– Это направлено против меня, Джованни. Это направлено против меня и партии. Ты тут ни при чем. Если бы вместо тебя я бы поддержал в качестве кандидата… даже не знаю…

– Нет, Клаудио. Проблема заключается исключительно во мне, в Джованни Фальконе.

– Да что ты такое говоришь.

– Кроме того, мой коллега не осознает, что таким образом подставляет меня. Показывает меня как человека, который стоит за решениями министра. Они никак не оставят меня в покое, Клаудио. Нет и нет.

И неясно, кто из них прав, министр Мартелли или Джованни Фальконе. Узнать это было бы интересно, но не слишком полезно, потому что дела идут своим чередом. Высший совет собрался, чтобы рассмотреть кандидатуры на должность национального прокурора по борьбе с мафией, то есть руководителя структуры, которую газеты окрестили Суперпрокуратурой.

Два дня назад, 24 февраля, во Дворец маршалов вызвали девять претендентов: Франческо Амато, Луиджи Ломбардини, Итало Орманни, Доменико Синьорино, Джанкарло Армати, Антонио Марини, Антонино Лойяконо, Агостино Кордову. Фаворитов, однако, было трое: помимо Фальконе, прокурор Чивитавеккья, Антонио Лойяконо и Агостино Кордова. Кроме прочего, невзирая на авторитет кандидатов и соответствующий опыт, сразу же стало ясно, что один из них, Фальконе, – «кандидат министра», а еще двое представляют собой оппозицию правительству, подозреваемому в желании управлять судебной жизнью страны с помощью «дружественного» магистрата, который, как сказал по телевидению адвокат Галассо, заседает «во дворце правительства».

И неважно, что он оказался там как проигравший в игре «займи стульчик»: кресла буквально вытаскивали у него из-под зада без лишних формальностей. Значительная часть страны уверена, что Фальконе лучше бы сидеть тише воды ниже травы, со связанными руками и заниматься незаконными подключениями к электросети, а не лезть в политику. В грязную политику, пропитанную зловещими связями, подругу сильных и мучительницу слабых. В политику, которая, в свою очередь, ничего не сделала, чтобы обелить свой образ. Напротив.

Между тем 17 февраля карабинеры арестовали в Милане инженера Марио Кьезу, члена Социалистической партии Италии – партии министра Мартелли и Беттино Кракси, – с карманами, раздувшимися от семи миллионов лир, полученных в качестве взятки. Он получил их от владельца клининговой компании, который рассчитывал выиграть подряд на уборку в Пио Альберго Тривульцио, старейшем в Италии доме престарелых, президентом-попечителем которого являлся Кьеза. Кьеза не знал, что предприниматель связался с магистратом Антонио ди Пьетро и что, как только деньги окажутся переданы ему, на него сразу наденут наручники. Так оно и произошло. Но тем дело не кончилось. Арест Кьезы, похоже, только начало гораздо более глубокого расследования, цель которого – разрыть прогнившую итальянскую политику и, пробурив правительственные партии, заняться и оппозиционными. Судьи назвали это расследование «Чистые руки». Кроме того, за несколько дней до ареста Кьезы президент Республики Франческо Коссига – еще один враг Высшего совета магистратуры, который за последние годы никогда не щадил совет в лобовых атаках, – распустил обе палаты парламента, запустив предвыборную кампанию. Тандем, образованный социалистами и Христианско-демократической партией, слишком уж зажился, пора вставить ему палки в колеса. Пусть засбоит, пусть возвращается в гараж. А с ним и все те, кто хотел покрутить педали.

– Повторяю тебе: проблема во мне, – говорит министр. – Но игра еще не закончена.

– Что?

– Номинировать кандидата можно только с согласия министра, и никак иначе.

– Что ты хочешь сказать?

– Что через два дня на этот стол ляжет папка Высшего совета с досье на трех выбранных кандидатов. Я должен буду их подписать и вернуть в Совет, после чего тот официально представит кандидатов.

– Да, это я знаю, но остального не возьму в толк.

– Остальное заключается в том, что я хочу это прояснить. В Совет я отправлю не подписанные документы, а письмо с просьбой предоставить всю документацию, которая мне нужна для оценки кандидатов. Ситуация деликатная, и я хочу подойти к принятию решения со всей скрупулезностью. Я хочу знать, какие критерии оценки использовались. Я хочу ознакомиться со всей документацией, которую кандидаты предоставили в поддержку своих ходатайств. Я хочу получить полные протоколы всех слушаний. И кассеты с их записью. В таком случае, да, номинация может быть произведена с согласия министра.

– Но так ты развяжешь войну… – говорит Джованни.

– Нет, я просто выполняю свой долг. И потом, если война и идет, то уж точно не я ее развязал. Если война и идет – а повторюсь, никакой войны нет, – то только идиоты будут стоять неподвижно, пока в них стреляют. Это в случае войны. Но войны нет.