— Дима, так что это за нечисть — СИН? И с хрена ли ты так подставился? — строго посмотрела на подопечного куратора.
Стрешнев перестал жевать, подумал. Вздохнул:
— Союз исследователей наследия народов мира, Василис. В не столь далёком прошлом стали фондом. Точнее — развились до фонда. На донаты, в принципе… В том числе от охотников. Имеют кучу связей на стороне — международных, в научной прослойке таких же чудаков. В сопределье — да, они фигнёй страдают. Развлекуха у них такая — ходить на монстров, пару-тройку раз в месяц… Каждый раз из ЗД им отряжают “няньку”, или даже двух. Которые совершенно точно прикроют хилые задницы “туристов”.
— И зачем?
— На самом деле СИН занимается исследованиями старого оружия. И составляет сравнительные таблицы по различным характеристикам новых… В политически-административном смысле они и вправду сами по себе, но при том довольно плотно консультируют департамент. По истории. И, поверь — неплохо консультируют. Толк есть. По их путеводителям работают наши оружейники. То есть, это скорее интеллектуальный клуб, который приносит ощутимую пользу. Ну а цена не высока — организовать им слегка активный “туризм”. Плюс немного проспонсировать. А они, без оглядок на разные приземлённые обстоятельства, занимаются своими любимыми исследованиями. Заодно иногда правят сравнительные таблицы материалов. Наши научники, честно говоря, не успевают заниматься всем подряд, — слишком широка исследуемая база… Этим же — позволяют и свободное время, и образование. И даже личные увлечения: в их рядах имеются два реконструктора. Так что вы, считай, коллеги… Ну и хрен с ним, что под данной эгидой сколотилась совершенно неважнецкая гильдия. Цена, повторяю: невысока. По сравнению с тоннами той скучищи, которую они перебирают в поисках небогатой истины… Там и сообщество археологов, и филологи, — и кого только нет.
— Ясно. Так вчера ты прикрывал эту развлекательную экскурсию?
— Да. Всего лишь. Просто бойцы и партизаны из них — как из берёзы мортира. Но в целом простительно.
— Поверю…
***
Ваганович сегодня начал с опроса. Затем мне начитали одну лекцию, вторую…
Отпустили на обед, посоветовав взять у профа стимулятор памяти, и — снова опрос. Проспавшаяся Зойка принесла три тоненьких практикума для интернов и один по ветеринарке. Наказали вызубрить от корки до корки, осмыслить. Для стимула скинули пару обучающих видео… А на вечер пообещали первую практику. На крысах.
Крыс мне заранее было жалко. Как и следующую стадию “набивки руки” — мартышек… Но пациентов людей — на порядки больше.
Лабораторные крысы для того и выведены, чтоб служить науке и дать потренироваться рукожопам всех мастей… Если б не данных две потребности современного общества — этих крыс вообще в природе бы не случилось.
Так что к чёрту.
***
— Ну что, Рощина, вы готовы к первым трупам? — иронично поинтересовался наставник.
— Готова, Семён Ваганович.
— Что, и даже руки не сильно трясутся?… Похвально. Ну да бог с ним, с врачебным юмором… Смотрите-ка сюда. Вот наши костыли: микроскоп, офтальмоскоп, КОЛД*… кстати, озвучьте, для чего последнее?
— Установка для коагуляции и биологической микроскопии тканей органов зрения… — Врач кивнул:
— Молодец, на троечку вытянула. И вот наш первопроходец, — в путах тихо сидел настороженно глядящий на нас крыс. Крупный. Ухоженный такой… Белый.
На соседнем столе копошились его товарищи. В паре клеток, прикрытых матовыми экранами из плотного пластика молочного оттенка.
Ага… Значит, о горькой доле лягушек Ваганович уже неплохо наслышан.
Я беззвучно вздохнула. Простите меня, пушистые…
— Значит так, — перешёл на серьёзный тон эскулап. — Сегодня у вас две задачи: научиться пользоваться костылём. Каждым… Попутно капая подопытному анестезию. Прицельно капая, Василиса! И — научиться НЕ пользоваться костылём. Я в курсе, что у охотников зрение перестраивается, раз так в надцать. Так что у вас свой микроскоп, который всегда при вас. А потом я проведу небольшую операцию, по лазерной коррекции зрения. Увидите, как вообще это всё работает… А, да: о ваших проблемах с качественным анестезированием пациентов уже знает пол-ЗД… Так что на практикумах вас никто не станет заставлять обходиться собственными силами. Используем препараты, и не мотаем нервы бедным грызунам. Ясненько?
— Вполне, Семён Ваганович.
— Приступим…
***
Из операционки я выползла зелёная.
Первую тройку пасюков "охотничьим микроскопом” вскрывала только так — спёкшиеся мозги отдельно, черепушка вместо мини-горшка… В микроволновке, ага.
— Гвозди бы делать из этих людей, — хмыкнул видавший виды Ваганович, ожидая пока смету останки очередного “непроходца”… Тряпочкой, в подставленный щит.
— Ладно, мышей у нас пара тысяч… А лично я на сегодня свободен уже “до упора”. Натренируетесь. Как-нибудь. Не сегодня — так завтра. Но если увижу здесь вашего хахаля, с мечом наперевес — мусорку на голову одену… Ему, не вам. На вас, как на ученицу, я ещё рассчитываю! — Сомнительное ободрение, конечно… Но ладно. Хоть так.
Нет, второму десятку грызунов повезло: они остались почти целыми. А с третьего доля инвалидов после вивисектора в моём лице снизилась до одного…
— Десять процентов, — почесал гелевой ручкой во вспотевшей под колпаком макушке глазник. — Нормально, в общем… Сойдёт. Всё, Василиса, перерыв. Час на “проветрить мозги” и перекусить. И — снова жду здесь. А тут пусть тоже пока проветрят… Надоела эта вонь.
Да, воняло — и впрямь, по полной!
Бедные мыши, плак-плак… Я буду вас помнить, ребят.
***
— Вася, чем от тебя так несёт? — зажал нос Феликс.
— Невинно убиенными крысами…
— Мда. А я думал, курицу на кухне сожгла… Не ощипанную, с полным набором перьев, — прогундосил Феля. Подумал. — Не, прости… Но пожалуй, сегодня с тобой не сяду. Ну правда! Никогда не любил запах жжёных перьев. Сразу напоминает цыганский табор на отшибе…
— Чё за цыганский табор?
— Так меня крали в соплячестве, дважды. Какие-то гадалки. С тех пор я всех ведьм и гадалок — на дух не переношу! И даже нашу Ягинишну…
— Анфису?
— Да. Но у нас это взаимно, так что не думай… Луку она, кстати, тоже не любит — хз, почему… Лан, я пошёл. Ты только под центральный кондей не садись! Ты мне друг, но я не хочу это нюхать и чихать…
— Не буду… — вздохнула. Да, тяжела доля вивисектора… Тяжела и неблагодарна!
***
За окном висело сто оттенков серого. Пасмурно. И темно — несмотря на то, что небо над Москвой освещено просто отлично… Это же страх и ужас, сколько электроэнергии мы потребляем… почти зазря.
Кстати.
А что насчёт идеального КПД самих охотников?…
— Чем занята? — рядом плюхнулся Мустанг. Кому-кому, а Ярику точно — пофиг, чем там таким жжёным пахнет…
— Ищу формулу сравнения производительности различных типов магии. В зависимости от вида и основы для воздействия.
— Да, была такая… Зачем?
— Хочу понять, каким должен быть идеальный охотник. Разных типов магии.
