Рюкзак весил больше, чем хотелось бы, но деревяшки, взятые в трактире, ей понадобятся. И значит, альтернативы нет. Снегоступы обеспечивали прекрасное сцепление с плотным снежным покровом. Телескопические палки выручали в остальном. Зои старалась максимально перенести нагрузку на ноги и правую руку, чтобы уберечь забинтованную и ноющую из-за раны левую. Время от времени раздавался внезапный треск, когда очередная буковая ветвь ломалась под тяжестью снега. Лес напоминал строй бурых скелетов из-за торчащих стволов и голых веток. Поэтому при восхождении возникло ощущение растерянности, все более зревшее при виде гигантских гор, которые, искрясь снегом на склонах, возвышались над Зои.

С самого приезда горные вершины тревожили ей душу. Конечно, кошмар, нагнетаемый воронами, так затянул ее в самую гущу трагедии, что ощущение подзабылось. Но теперь, когда Зои оказалась наедине с горами, тревога вернулась. Не то чтобы Зои боялась не справиться, нет, она хорошо тренирована. И не то чтоб она опасалась неправильно поступить – что еще придумать, если только, как выразилась старуха Рауна, не предложить себя стае воронов самым простым и явным способом? А вот притяжение Лунной горы и предчувствие, что там ее подстерегают ловушки, волновали Зои, – казалось, вершина подкарауливает ее, пугали непредсказуемые угрозы. Похожее ощущение посещало ее в Солнечных горах. Они хоть и не особо высокие, но славятся труднопроходимыми подъемами и внезапно образующимися в ледяных скалах глубокими разломами, куда, словно в адскую воронку, может затянуть даже опытного альпиниста. Лунная гора производила на Зои такое же впечатление.

Очень скоро ей придется преодолеть ведущую к вершине теснину. Сильный ветер наверняка превратил засыпавший ее снег в лед. Самый настоящий ледопад. Зои наденет кошки и будет аккуратно, но уверенно форсировать этот природный скользкий водосток. Она отлично знала, что представляют собой подобные восхождения, и понимала, что обильные снегопады, вроде вчерашнего, могли удивительнейшим и опасным образом преобразовать проход.

Сильно выдохнула в который раз. Белое облачко пара вырвалось изо рта. Нужно поторапливаться. Каждый последующий миг может стать роковым. В конце концов, идея усмирить воронов – всего-навсего плод чужих измышлений, легенда, мистическая история, не гарантирующая удачу.

А если, добравшись до самого верха и выстроив гептаграмму из семи крестов вокруг верхушки, ей не удастся вступить в контакт с жуткими птицами? Ведь весь расчет, что вороны явятся принять ее жертву, построен на убеждениях многовековой давности, опирающихся на фреску, где изображено сожжение на костре.

А если птицы не прилетят?

Какая гарантия, что ее попытка не окажется напрасной?

Рауна подсказала ей предложить свою боль. То есть имела в виду отдаться этим диким тварям на съедение… И Зои на самом деле готова пожертвовать собой?

Законные вопросы, которые, однако, не существовали для той части ее сознания, что отказывалась думать, а вместо этого доверилась неизбежному року или неподвластному инстинкту.

Зои сомневалась, что идея с этим странным воображаемым костром окажется полезной, но была готова поклясться, что вороны ее точно не убьют.

Шансов прикончить ее им выдалось предостаточно, и все-таки каждый раз они сохраняли ей жизнь: это уж точно что-нибудь да значит. И потом, в видениях, вынуждавших Зои опускаться на колени, ей являлась женщина, на которую она действительно похожа.

Зои ускорилась. Клубы снега летели из-под снегоступов. Деревья редели, и все чаще снежное покрывало, так похожее на белое облако, вспарывали заостренные откосы прекраснейших скал.

Деревья расступались чем дальше, там больше. Скоро придется надеть кошки.

Пробежалась еще немного.

Наконец, когда снег превратился в ледяную корку, а пейзаж стал диким и безжизненно-серым, кроме заснеженных участков, конечно, Зои прикрепила снегоступы к рюкзаку и надела двенадцатишиповые кошки, в которых восемь шипов – на передней части стопы и четыре – на пятке. Достала ледорубы и, цепляясь ими за скалы, начала трудный подъем.

* * *

Лунная гора быстро показала все свои достоинства: труднопроходимый рельеф с крутыми и обрывистыми склонами и ледяным ветром, хлеставшим по камням и по лицу. Во время восхождения внезапно могли обнаружиться расщелины, скрытые под снегом, который намели дующие вдоль и поперек потоки ветра. Острые ледяные шпили в любой момент могли сломаться и рухнуть прямо на Зои. Она лезла по широкому склону, словно паук; знала, что нужно спешить, но помнила об осторожности, диктуемой здравым смыслом.

Она часто ходила в горы, особенно по ледопадам, и быстро стала опытным альпинистом, несмотря на возраст, но эта проклятая гора вела себя предательски и была полна сюрпризов.

