Марко тонул в ее глазах. А взамен получал, как и в первый раз, то же самое ощущение бесконечной грусти, как будто затягивающей его, но вместе с тем обретал непоколебимую решительность. Он пока не понимал почему, и все же при взгляде на Зои в нем появлялись силы, чтобы бороться с любой неприятностью. Даже наихудшей.

В последний раз уставился на инспекторшу и перевел взгляд на мать. Внимательно посмотрев на нее, взял за руку и спросил:

– Папа ведь умер, правда?

Анна слова не могла вымолвить. Но для такой правды слова не нужны. Ограничилась кивком.

– Вороны?.. – продолжил сын.

– Да.

Марко оборвал последнюю нить, связывающую его с неопределенностью. Позволил себе выждать, прежде чем сделать это. Но решился. И сейчас знал. Как ни крути, но и у матери, и у него гора с плеч свалилась. Она наконец-то сообщила, Марко наконец-то узнал. Выдохнул в итоге с облегчением. Ему это было нужно. Трагическая болезненная развязка. Кажется, все это время он сдерживал дыхание. Хотя с самого начала думал, что просто дает себе шанс, только очень быстро понял: ждать – это всего лишь врать самому себе. Зачем? Только чтобы делать вид и играть не свою роль? Незачем – вот ответ. Он любил отца, со всеми его недостатками и достоинствами, которыми тот обладал в огромном количестве. Тем более стоило расплакаться, излить в слезах тоску и боль.

И, несмотря на то что он приказал себе не поддаваться эмоциям, слезы потекли по щекам. Было не по себе, оттого что он хотел выглядеть сильным. Кусал губы. Не должен, не перед Лу. Но именно она первая обняла его.

– Поплачь, Марко! – мягко напутствовала девушка. – Пусть текут. Я здесь, с тобой.

Он не ответил. Так они и стояли. Анна обняла их. В этот момент они были едины. Ни сын, ни мать не знали толком ничего о Лу, но вместе будто образовали новую семью; Анна в этом объятии словно забылась в безмолвной клятве.

Марко вспоминал каждое мгновение, когда ему стоило бы побольше времени провести с отцом. Как же хорошо было обсуждать с ним романы Стивена Кинга, или «Ворона», или говорить о Брендоне Ли, или школьных уроках, хоккее, да о чем угодно, что приходило в голову. Только Марко не ценил этого. Ему и в голову не приходило интересовать жизнью отца, хотя следовало бы, не говоря уже о его работе, проблемах, непонимании.

Он чувствовал, что предал отца, думал только о себе и таким образом позволил судьбе забрать его; как будто, почти не уделяя времени отцу, он сам дал ему повод уйти.

Из всех угрызений совести это оказалось самое тяжкое. И теперь оно подкатило к горлу, словно кусок проглоченного впопыхах мяса, и встало поперек, ему будто стыд мешал дышать.

– Я недостаточно сражался, чтобы он остался с нами! – произнес Марко безутешно, и целые ручьи слез покатились по его лицу.

Анна, он и Лу втроем беспомощно осели на холодные церковные камни. Но затем парень неожиданно с силой вырвался из их объятий.

– Пустите меня! – крикнул он и, пока Анна и Лу смогли хоть что-то сообразить, молниеносно рванул к двери. Так быстро добежал, что ничего не подозревающий охранник опешил; парень успел ткнуть его локтем под ребра и раздвинуть огромные деревянные створки.

* * *

Внезапно Зои заметила, как в центре черного прямоугольного проема двери, открывшейся в ночной простор, мелькнула фигура Марко.

Бросилась следом.

Ни под каким предлогом она не позволила бы ему уйти. Они слишком многое пережили вместе. И потом, она обещала его матери, которая ей сразу понравилась. А также и Лу; по всей видимости, девчонка каким-то образом представляла собой будущее Марко.

Зои отлично поняла, что случилось. Он потерял отца и только что узнал об этом. Она тоже испытала подобное чувство – тогда посреди огня; даже если ей и повезло больше, чем этому подростку.

В мгновение ока она оказалась на улице.

Снег прекратился.

Но то, что они увидели с Марко, не поддавалось никакому описанию.

– Не двигайся! – закричала Зои, прикрывая створки за спиной.

Впереди стояла свора волков. Оскалив клыки, они злобно смотрели на них. Над этими зверюгами с граем кружили вороны, выкрикивая смертельную считалку.

Зои догадалась, что именно черные птицы и привели в эти места волчью свору. Но разве такое на самом деле возможно?

И что будет теперь?