— Опять велосипед… Ладно, дай-ка смарт… Ты же помнишь, что в январе шестнадцатого магическую силу научились измерять? Собственно, теперь так же измеряют уровень врат… Открываем таблицу Рейкьявика. Вот приведение относительно точного разброса поправок — в зависимости от уровня охотника… Второй дельтой должен быть темп расходования резерва, в пересчёте на единицу условного светляка… Вот базовая формула — её впишешь в итоговую. Теперь берём поправку на переход энергий в обезличенное состояние… Эта — для каждого вида магов своя. Вот список. Дальше… а что у нас там дальше-то?
— Потери при передаче.
— А, точно. Немцы вывели усреднённую “пи”, но это едва ли не от балды. Потому что у каждого охотника она отличается… И сильно. Берём японскую систему. Её привязали к рангам и направленностям. Там и выборка была приличная — почти по всей Азии… Короче: они элементарно построили экранированное помещение, сунули туда камень-поглотитель универсального типа. И, по одному, стали запускать охотников. То есть, тело заставляли делать определённые — допустим, уже имеющиеся в базе заклинания… Тем же летом обнаружили, что если ты воин — то не хилишь, и тэдэ. Вот. Смотри, тут разброс — от двух процентов, и до сорока семи. Прикинь разница, да?
— Да вообще…
— А такой получается примерная схема уравнения. Всё, можно рисовать на бумажке… Давай-ка выясним, что покажет реальная модель… Какие там были последние обнародованные показания Соньки? Верхняя планка А-ранга, воин типа “танк”, упор на атаки и скорость? Процент выносливости — восемьдесят семь… Магическая сила сто семнадцать тысяч единиц?… Неплохо. Считай, на всю Европейскую часть света она — лучшая. Среди женщин, конечно…
— А в Азии?
— А в Азии есть одна S-ка, так там — сто шестьдесят три. Правда, замер проводили сразу после перехода на S-ранг… Об “А” они, почему-то, скромно молчат… Позёры чёртовы. Так, а синхронизация у Рыжей сколько? Девяносто процентов?! Слушай, а это точно — её данные?… Не, всё верно. Неделю назад замеряли, Холодкова. А как она так поднялась в контроле резерва?… — Огненный задумчиво подпер подбородок рукой.
— Сколько было?
— Да ещё в апреле, по инфографике — шестьдесят. К сентябрю — уже семьдесят, — вполголоса пробормотал маг. Замолчал. Искоса, очень искоса глянул на меня:
— К сентябрю, значит… Вася, ты нереально палишься, в курсе?
— …Поздно пить боржоми.
— Ладно. Проехали, — кивнул Мустанг. — На бумажке формулу собрала?
— Угу.
— Давай считать… Мне уже самому интересно — серьёзные исследования ведь засекречены…
***
Даже по самым скромным прикидкам выходило: для качественной — действительно качественной — работы всех систем, охотник должен быть “А”.
От “А” начинается устремление к идеальному графику силы. В смысле, если взять хотя бы трёхмерную прямоугольную систему координат, то на низких рангах там почти ноль. От С к В — начинается положительный объём… От В до А фигура растёт, и имеет все шансы стать идеальной… А идеальная форма — это шар… Кстати, если магия в чём-то подобна обыкновенному электричеству — ведь и то, и другое это форма энергии — то относительно однородно заряженного по объёму шара я лично помню следующее: внутри него непрерывен не только потенциал, но и напряжённость электрического поля. Ведь в такой системе нет заряженных тонких поверхностей. Поэтому не случится и скачка напряжённости.
Так что в “идеальных шарах”, S-ках, магия тоже должна быть однородной. Это как минимум. В смысле, в спокойном состоянии…
Так. Кажется, я начинаю понимать, почему переход на “А” столь опасен… Потому что фигура из нестабильной рывком переходит в стабильную! И на эту перестройку одномоментно тратится слишком много энергии. Из соображений “выжить”, внутренний котёл начинает разгоняться… И зачастую, процесс становится подобием мчащейся машины с неисправными тормозами.
Хреново, чё…
А я всё понять не могла: чего они так долго на В-то сидят?… А ларчик просто открывался. Резерв копят, опыта набираются.
Но вернёмся к баранам: пока охотник не стал хотя бы “яйцом” или “эллипсом” на графике, он полностью уязвим. В смысле, даже самые прокачанные В-шки — они ж как ёжики, с носом и иголками… И эти иголки им можно запросто обломать. Если найдётся противник, который способен видеть “точки напряжённости”. То есть, суть вещей и магии. Ну или обладает нечеловеческой интуицией. А такие среди монстров совершенно точно встречаются… И телепаты там тоже есть. Много.
Вообще с той стороны — масса неудобных противников. И получается, расслабляться никак и никогда нельзя… Даже если вокруг полная идиллия. Яркий пример — “зелёнка” с конями…
Ага, так вот почему командиры стараются не отпускать без А-шек рядовой состав двух младших корпусов: вся эта толпа танков, рогов и воинов на С-В, в двух третях сопределья — это ж просто “кушать подано!”. Без шуток а-ля Коловрат.
— Только не говори мне!… — зашипел аки разбуженная змея Мустанг. Стоило ему заприметить мой зело задумчивый взгляд на Сонькиных стрижей за соседними столиками — и осознать, к чему он приведёт.
— А чё тут говорить-то?… Феликс — следующий. Чтоб действительно не смотрелось слишком подозрительно, что поднимаются одни мои… Ну и Дениску ещё можно. А то он, по-моему, каждый раз возвращается с риском оставить в сопределье дурную башку. Рыжая сильно огорчится. Оно нам надо?… Потом опять примусь за своих.
— …Хорошо, — крепко подумав, согласился Яр. — Понять я тебя понял. Рационально — согласен. Субъективно — нет. Если рассматривать всё субъективно, то я полностью согласен с Игорем. Приковать к батарее, чтоб нос не совала, куда ни попадя…
— Ясно. Сорян, но уже поздно… ты хоть знаешь, что это за счастье — вместо того, чтобы пятьсот раз обдумывать, сразу же сделать желаемое? А не тереться, как та лиса под виноградником. Хотя заметь — по сути, я слишком сильно не зарываюсь. Я же не бегу впереди планеты всей, строить социализм-коммунизм? Моё дело маленькое… Разок помогла, дальше — сами!
Мустанг досадливо махнул рукой и вышел из столовки.
Хотелось смеяться.
Не, ребят, приковать меня к батарее не получится. Вот уже совсем — не получится! Так сказать, распробовала вкус свободы сопределья.
Да, я знаю, что глупо, — ведь со стороны выглядит наивно и опасно. Но по-моему, мы тут все в одной упряжке. Собачьей…
Непосвящённому она кажется простой — мол, да что там? Запряг да поехал!
Кабы не так…
Обыкновенный с виду цуг — это чётко слаженный рабочий коллектив. Где у каждого своя роль, и каждый на своём месте. Без лидера (то есть, без вожака) — нет упряжки. Это просто безвластие. Бестолковое и безалаберное… Так что государство было право полностью и абсолютно, в кои-то веки весьма своевременно централизовав это дело и создав ЗД. Не знаю: то ли кто-то там такой умный выискался, то ли звёзды в ряд сошлись…
Охотникам нужны лидеры — опытные и сильные. Которые способны не только удержать в кулаке всю толпу, но и обладать среди них непререкаемым авторитетом.
Ладно. Пошла-ка я обратно, к Вагановичу!
***
— Василиса, опаздываете, — вздохнул наставник.
— Прошу прощения, Семён Ваганович, выкладку впопыхах считала…
— Ладно, чёрт с ним. К барьеру, Василиса…
— Есть, “к барьеру”.
***
— Ну что? — под операционной ждал, прислонившись к косяку, Мустанг.
— Что-что, за опоздание нагрузил по уши… — вздохнула.
