Ложась, как слой пепла под пламенем,

Отрекся ли я

Нет, я сплю и, несмотря на власть ночи,

Понимаю, словно ребенок, что скоро

Проснусь.

Зародыш и Разум: вот два полюса бессмертия поэта. Зародыш позволяет ему возродиться, разум – продолжить существовать. Юность его образов, подлинность его человеческой значительности гарантируют ему вечное возвращение. Поэма, отмеченная искренностью и непосредственностью, – это зародыш вселенной, в ней заключена всемогущая мудрость; это человечество в сжатом виде. «Одна-единственная искра, – говорил Уильям Блейк, – содержит в себе целый ад»[254]. У Поля Элюара искра еще могущественнее: она сжигает самый ад, сжигает давние обломки человеческого сердца, она уничтожает шлаки, которые замедляют горение. Искра – это зародыш огня, центр человеческого сердца. Искра у Элюара – это эмблема свободы. Прочтите все его стихотворения. Выхватите частицу огня, который по ним пробегает, и вы узнаете, откуда приходит свет. Да, у Элюара образы развиваются бурно, растут быстро, растут прямо. У Элюара образы правы, и знают об этом. От них исходит уверенность того инстинктивного разума, который помогает людям в общении, если в атмосфере, где они находятся, царит здоровая, бодрая простота.

Какая это безмерная радость – видеть правоту в самом сердце слов, причем сразу, потому что слова возвращены своему изначальному пламени, потому что

Слова, застрявшие в адской теснине,[255]

возвращены силам поэтического изобилия, симпатии здорового воображения.

Задолго до того как Элюар написал «Феникса»** – этот палингенез огня, – он, словно Прометей, даровал огонь*** всем своим образам, уронил живительную искру созидания во все свои поэмы. Цветы уже превратились в светлячков, они летают над полями:

Розовые, зеленые и желтые поля —

это сверкающие насекомые[256].

А скрытые в земле зародыши, эти прообразы людей, уже знают, что их миссия – вывести колос под дневной свет, умножить урожай, созданный людским трудом и разумом.

Темный зародыш пшеницы смотрит на солнце[257]

– это диалектика изначальной жизни и завоеванного света. Поэт советует всем силам природы выйти из тьмы, победить хаос и посмотреть наконец на солнце.

Ибо всякая жизнь хочет света, всякое существо хочет видеть ясно.

И стихотворение предлагает нам тысячу советов, как научиться видеть, как найти в себе мужество смотреть на солнце. Так поэт развивает в нас субъекта, который смотрит, который постигает мир, глядя на него прямо. Какую совокупность ясных, ясновидящих, освещающих взглядов мы встречаем в стихотворениях Элюара! Желание видеть и желание заставить видеть – вот что воодушевляет поэта.

Но этим пламенным взглядом поэт еще и преображает мир. Мир уже не такой непроницаемый, после того как на него взглянул поэт; мир уже не такой тяжеловесный, после того как поэт придал ему подвижность; мир уже не такой порабощенный, после того как поэт прочел истину о свободе людской, написанную на полях, лесах и садах; мир уже не такой враждебный, после того как поэт даровал человеку сознание собственной отваги. Поэзия непрестанно напоминает нам, что человек родился. Вот существо, которое видит достаточно ясно, чтобы стать зародышем-творцом власти над собой и власти над миром:

Все эти магические взгляды вы найдете в стихотворении «В масштабе человека»[260]. Мы могли бы проанализировать это стихотворение, как и многие другие стихотворения Элюара, в свете обновляющейся жизни, в свете неотрансформизма, перекраивающего всю планету, от природы до человека. Надо думать, этапы развития живых существ предначертаны теми же силами, которые совершенствовали зрение. Но поэт предоставляет нам поэтические доказательства этого восхождения. Поэт, написавший «Плодоносные глаза – Дать увидеть – Увидеть»[261] во многих своих стихотворениях сконцентрировал силы видения. Он сумел выразить динамизм ясности, которую обрел Человек, силу очеловеченного света.

Поэтому, размышляя над тем или иным стихотворением Элюара, мы познаем мощь неотрансформации воображения. «Дать увидеть» – значит создать образ. То, что прежде не умели разглядеть, то, что затерялось от невнимательности при близком контакте, теперь стало новым объектом для нового взгляда. Взгляд, который обрел элюаровскую зоркость, отрекается от бесполезного прошлого; ему открывается ближайшее будущее – благодаря красоте образов. Поэт умеет найти красоту в образах, даже когда они туманны. Так он приоткрывает для нас суть судьбы человеческой. Иными словами, помогает распознать силы, управляющие судьбой, как сказал бы Бодлер.