Зои глянула наверх и увидела выступ – явно непреодолимый. Задержалась, чтобы перевести дыхание. Зацепилась ледорубами и кошками. Посмотрела вниз. Вспомнились многочисленные напутствия и советы наставников-альпинистов. Среди их предупреждений одно особенно – то, что уберегало от падений. Она заучивала его, повторяя во время восхождений: укрощай инстинктивное желание сделать все побыстрее. Нельзя не думать и недооценивать гору.

Ошибившись, альпинист рисковал падением. Это было в порядке вещей. И если такое случалось, он мог пролететь несколько сот метров, даже километр, в зависимости от сложности и высоты вершины. Тело никогда не падает просто вниз, оно бьется о различные выступы, валуны, гребни. А иногда и отскакивает от них. Разыскивая упавшего товарища, альпинисты обычно вынуждены идти по кровяному следу, который часто прерывается, а завершается раздавленным всмятку трупом с вырванными членами, костями, мясом.

К счастью, Зои никогда не приходилось спускаться в поисках останков погибшего товарища по связке. Но, взбираясь на очередную вершину, не раз и не два она повторяла себе это своего рода трагическое предупреждение, – чтобы и мысли не возникло подвергать себя необдуманному риску.

Предосторожность – лучший советчик. Идти в горы и трястись от страха – скверная тактика при восхождении, но и такая же неподходящая тактика – испытывать самоуверенность и превосходство.

Зои хватало опыта, чтобы понимать, что ей под силу, а что нет. Если она сомневалась в маршруте или тропе, предпочитала найти более подходящие.

Так что сейчас она не позволит себе потерять терпение и максимально сосредоточится. Вершина, куда взбиралась инспектор, не слишком знаменита, но то, что ее высота более двух тысяч пятисот метров, уже требовало очень внимательного подхода.

Зои продолжила восхождение.

Аккуратно просчитав движения, развернулась и вытащила из прочного льда клюв правого ледоруба, удерживаясь на левом и упираясь шипами кошек в обмерзшую скалу, с усилием всадила клюв выше. Оттолкнулась ногами и продолжила подниматься, пытаясь по возможности беречь левую руку, хотя уже стало ясно, что рана снова открылась.

Ее пронзила острая боль. С каждым ударом ледоруба мышцы и кожу словно вспарывало острым лезвием. Но иначе никак. С одним ледорубом тут не влезешь.

Зои продолжала перемещаться в заданном ритме: контролируя дыхание, распределяя равномерно силы, ускоряясь ровно настолько, насколько знала, что может себе позволить. Сжав зубы, выбралась на плато – довольно удобное, самая настоящая скально-ледяная терраса – здесь она подумает, как обойти выступ, и отдохнет немного. Ясно осознавала, что ветер и рана сказываются на ее скорости. Времени затрачивалось больше, чем хотелось. Но Зои не представляла, что еще предпринять. Хоть бы снег перестал идти.

Оглядевшись, она увидела на склоне многочисленные острые торосы – большие и малые. Прикинула, что ей предстоит примерно метров сто крутого подъема, за которым виднеется новое плато, а после придется снова лезть наверх, к узкому перевалу; дальше по хребту она доберется до широкой, необычной формы вершины, напоминающей висящую в воздухе покрытую льдом скальную плиту.

Зои продолжила восхождение по узкому проходу вдоль отвесной скалы, держась слегка правее. Ледорубы и кошки гарантировали устойчивое сцепление, хотя пару раз ей все же пришлось зависнуть и качнуться над бездной, чтобы сделать необходимый рывок для дальнейшего подъема. У нее появилась одышка. Напряглась, чтобы получше прислушаться к себе. Замедлилась, выдерживая постоянный темп.

Наконец добралась до плато, откуда шла тропа к узкому перевалу и затем к последнему хребту.

Огляделась. Она находилась на высоте примерно две тысячи пятьсот метров. Присмотревшись, заметила суровые рельефы Кол-Нудо и Тевероне. Величественные, грозные горы, похожие на древних стражей, призванных охранять небесные врата, казалось, наблюдали за ней.

Зои кивнула, словно горы могли как-то отреагировать. Ощущения были сильнее ее. Она немела перед этим завораживающим видом, сердце выскакивало из груди. Прислушалась. Тишину нарушал лишь свист ветра.

И все же Зои знала: если ей повезет, если она, погрузившись душой в это пространство, будет внимательна, то сумеет различить голоса тех, кто побывал в этих горах до нее. Величественные хребты хранили бесчисленное множество жизненных свидетельств целых поколений людей. Они спрятаны в скромном великолепии их обрывов, узких проходов, отвесных скал и неприступных вершин, покорить которые оказалось под силу лишь немногим мужчинам и женщинам.

На вершине Зои ощутила чувство единения с этой землей. Казалось, она, поднявшись по крутому обрывистому ледопаду и дойдя до этой точки, исчезнет прямо сейчас, растворится, став частью сверкающей поверхности, цветом похожей на лунную пыль.

Теперь Зои поняла, почему так назвали эту вершину.

Посмотрела с высоты на пройденный путь, различила четкую ровную форму месяца: будто ледяная изогнутая дорога пролегала по склону великолепной горы, теперь принявшей ее с распростертыми объятиями.

Глубоко вздохнула.

Услышала клекот сокола.

И этот резкий крик напомнил ей причину, по которой она здесь оказалась.

Нужно было пошевеливаться.