Ярик щёлкнул указательным по фильтру замусоленной сигареты. Видать, долгонько ждал… Глянула на часы в коридоре — ёпрст! Первый час ночи… Хера се мы с Вагановичем зависли…
Мысленно обсуждаемый эскулап вышел из кабинета, отключив там всю аппаратуру и свет. Навесил на ручку двери табличку для уборщицы, махнул Огненному, и почалапал куда-то по своим делам.
— Короче: тебя кормить, или как? И поехали, домой отвезу… Игорь с Магнусом ушёл… — Живот выдал трель, достойную дверного звонка из фильма ужасов. Яр вздохнул. — Пошли, сестра по уму и оружию, накормлю…
***
— Где ты говоришь, чулки приличные нашла?… — мы с дежурящей Сонькой попивали в первом фойе зерновой кофе из бумажных стаканчиков и болтали.
Ни о чём. Просто — обыкновенный женский щебет. Которого давненько не хватало Рыжей, задолбанной бесконечными порталами.
Мимо почти строем прошагали офицеры. Одно лицо мне показалось смутно знакомым… Сощурилась вслед, анализируя рост, телосложение и походку. Целеустремлённую такую…
Где ж я его раньше видела, и почему запомнила?…
— Ты чего пялишься-то? — зевнула Холодкова.
— Да вот, присматриваю себе кандидата на "приключения", — решила отшутиться… Вышло неудачно.
Незамедлительно последовала немая сцена, так как большинство рядом ошивавшихся — охотники. И все всё слышали… Ибо уши ж греют, беззастенчиво! После чего офицеры (которые, полагаю, тоже не глухие, ни разу!) — ещё более дружным строем, в ускоренном порядке свалили нафиг. Даже почти не оглядываясь…
Я вздохнула:
— Да-а… Так шустро от меня мужики ещё не драпали… Тем более — в таком количестве… — Сонька сипло зафыркала, откашливаясь от пошедшего “не туда” кофе.
Посмотрела на стаканчик с остатком напитка в одной руке, бутерброд — в другой… В мозгу запоздало щёлкнуло:
— Вспомнила! Один из проверяющих, присланных ЗД к порталу с энтами. Перед ним ещё Бочкин оправдывался… Кажется, он — Максов сменщик?
— А, каштанка, с неуставным андеркатом?… Да, из того же подотдела службы надзора… Ща, фамильё вспомню… Саша Пламенев, тридцать четыре года. Из ФСБ к нам пришёл. Скучно ему там стало… Нормальный такой парняга. Без режима "ответственный выпендрёжник". Тока ж ты больше так не шути. Вас с Арсеньевым в ЗД, в целом, уже поженили… Так что деваться с подводной лодки тебе некуда, подруга! — Закашлялась уже я. Офонарело спросила:
— Эм, а если я против?
Рыжая, глядя на меня с жалостью, покачала головой:
— Нет, детка. Арсеньев — как атомный ледокол “Арктика”. Вообще не видит препятствий. Через неделю или через пару лет — в целом, ему без разницы — без мыла пролезет! Но всё одно, добьётся поставленной цели. А цель у него тут, во всём департаменте — одна. И это ты.
— Это ненадолго, — покачала головой, дохлёбывая остатки. Фу, блин, с сахаром ведь насыпалось! Забыла…
— Не-е… — Холодкова категорично помотала пальцем перед моим носом. Тихо пояснила:
— Даже не надейся. Там практически импринтинг случился, как у Бубна. Так что — без вариантов. Этот тоже — измором возьмёт. Будет даже хуже. На порядки хуже. Потому что Арсеньев — это тебе не добренький Бубен… Твой Игорёша в процессе “добивательства” может ещё и нервов немало потрепать. Всем окружающим. Так что, Вась… Для мира во всём мире, — Сонька хлопнула меня по плечу, глядя с ложной участливостью.
— Да, и в сторону симпатичных офицеров — лучше даже не косись. Во-первых, всё равно нет смысла. Хотя бы потому, что Змею они и в подмётки не годятся… Во-вторых, если с ним случится очередной приступ острого “Дюдюка Барбидокская” — то и чертям в аду станет тошнёхонько. Вы с ним, конечно, в данном вопросе прям исключительно похожи, но… Я тебе просто не советую. Вот как друг — не советую. Пусть лучше в другом месте бесится, чем пускает на кружева нервы персонала ЗД. Сокольники должны стоять, Вась. Нерушимо. А припрёт с ним реально поругаться — wellcome to сопределье… Потому что город нам тоже нужен — живым, а не впавшим в коллапс энд истерику.
— … — подняла одну бровь.
— Я серьёзно. “Спонсор дурки — Сокольники!” — это перебор.
— … — подняла вторую.
— Ладно, а теперь давай о более приятных вещах… Старков (негласно) дал себя уговорить прекратить это тупое соревнование с Немоляевым. И на ближайших полгода мы на полном серьёзе обмениваемся пятёрками с вашим отделом. В смысле, уже на постоянку… Там, правда, твои воют — мол, и так с отрядной феей толком в сопределье не походили, но…
— Слушай, — я дёрнула её за рукав водолазки. — А с чего у них вообще сыр-бор-то?
— А! — досадливо отмахнулась мечница. — Это очень старая история! Ваш АА у нашего ЖиШи по молодости увёл потенциальную невесту — и теперь на ней успешно женат, все двадцать лет.
— Так Эльвира…
— Яблоко раздора, да. Вот такая вот фигня… Ну да ладно, это всё — дела давно минувших дней. Хотя Старков, конечно, бесится до сих пор… Слышала же присказку: девяносто процентов мужиков состоят в отношениях не с теми, с кем действительно хотят — а с кем получилось?… Вот так и тут. Нет, Старков был женат, однажды… Выдержал года четыре. Дальше — развёлся. Потому что пока он торчал “во полях”, она ему изменяла. Донесли, так сказать… Его же подчинённые. Он ведь в те годы преподавал в школе снайперов… — Я присвистнула. Хрена се мужик!
— Сонь.
— Ну?… — Холодкова снова мучила кофейный автомат.
— А познакомь нас? — Пальцы замерли над управляющей панелью. Сонька на меня покосилась. Типа, ты вообще — в своём уме?… Но каплю подумав, выбила у железки свой оплаченный допинг и резковато кивнула:
— А пошли! Прямо сейчас…Чё откладывать-то?
Ну, тут согласна на все сто.
***
— Добрый день, — вперился в меня тяжёлый взгляд серо-зелёных глаз с жёлтыми “зёрнами” на дне радужки. На краткое мгновение обладатель подвис. Сощурился, присматриваясь. — Василиса.
— На кого похожа? — без особого приглашения пройдя, села в ближайшее. Неудобные. Зараза, какие же они тут неудобные!… — Добрый.
— На одну террористку-смертницу. Но её давно нет в живых. Чем обязан?
— …Хочу познакомиться, — вполне честно заявила, мельком оглядывая кабинет и владельца. Старается быть сухарём. Но плохо получается. Бабу бы ему… хорошую и симпатичную. А там — говорят, и пустыня цветёт. Если полить, как следует…
— Совсем ку-ку? — грубовато спросил бывший Холодковский куратор, очень даже по-волчьи скалясь. Глаза мигом пожелтели до осенних листьев.
— Ну да, давно… Егор Шамильевич, херес пьёте? — с долей ухмылки выудила из рюкзачка сухой Palo Cortado — последний “аргумент”, который на Зойкиной терапии не пригодился. А точнее — не успел.
В бутылке завлекательно плескалось…
— Я на с-кх-лужбе, — фальшиво кашлянул совращаемый.
