— Поднажмем, другого выбора нет, Маша уже ждет нас с горячим рагу из серны. Так что, если хотите его отведать, смерть от мороза отложим на потом! Вперед, ребята!

Изе свистнула, собаки засеменили в снегу, Вик взялся за ремень саней, побрел вперед, слегка покачиваясь, и промычал:

— Эй, Юнец, не обижайся! Я же пошутил! Ты сам захотел пойти с нами, придется теперь терпеть Буйвола!