Вы спросите: многого ли можно ждать от такой судьбы, которая обещает открыть дверь в будущее с помощью прекрасного, радостного, утешительного образа? Но силы будущего – это силы, которые с готовностью приходят к нам на помощь. Впустите в сердце человеческое зародыш счастья, зароните искру надежды, и в нем сразу же загорится огонь – управляемый огонь, огонь, подчиненный разуму, – который преобразит всю его жизнь.

Поль Элюар сказал, что поэт – это тот, кто вдохновляет[262]. Да, но это еще не всё: открывая для нас путь вдохновения, он передает нам динамику пробуждения. Во всём наследии Элюара я не знаю ни одной строки, которая могла бы оставить читателя в болоте отчаяния, в застое безразличия, в пошлости и монотонности эгоизма. Чтобы читать Элюара, надо испытать гуманизирующее воздействие Элюара, надо любить всё, что нас окружает, любить жизнь, любить людей.

Но эта троякая привязанность не передается нам как общее положение философии, как общий урок морали. Она дается нам в деталях стихотворения, во внутренней энергии строки:

С огнем песни, в которой нет ни одной фальшивой ноты.[263]

Прекрасная строка сразу же превращается в горючее, в указатель пути к счастью, к просветлению, прямому пути честности и здравомыслия: кто пройдет по нему до конца, обретет мужество. Стихотворения Элюара – диаграммы доверия, образцы психической динамизации:

Очарованный отдых сменил усталость.[264]

Если вы под воздействием внушения способны пробудиться – то есть пережить второе рождение, обновление, возврат в юность, – то вас не удивит поэтическая мощь строк, объединенных под знаком феникса. Здесь мы снова получаем в дар момент конденсации особых сил. В сборнике «Феникс» каждое стихотворение – это сконденсированный миф, омоложенный миф, миф, в котором оставлены лишь самые необходимые для души витамины. История религий сохранила для нас тысячи легенд о птице, которая сама приготавливает для себя костер, собирая драгоценные ароматические травы, ладан и ветви лавра. А Поль Элюар осовременивает этот синтез ароматов, добавляя к нему крепкую смесь смолы и вина:

Когда костер для всесожжения готов, феникс воспламеняется, словно поэт, от наполняющего его жара, и сгорает дотла, до горстки пепла. В один день он блистает, как заря, и погребает себя во тьме. За один день он успевает увидеть весну и осень, вешнюю силу и вечернюю мудрость. По одной из легенд, у феникса 365 перьев. Это означает, что у него два возрождения: собственное ежедневное возрождение из подземелья ночной тьмы:

О слава, подземелье стало вершиной.[266]

– и возрождение солнца, которое возвещает абсолютную правду весны:

Наша весна – весна, которая права.[267]

Феникс с его 365 перьями – поистине птица элюаровского гения, символ жизни, в которой каждый день претворяется в стихотворение, а каждый год отмечен поэтическим сборником.

Когда наступает вечер жизни, феникс поистине юн в своей мудрости, силен в своей мудрости. Разум сберегает его зародыш. Он хранит в зародыше мудрость, накопленную за долгие прожитые годы. Феникс – сам себе отец, даже в смерти он не перестает верить в жизнь, воспринимая свое творческое наследие как ее потустороннее продолжение, не перестает верить в грядущее возрождение, залог которого он видит в человечности своей поэзии. Да, это Поль Элюар.

Он возродится. Он возвращается, как только мы открываем книгу. Он освещает стол, где лежит книга, которую мы только что открыли. Он жив, как та легендарная птица. В его книге, как и в легенде

У всего вокруг – цвет зари.[268]

Он жив для вас, для всех, в образе, явившемся как раз вовремя, чтобы разбудить вас, чтобы открыть вам жизнь ума, жизнь сердца, жизнь, которая становится дольше уже от одного того, что опять и опять начинается, начинается заново, с молодыми силами, прошедшими очищение огнем. Миф о фениксе – это миф о бесконечном возрождении, о диалектике жизни и смерти, диалектике экстремальной, разумеется, ибо и сама жизнь экстремальна, жизнь, встречающая на своем пути страдания и разочарования, смерть и поражения

В стихах Элюара сочетаются и поддерживают друг друга новизна и надежность. Прочное и подвижное уже не мыслятся как противоположности. Зародыш и разум становятся союзниками. Возвышенная простота образов позволяет им быть прекрасными и в то же время правдивыми. Вот почему поэзия Поля Элюара всегда будет гуманизмом в действии****, неиссякаемым источником обновления для человечества.