Ага, ага…
Сонька, покусывая губу, смотрела в окошко. Сурьёзно так! Спутники считала, да. Ну или панели солнечных батарей МКС. Только чтоб не заржать.
***
— И почему у меня такое чувство, что ты врёшь? — спустя минут двадцать поинтересовался Старков, накуриваясь крепкой, перцовой Circus Twister**.
Упакованный в чёрную форму ЗД — эдакий “человек в футляре”, на новый лад… Если исключить то, что об эту версию, кажись, можно порезаться — такой он весь острый и угловатый. Глаз цепляется за худые плечи жёсткой линией. Запястья, колени в отглаженных до бритвенности стрелок на брюках… И под столом это безобразие заканчивается узкой стопой, в неуставных кожаных туфлях.
Одни кости и жилы. И скулы. Тоже — бритвенной остроты. Явно какие-то японцы в роду затесались… Может ещё в первую мировую. Ну или после второй?…
Ну и волчий, всё время желтоватый взгляд, под “прямыми как мечи” бровями…
Человек-катана. В форме и погонах. Но без галстука.
От стола адски несло припрятанным в ящиках огнестрелом. Судя по тому, как крепко у меня чешется нос — калибр не хуже Зойкиных “заек”…
— Потому что я вру? — хмыкнула, разливая по отысканным в соседнем кабинете снифтерам напиток. Бокалов у офицерья не водится. Но вроде, у бухов имелся набор. Из хрусталя. Под шампанское, ха-ха…
— И?
— И мне было интересно, кто ж смог подружиться с этой стервой? — кивнула на дегустирующую, жмурящуюся от удовольствия Соньку. Да, хороший шерри — это вещь! — Видите ли…
— Вижу, — криво усмехнулся самую чуточку расслабившийся начальник.
— Видите ли… Подхода и яиц на таковой подвиг, в отношении лично меня — хватило только у Стрешнева. А Стрешнев это…
— Это такая сволочь, которая матёрый моральный террорист, — пыхнул дымком Егор Шамильевич. — Да, мы с ним в чём-то даже похожи. Оба социопаты. Только я без справки… — Холодкова не выдержала, заржала.
Шикнула на эту кобылу, чтоб не сбивала сей дивный разговор, открытий полный…
— Как интересно, Егор Шамильевич… Так вы говорите, Стрешнева моего — ещё по старым временам знаете?…
— Знаю, — кивнул мужчина, посверкивая хризолитом глаз… Нет, охотник. Всё-таки — охотник. Пусть и медленно умирающий… Зрение, после тренировок на паре сотен крыс, привычно мигнуло.
Закупорка. И какая-то несовместимость.
Да, чувак. Если доживёшь — быть тебе платформой для выстраивая моих дальнейших, уже глубоко_дружеских отношений с Сонькой…
— Стерва, — одними губами шепнул Старков, глядя мне глаза в глаза, стоило Рыжей отвлечься на возню со вкусной сигариллой…
Я расплылась в улыбке.
Сработаемся.
***
— Короче, — начала надегустировавшаяся, а оттого сильно довольная жизнью Холодкова. — Раз уж мне всё чаще выпадают дежурства по городу, то мы с тобой можем меняться… В смысле, у тебя ща учёба — вот и повод… Я забурюсь в сопределье, качаться и объяснять своим дебилам текущую “политику партии” — а ты тут прокачаешь мозги и теоретическую часть… Потому что у меня, конечно, в команде тоже пока есть С-шки… И я к этим козлам привыкла, терять их страшно.
— В принципе, это и стало главной причиной, по которой я дал себя уговорить, — пыхнул сигарой, тускло сверкнув фарами, Егор Шамильевич.
Сонька молча пожала плечами — мол, ты, конечно, тут голова… Но я-то — шея! А уже что ты там себе сам думаешь? Да бога ради.
Нда. Прикольная у них “двойка” получилась… Хахах.
Не, Старков — мужик хороший. И офицер отличный. Набью руку, и действительно постараюсь его вытащить… Хотя, полагаю, это окажется непросто. По всем фронтам.
— В общем: ты пока учись, повышай контроль… А то на этих кроликах тренироваться — может быть просто небезопасно. Ты слишком быстро поднялась, и ещё толком не обвыклась… Это мне — не навредишь с гарантией. А слабому или нестабильному… — Сонька почесала лоб. — В общем, ты поняла? Мы ждём, когда свистнешь. Как только — так сразу. Сменимся. Я в городе посижу, ты — пойдёшь на “пикники” с пацанами.
— И желательно ускорить этот процесс, — Старков глотнул из гранёного стекла. — Судя по статистике, всё будет становиться только хуже… Они должны успеть "подрасти". Что всегда становилось игрой ва-банк. И, если процент рисков действительно можно сократить, — капитан пронзительно на меня посмотрел. Мол, я за это многое готов отдать.
Я кивнула. Да. Наиболее качественно продвинувшимся внутри ранга парням, пора дать безопасный шанс подняться повыше…
А то в один прекрасный день мы допрыгаемся. Столкнувшись с убитыми командами уже стрижей. А не только низкоквалифицированных частников… К слову, для половины из которых всё творящееся вокруг дерьмо — до сих пор словно крутая игра, на максималках. Особенно для свежеинициировавшихся.
— Мы друг друга поняли? — уточнил дотошный Старков.
— Вполне, Егор Шамильевич… — я протянула руку через стол. По краткому раздумью оную недолго, но крепко пожали.
— Всё. Чешите отсюда, ведьмы, — вздохнул Сонькин начальник.
— В конце смены зайду, — кивнула Рыжая и повела меня из кабинета.
***
В фойе, у автоматов с минералкой столкнулись с припёршимся в ЗД за каким-то хреном Шмуликом.
Егорка улыбался и ездил по ушам очередной цаце из административки… Такой девочке-девочке, в форменной юбочке (хотя тут половина секретарей выполняют функции адьютантов и носятся по этажам в брюках и с табельным), явно — в не слишком-то уставной блузочке, излишней прозрачности и игривости, — я чуть глаза не протёрла, да! И надушенной по самую попу чем-то цветочным.
Сонька звонко чихнула:
— Фу бля, “Кензо”… Не могла в линейке чё поприличней выбрать? И с хера ли вообще — на смену в таком образе, кстати?… — подумав, Холодкова целеустремлённо направилась к провинившейся сотруднице:
— Добрый день. Хотя, для вас — уже не очень… ID-отдел-фамилия?
— В-васнец-цова Ан-ня-я…. — проблеяла жертва. Сонька поморщилась. — Архив… Н-не по-о-омню…
— Архив. Чей конкретно?
— Четвёртый, экономического, — раздался из-под потолка голос Лёньки, спеца из второго ВТО. — ID 134–98, Васнецова Анна Васильевна, нарушение внешнего вида служащего ЗД, зафиксировано.
— Это какое по счёту?
— С февраля — второе, — быстро перещёлкнув страницы внутренней базы, объявил невидимый помощник Нины.
— Объявляю выговор, с внесением в послужной список. Да, оно — со второго. Третье — это штраф в пятнадцать процентов от месячной заработной платы сотрудника. Четвёртое — отработка на территории. В счёт выходных сотрудника. И без оплаты труда.
— Это какая, кстати? — я влезла с вопросом, прям посреди “воспитательного процесса”.
— Дворником. Листья, снег, фонари помыть… Низкоквалифицированная, — Холодкова опять повернулась к белой аки мел девушке. — На пятое вас лишат месячной зарплаты, на шестое вы отсюда вылетите. Всё ясно?
Анна заторможенно кивнула.
— И — нет, родственные связи вам не помогут. Мы военизированная организация, с обязательным к исполнению Уставом и правилами. В том числе — внешнего вида, в рабочее время. Я ещё раз уточню: Васнецова, вам всё ясно?
— Д-да…
— Спасибо, вы свободны. Можете возвращаться к своим обязанностям. И — нет, лясы точить с охотником — в их перечень совершенно точно не входит. В рабочее время. Во внерабочее — пожалуйста. Но вне стен департамента.
— Ну что ж так жёстко-то? — попытался сгладить углы Егорка. — Ну я виноват, меня штрафуй!
— Ты — тоже свободен, — безапелляционно заявила ему Холодкова. — Будет за что — обязательно штрафану.
— Слушай, ну ты ведь тоже — не без греха! — попытался возмутиться зам “Львов”.
— Заметь: во внерабочее время. А в рабочее, да ещё и на дежурстве — нет, я себе такого стараюсь не позволять. Разборки с Коловратом не в счёт: мы оба — охотники. Да и ранг был примерно равен. Так что у него имелись все шансы отбиться и сбежать. Если же кому из парней вдруг сорвёт крышку в сторону этой дуры, которая и в школе на физре вряд ли бегала — будет труп. Но сначала — жестокое изнасилование. И охотнику за это особо ничего не будет. А ей светит метр на два. Вот и вся разница. Так что закрыл клюв и свалил, куда ты там шёл. И чтоб без Игоря я тебя тут не видела. Ты в этом месяце ещё даже у психолуха ни разу не был.
Шмулик открыл, было, рот… но почти сразу закрыл. Видно, действительно — не был.
— Так что не хрен примериваться, как топтать мои грядки. Чухай, — Сонька безапелляционно кивнула ему на выход.
И странное дело, но Шмулик совершенно молча послушался.
— Это самцы-опылители, они других функций не выполняют. В приличном улье таким, по завершении процесса, крылья отгрызают и на мороз выкидывают, — вполголоса прокомментировала Рыжая, стоило ему скрыться из поля зрения.
— И церемониться с ними совершенно не нужно. Потому что вот они — на глазах, и ведут себя прилично… Вроде бы. А стоит только отвернуться — и готова пачка проблем. На совершенно ровном месте. Да таких, что на голову не оденешь.
— И что — так всегда? — я подняла бровь.
— Нет, конечно. Со временем — научишься различать. Но вот конкретно этой дуре сегодня грозил очень жёсткий интимный процесс. После которого она, совершенно точно, оказалась бы на койке у Житова… И не потому, что Егор такой мудак. Нет, он почти нормальный. Но уже минут через двадцать его бы переклинило. И он бы её нашёл, в самом тёмном углу. И там уже — кричи, не кричи… Камеры у нас не везде стоят. Иногда просто случаются помехи… Ну когда охотника прям сильно переклинивает. Охотника определённого типа, скажем так. А у них в таких случаях включаются какие-то скрытые в нормальном виде черты. Я сейчас и про характер, и про внешность, и про силы с навыками… И вот Паганель — как раз тот самый тип почти идеального преступника. Кстати, был у нас и клептоман один, но его в прошлом году в портале убили. Монстры, не команда… Он как раз с моими ходил. Обязаловку. И вот честно — я заебалась потом объяснительные писать… А у него, всего-то — не к месту сдуло крышу. Они там в какую-то сокровищницу случайно провалились, где почти всё истлело. Но он умудрился найти один сраный кинжал с условным брюликом, и на обратной дороге от испытанного счастья им сам зарезался. Идиот.
— Ну и бред…
— Да в сопределье такого бреда случается — сплошь и рядом. Поверь мне. Ножик, подозреваю, был попросту проклят. А он, не обладая приличным нюхом и зрением — полез к цацке голыми лапами… Говорю же — идиот!
— Н-да…
***
В столовке мы зависли надолго: вернулся из своего сопределья Лука. А с Лукой сегодня ходил Саша… Короче, они были голодные, их надо было подлечить и элементарно посидеть рядом. Так сказать, безмолвно пожалеть… Потому что без дозы положительных эмоций они злятся в два-три раза больше… А потом что-то — или кто-то — сильно страдает.
Тут я вспомнила, как Лука однажды поутру застукал Кочкарникова за попыткой знакомства со мной — и решил, что Болотце надобно, в воспитательных целях, где-то подставить… И вот, у меня возник запоздалый вопрос…
Теперь — да, возник! Теперь, когда я успела изучить говняную натуру внешне послушного и всячески положительного Третьего…
— Лук, а Лук? — задумчиво начала, на ухо.
— Что, светоч моей души? — шутливо отозвался командир.
— А кто Болото угрохал?
— К сожалению, не я, — качнул головой, наматывая на вилку спагетти. — А ведь какой уже план был…
— Так кто? — так же тихо спросила. Удивляясь, как мне это “пальцем в небо”, вообще в голову пришло?!
— Сама как думаешь? — внимательно посмотрев в глаза, с долей досады отозвался стриж. Я подумала. Хорошо подумала… Брови поползли вверх:
— Гонишь?
— К сожалению, — нет, — совершенно честно вздохнул Альфа. — А ведь какой был план… Ну просто Моцарт, для скрипки… А этот козёл припёр со своим “Бахом”, и всё переломал. Короче: я хотел на утро сонату, а он вночи организовал токкату. Сволочь… Пожалеешь?… — Третий хитро подставил башку, на “погладить”.
Погладила, параллельно обдумывая этот ребус.
— Чё, реально?… — уточнила, сквозь поглаживания.
— Ты думаешь мне приятно шутить на тему собственных пролётов? — с сарказмом отозвался Лука.
— Хм.
— Нет, Вася, — вздохнул Терцо. — Я совершенно точно — не мазохист. А вот ты, к сожалению, садистка… Так что ничего у нас не получится. Не потому, что тебя эта сволочь “застолбила”. Сволочь, при должном желании и подготовке — тоже можно было бы отправить… Автостопом по галактике. Но — смысл?
— Хм…
— В общем, я тебя всё так же люблю, но уже — только платонически… К сожалению. Хотя, если ты передумаешь… Всегда возможен компромисс.
— Фью-у… Френдзона детектет! — плюхнулся рядом Мустанг. — Сестрёнка, дай грибочков… — поковырялся в моём омлете, выудив оттуда все грибы.
— Нормас такие… пойду, себе возьму.
— Кхм. Вась, — с долей ревности посмотрела ему вслед Холодкова. — Я, конечно, всё понимаю… Но давай мы ограничимся в семье одним Бубном?!
Данька подавился, кашляя и смеясь:
— Не, мастер Холодкова… ах, пардон! Чжанбэй шицзе… Не выйдет! У нас слишком большой орден убогих и психов всех мастей. Которые “Родился и умер от дырки в резине”. И всё — RIP.
Я, за какую-то долю секунды чуть не слетев с нарезки, заехала этому телу смачнейший просто подзатыльник — аж рука задымила! И подсветка врубилась:
— Чтоб слышала это в последний раз!…
— Вася, пять штук за мебель, — буднично заметила жующая, как ни в чём ни бывало, Холодкова.
Полупустой дастархан, ровно посередине, оказался прожжён. Насквозь.
— Вдох-выдох, и лазер выруби, — посоветовала мечница. Пошутила. — Мустанг заразен, видимо…
— Исключительно воздушно-капельным! — открестился вернувшийся с подносом маг. Присвистнул. — А ничё так… Эпоксидкой залить, подкрасив акрилом — и у ЗД появится уникальный стол…
— Стол — это лава! — хихикнул Никитка.
— Жуй, — ткнул его локтем в бок Саша. — И её сегодня больше не бесить. Морду набьёт… А я буду смотреть. Ясно?
— Да ясно, ясно… — вздохнул поисковик.
— Кстати, Вась, а ты в курсе, что из-за дяденьки Доцента мы капитально разосрались с Чехией? — великосветски начала Рыжая, принимаясь за “кусочек” медовика.
— Первый раз слышу. Почему? — открестилась, запивая острый приступ злобы чаем.
— Да вообще-то он — этнический чех. И типа, чехи его себе требовали… Но у Доцента жена — коренная петербурженка, — Сонька махнула вилкой “восклицательный знак”. — Сказала: чтоб дома был в семь! Значит, он дома в семь. И никакой Чехии, да…
Меня разобрал смех. Неприличный просто…
— Прелесть какая!…
— Ага. Я ж говорю — Доцент чудесен… Если издали.
***
— Да, Вася, да… — тихо, спокойно вещала Рыжая, гоняя меня палкой по огороженному куску полигона. — Охотники таки — уже не люди… И моральные ценности — другие, и приоритеты. И почти полное отсутствие стопоров, в виде законного наказания… Поди накажи такого, как Муромец… Или Арсеньев. Которые могут всю столицу разнести, под настроение… И даже — без перерыва на обед или сон. И, как итог: убрать кого-то неугодного — это, скорее вопрос свободного времени у охотника. Пойми: срыв морали до нуля (или её стремление к нулю) — и есть тот момент, который делает высокорангового охотника сверхчеловеком. Ну или новым богом… То есть, сверхлюди по определению — не могут быть скованы никакими моральными оковами или законами… Понимаешь?
— Ну, в Библии это прямым текстом и написано…
— Ну типа, да… В какой-то мере. Так что — сделай скидку своему Альфе. Ну и тому обормоту — тоже…
— И продолжай делать каждый раз, когда он будет кого-то убивать?
— Да. Это именно так и работает. Представь себе.
— Я смотрю, они всё отмороженнее и отмороженнее, с каждым днём…
— А ты, типа, нет? — с сарказмом уточнила Холодкова. Я замолчала. Подумала… Качнула головой:
— Я просто смотрю на всё это с той стороны, что ранее я как-то с охотниками столь плотно не сталкивалась, а уж тем более — вблизи. А тут, с каждым днём — всё больше вхожа в охотничью тусовку… И начинаю всё это видеть изнутри. Да и сама такой же становлюсь! С той лишь поправкой, что лично мне совсем уж крышу не снесло…
— Ой ли? — рассмеялась Холодкова. — Ой ли?… А теперь без шуток, Вася: их нельзя оставлять в одиночестве. Знаешь, какая самая страшная штука для охотника? Изолятор. Нет, не та лайтовая версия, которую применяют сейчас… А полная изоляция, когда ты сидишь в каменном мешке — днями, неделями… Месяцами. И, в это время, постепенно сходишь с ума. Оттуда выходят, да… Или монстрами, или… монстрами. И Арсеньев, и твой Лука — из таких. Да тут много таких… Просто о подобном предпочитают молчать. А они сами — прикидываются вменяемыми. И это одна из причин наших сегодняшних индульгенций. Потому что если даже крысу прижать в углу — она озвереет и бросится… Что уж говорить о таких бомбах замедленного действия, как первая-третья волна инициированных охотников?… Вася, среди нас нет нормальных. Все, кто выжил — монстры. Это я тебе совершенно точно говорю.
— А что тогда насчёт непомерной бравады низкоуровневых? Хотя от них и некоторые середняки не отстают, в продуцировании глупостей…
— Как объяснить? Да всё просто — они лезут в драку, как Портос: потому что поверили в свою силу. Но, если действительно нет мозгов — вот примерно, как у Кочкарникова — пасть открывают не на тех… И это уже — закономерно кончается. Понимаешь? Мы сами вычищаем свои ряды, избавляясь от наиболее слабых и нежизнеспособных особей, если за нас это не сделало сопределье… Естественный отбор, в его самом наглядном варианте. Просто прими это, и смирись. В первую очередь потому, что ты и сама — такая же… Твои реакции опережают думалку — не замечала? С тебя все эти оковы тоже — стремительно падают… Ну а твой драгоценный Стрешнев — он давно такой. И кстати, вспомни: приняла ты его, со всеми его тараканами — когда?… А я тебе скажу когда! Когда завершилась твоя инициация!
Мать твою…
Мать твою, Ангборду.
***
В четверг Муромец принёс книгу…
Нет, не так: в четверг, очень удивленный Муромец, очень удивлённо принёс книгу! Третью по счёту.
А у меня — ёкнуло. Нехорошо так…
Потому что я эту книгу мельком увидела… Хотя, даже не так: я эту книгу — мельком унюхала!
Ощущение — почти как от той, что нашли мы.
И я не знаю, что это значит. Возможно, автор — одно и то же существо? Или же их темы — полностью взаимосвязаны? Ну, примерно как модульное обучение в наших школах?…
Блядь! И полезет же всякая мура в голову… С чего я вообще это взяла?
Так, всё, Вася: нет никаких книг! И не суй туда свой нос — вот вообще не твоё дело! Есть научники, им за это зарплату платят… А ты, Вася — лопаешь вкусных монстров!
Кстати, чё-то жрать опять хочется…
Пойти, что ли, в столовку?…
***
В пятницу меня, прям на заре, разбудил звонком… лично Коловрат (!), и распорядился тащить свою жопу на треню. Мол, у него сердце болит смотреть как оная жопа опять зарастает жиром!…
Первая половина дня прошла словно в тумане: после кругов так надцати пробежки, мне выдали первое в моей жизни колесо… Приковали наруч… кхм.
Собственно, да: приковали. За неимением батареи — к здоровенной трубе (ибо назвать ЭТО перекладиной у меня просто язык не поворачивается!) — и заставили качать пресс. И подтягиваться… Рядом для мотивации подвесили на чём-то совсем уж страхолюдном (больше напоминавшем пресловутый перевёрнутый крест) Луку вверх тормашками, и выдали почти аналогичную задачу…
Спустя часа полтора, мозг потихоньку выключился. Сознание выкинуло на тот паршивый уровень, на котором мне мерещится… Всякое.
Рык в прямом смысле косматого Коловрата, расхаживающего перед ровным строем погани — каких угодно мастей и разной степени бесовщины — и тот не смог привести меня в чувства…
— Мастер… Так вы, оказывается, рысь, а вовсе не медведь… — Расхаживающий перед рядами того, что переплюнет весь хитровыдуманный японский пантеон ёкаев, инструктор замер.
— Не понял…
— Мастер… У вас офигенная шерсть… а дайте пощупать? — Из строя раздались чуточку растерянные смешки.
— Рощина. Я лысый. В смысле, бритый. Там, где у меня шерсть — тебе смотреть не положено! Про “щупать” — вообще молчу! Арсеньева своего щупай, во всех местах…
— Не, ну можно нас! — гнусно хохотнули из толпы.
— Так, стоп. — Коловрат внезапно осознал. Замер. Скрипуче втянул воздух:
— Все — вымелись! Кроме Бубна и Третьего. Бегом! — Полигон опустел, за секунды…
— …А где мой фонарик?
— Какой фонарик, Рощина? — ласково спросил Алексей, повисая рядом.
— Яркий, тёпленький… жёлтый такой. Где мой фонарик, мастер?…
— Она про Ромку, — подала голос большая чёрная дыра.
— Так. Отвязываем, аккуратно… — последнее, что помню.
***
Моргнула.
— Ты как? — в суженной (пока что) зоне обзора появилось обеспокоенное лицо Луки.
— Третий, куда меня так выкидывает, каждый раз?… Без всякой наркоты?
— …В общем, так, — чуть помолчав, сообщил стриж. — Ещё раз так меня назовёшь — и я тебя поцелую. Тебе вряд ли понравится, но это будет именно, что наказанием… А куда выкидывает?… Похоже, в подпространство…
— Куда слился… ?
— Так, я поговорил с Мёбиусом, — пшикнула входная. Вопрос отменяется… — О, сама очнулась… Молодец. Я с тобой, блять, поседею скоро, Рощина!
— Мастер, вы всё равно лысый, — зевнула, устраиваясь поудобнее на жёстких коленках долговязого Терцо.
— Не лысый, а бритый! — вяло возмутился инструктор. — Зубы не заговаривай, паразитка.
— Так что со мной происходит? И — почему?…
— А чёрт его знает, — совершенно честно признался Михайлов, присаживаясь рядом на пятки, и потирая блестящую от выступившего пота макушку. — Но Мёбиус сказал, что ты… углубляешься в ранг.
— Это как?
— Я не знаю. Там какие-то свойства отдельных категорий пространственников… которые, как погрешность, вылезли у тебя. Такого и в природе-то — быть не должно… Но ведь и охотников с порталами — не должно быть?…
— Верно.
— Верно ей, блять! — взорвался пересравший Коловрат. — Да меня с тобой скоро кондрашка обнимет, и какая-нибудь “Виагра” догонит! И не та, которой в упаковке с бантиком три штучки — рыженькая, чёрненькая и беленькая!… А, блять, натуральненькая, — которая только голубенькая!…
— Мастер, вдох-выдох, — посоветовал спокойный, незыблемый аки скала Бубен. Безмолвно чавкая очередной жуйкой. — Мы же с ней энергетически связаны. Она теперь в любом случае выживет.
— Да что б ты понимал!… — отмахнулся до предела расстроенный, в очередной раз морально измотанный инструктор.
— Не понимаю. Знаю, — с преизрядным пофигизмом заявил танк. — Я просто знаю, что мы связаны. И что она — выживет.
— Да, если наступит ядерная зима — выживут только Вася и тараканы, — пошутил Лука, получив от меня вялый тычок в рёбра:
— Ладно, вы — как хотите, а я пока посплю, ладно?
— Да спи ты! — отмахнулся Михайлов. — Спишь — хоть нервы не треплешь!…
***
В субботу ненадолго вернулся Арсеньев.
И пах он так, что я очнулась, только утащив это тело в самый дальний угол! Очнулась, кусая его грязнющую, пыльную шею… В разодранном хорошо до ключиц вороте броника… Про нательное бельё — вообще молчу: оно, походу, просто испепелилось. Ещё по дороге. Где-то… Не помню где.
Здравый смысл покинул чат.
Пока Арсеньев очень тупо хлопал глазами, пребывая в глубокой стадии ступора — ну устал этот чёрт, после нескольких суток сопределья! — я как-то очухалась, подохренела, и… Очень вовремя сбежала! Проклиная всё на свете. И свою дырявую память в том числе… Потому что из самого “процесса” заволакивания условного “волка” в совершенно не условный угол — не помнила вообще ни черта!
Вот вообще.
Блин. Это реально принимает опасный оборот!…
***
В воскресенье толком не отоспавшийся Арсеньев опять свалил в сопределье, предварительно заслав мне семь кило говяжьих стейков… Славка, вернувшись с пробежки, поперхнулся. И пошёл на балкон, откапывать электрогриль.
А я стояла, курила остатки Денискиных сигарилл, и думала: это что конкретно он имел в виду?… Что лично он — несъедобный, что я — ненормальная, или: “Одобряю! Кушай, милая, сил набирайся, пригодятся!”?…
Чёрт.
— Лиск, ты завтракать-то идёшь? — уточнил племяш, подбирая гужом текущие слюни. На плече у него сидел опять подросший Потап, и тоже мечтал о сочной говядинке…
— Иду-иду…
***
Дома Славка, решив все рабочие вопросы по удалёнке, продолжал воспитывать стрижей — да, он придумал себе новое хобби… Называется: "вырасти других стратегов". Скайп у нас теперь выключается редко…
А у Семёна Вагановича для меня нашёлся сюрприз — он принял потерявшего зрение журналиста на тотальный осмотр в ЗД.
Журналиста, которому прочие отечественные офтальмологи помочь не смогли… И который уже около года ломится к нашим спецам, в ответ суля хоть звезду с неба… Но доселе его никто не брал — некогда! Департаментские врачи не могут позволить себе работать совсем на износ. Потому что они, да целители — последний гарант сохранности жизней, и хотя бы номинального здоровья охотников, сотрудников и простых граждан. А тут…
Попивая у Житова чаёк, глазник сообщил: мол, ради меня, рукожопой такой! И ради сохранения популяции местечковых мартышек, так и быть — сегодня этого пациента (судя по эпикризу — совершенно безнадёжного), берём на тотальный осмотр. Типа, журналюгу, проныру эдакого — ни мне, ни ему — особо не жалко…
Ну-у… Тут вопрос, скорее, не в жалости… А в том, как сильно, в случае “полной неудачи”, данный хомо сапиенс может подмочить репутацию департаменту?… Видно что-то такое отразилось на лбу, ибо проф вздохнул:
— Василиса, мне не особо приятно это говорить… Но отчего-то, ваши способности проходят качественные перестройки именно на пике опасных ситуаций. Нет, сегодня вас никто не призывает его оперировать — или исцелять. Посмотрите общую картину. Поймёте, с чем придётся иметь дело…
— И потренируетесь, с недельку, на обезьянах, — закончил за главу врачебной части Ваганович. — А потом я приглашу его снова. И вот тогда — руки трястись не должны. Ясненько?… — Под цепким взглядом кивнула.
С таким категоричным наставником я и “цыганочку”, с выходом, станцую… Лучше самих цыган.
Эх… И где моих пятнадцать лет, когда по лесам с самодельным луком бегала, магам в задницу стреляла?
***
— Здравствуйте, — вошёл в смотровую офтальмолог, надевая стерильный намордник и перчатки. — Так, Василиса, ещё раз: максимальная обработка рук и поверхностей. В полевых условиях — учитесь ставить фильтрационные щиты… Ну да это — с Житовым.
— Добрый день! — обманчиво бодро отозвался слепой мужик в кресле. Почему слепой? Потому что под задорной полумаской и бинтами оказалось, что глазных яблок там просто нет…
Я сглотнула. Ну Ваганович, ну жук!… Взглядом выразила наставнику всё, что о такой подставе думаю. Он, под хирургической маской, молча усмехнулся. Кивнул на моё место — мол, во-о-он туда вставай, и учись как этот эпикриз вообще читать…
Кабздец.
Не, в принципе меня и папа так же плавать учил — швырнул на середину речки, и аривидерчи, отпрыск… Выплывешь — молодец. Не выплывешь — ну, нового сделаю? Наверное…
***
— Видели? В правом ему сформировали опорно-двигательную культю, разместив имплантат в полости глазницы. То есть, провели что?…
— Энуклеацию — удалили глазное яблоко, с отсечением от него глазодвигательных мышц и пересечением зрительного нерва. Мышцы подшили к имплантату, помещённому в орбиту.
— А в левом?
— А в левом, видимо, удалять было особо нечего… Там ожог. Его вычистили, а имплантат поставить уже не смогли — слишком велик риск отторжения. Но и ткани вокруг тоже поражены… Височная область, слева — вся перекорёжена. Пластина в надбровной дуге. Как ему вообще только глаза-то выжгло?
— В письме почитайте… Найдите у меня в электронке. Окна я только посворачивал…
— А вы не читали?
— На кой хрен мне эта слезливая история? Уверен, он просто где-то по дороге подобрал полупустую цацку одного из наших первых магов, с пятого на десятое опознал как защитный амулет, обрадовался аки ворона, и полетел совать нос, куда не след…
— …Именно так всё и было, Семён Ваганович, — удивилась точности угадывания. По диагонали ознакомившись с рассказом, наспех отредактированным через “Алису”… Или чем-то ещё, специально разработанным “Яндексом” для людей с ограниченными возможностями.
— Вы, случайно, не экстрасенс?…
— Нет, Василиса, я просто знаю дурную человеческую натуру, — отмахнулся наставник. — Мало у нас было идиотов? Которые, выкопав в лесу или у себя на огороде мину времён первой-второй мировой, не звонили куда след, и не сидели на попе ровно, а тянули свои корявые руки? Разобрать эту “игрушку”? До́роги бывали такие игрушки — две через одну! Отрывало руки, ноги, головы… И не только им. Этот идиот — ничуть не лучше. Только и того, что прикидывается интеллектуалом.
Я вздохнула: прав Ваганович. Когда бы это наш гражданин так законопослушно всё бы делал? Заявит: “А вот хуй вам!” — и полезет… Обязательно полезет. Без инструкции. И туда, где с гарантией нос оторвут…
— Так, садитесь записывать, что вам надо ещё выучить… И что, в каком порядке будем отрабатывать на обезьянах.
— Пишу, Семён Ваганович…
***
Вернувшись в смотровую, поставили перед фактами “пациента”.
Да, наставник был прав: смотреть на данного гражданина, с какой-то там особой долей жалости — я уже не могу. Умом понимаю, что в журналисты идут если не самые любопытные, то заёбистые, но… На кой хрен ты лез туда, где почти с гарантией убьют? Просто подобрав на дороге мусор, по сути?… С таким же успехом можно найти в ближайшем перелеске использованный презерватив (потенциально — с чужим ЗПП), напялить эту гадость себе на хрен, и прыгнуть в здоровенное осиное гнездо. В надежде, что защита-то! Защита!…
Мда.
Мозги себе купите, ребят!
Хотя этот, вполне вероятно, после такого залёта уже поумнел… Сейчас и выясним, кстати. По дальнейшей реакции.
Неутешительный прогноз Вагановича он выслушал с совершенно спокойным лицом. Через силу улыбнулся:
— Ну значит, так тому и быть… Знаете, я настолько долго был в шоковом состоянии, что сейчас начал ценить любые искры надежды… Спасибо. Да, хотел спросить… Василиса, верно?
— Да, меня так зовут.
— Василиса, скажите… Вы — интерн?
— Хм. В некотором роде.
— Тогда… Вы — целитель? Иначе зачем вам смотреть на такого некрасивого инвалида, как я?
— Константин, в первую очередь я охотница. А уж потом — целитель-криворучка… Зачем и почему? Да всё просто: потому что людей я хочу лечить, а не калечить. А образование у меня совершенно другого профиля… Поэтому учусь сейчас. Голая магия, и все эти чудеса — не панацея. Нужно понимать архитектуру человеческого тела. Как минимум. Поэтому извините, но сегодня вы были моим материалом для наблюдения за работой профессионала…
— И вы будете меня лечить? Магией?
— Ну… — покосилась на Вагановича, ожидая его подтверждающего кивка. — Если вы изъявите согласие — то да. В ближайшие же дни, как только я отработаю до автоматизма полный перечень необходимых действий, могу рискнуть взять вас в первопроходцы. Но буду откровенна: это лишь в том случае, если вы готовы умереть. Я не врач, вы — не охотник. Да вы даже не военный или спортсмен… Те, всё ж, покрепче будут. Так что гарантий — никаких.
— Знаете, — усмехнулся писака. — Умирать бы не хотелось… Только вот и жить слепым я не хочу. Вдруг оказалось, что таким я особо никому не нужен, понимаете? Даже своей бывшей жене, у которой теперь двое детей, от другого… И даже своему почти взрослому сыну. У него свои проблемы, у меня — свои… Да и в редакции… Но что сотрясать воздух?
— Хм.
— Знаете, господа… — мужчина устало прикрыл рукой уродство. — Если это реально… Ну, хотя бы на пять процентов… Вы мне позвоните, пожалуйста, как только соберётесь. А я… Я — приеду. И согласие подпишу. К счастью, я пока вправе распоряжаться собственной жизнью, опекунство надо мной никто не оформлял, — повода не было… Несмотря на затяжную депрессию.
— Почему? — внезапно подал голос Ваганович, сидя за рабочим столом и заполняя нашу версию эпикриза.
— Да потому… Что наверное, лучше сдохнуть на операционном столе, принеся последнюю пользу обществу… Нет, ну и надежду, конечно, никто не отменял! Но суть в том, что жить, вот так — я больше не могу. А с крыши спрыгнуть — это некрасиво, дворники будут ругаться… Да и детям — детям зачем на такое смотреть?…
***
— Определённо: доля логики в его словах есть, — пожал плечами офтальмолог, стоило двери закрыться за пациентом и выделенным ему на территории ЗД “Сокольники” сопровождением. — Советую вам рискнуть, Василиса… Разумеется, для начала полностью отработав всё, что сможете, на обезьянах. Он — фаталист, и это сильно облегчает вам задачу…
— Пожалуй…
Да, наверное этот “Константин” таки станет моим подопытным “кроликом”. Рисковать на Азамате и ему подобных я не могу. За Азамата нам башку открутят… Да и лично мне стеснительный любитель рубашек в клеточку — просто по-человечески нравится. Уж очень он милый парняга. У которого стопудово есть любящая мама…
Короче: я буду волноваться! А это — лишнее. Потому что первая взаправдашняя операция на живых людях сама по себе волнительна. А глаза так и вообще — штука зело сложная. И работа нужна виртуозная — там мозг рядом. Молчу о прочих подробностях…
Ну а этого мужика я знать не знаю, раз. Два: он уже совершенно взрослый — сорок семь лет. Сыну его тоже — даже не двадцать, а почти двадцать пять. С женой разведён, прочих родственников (по крайней мере, близких) — не имеет. На работе теперь тоже — нескладуха. Так что…
Сильно плакать никто не будет.
Решено.
— Семён Ваганович… А когда, говорите, я смогу потренироваться на мартышках?
— Ближайших два дня я занят — профосмотры. Можете пока у Коловрата побегать — или Житова попросить, о паре общих лекций… Да, кстати. У нас ещё нейрохирург хороший, Роман Ильич. Можете через профа обратиться к нему. Пусть расскажет, что да как бывает на их операциях… Тоже — полезно. Ну а дальше… В общем, вы пока посидите в Сокольниках. Как только освобожусь — свистну.
— Ясно, спасибо.
— Да всегда пожалуйста, Василиса, всегда пожалуйста, — пробормотал врач, вопросительно пялясь в чьи-то рентгеновские снимки на экране. — Вы, кстати, свободны. Берите на тумбочке книжку — английский же знаете?…
— Знаю, но не ту терминологию учила…
— Не страшно. На два дня она ваша. В ординаторской поищите второй словарь. Один экземпляр разрешаю взять, на тех же два дня. Только потом не перепутайте. Эту — в библиотеку, словарь — обратно в ординаторскую… А то нам их вообще — прошлые практиканты дарили… Да. И можете идти, снова пугать Коловрата…
— Хаха…
— Угу, ха-ха, Василиса. Хорошо, что ваш мастер бритый. Уже, полагаю, раза два с вами поседел… Хотя лично у меня к вам нареканий пока нет.
— Обнадёживает…
— Да, меня тоже. Всего хорошего, Василиса.
— До свидания, наставник.
— …Вот же зараза, — пробормотал Ваганович в закрытую дверь. Запоздало осмыслив этот наезд.
А я шла и улыбалась.