День выдался тяжелый. Ночь Риккардо провел в подсобке винотеки. Знал, что соглашение с американским дистрибьютером уже на мази, но думал, по крайней мере еще одна консультация понадобится.

Он выехал задолго до рассвета и уже был на подъезде к Рауку.

Надеялся увидеться с Марко за завтраком. Потом отвезет его в школу.

Вел машину не напрягаясь, знал трассу наизусть.

Слышал из метеорологических прогнозов, что днем ожидается снегопад, но в это время он уже окажется дома.

Горные виражи следовали один за другим. Наконец-то дорога пошла мягкими спусками-подъемами, пролегая где вдоль, а где через густые сосновые и еловые леса. Старенькая «Ауди-4» была на загляденье шустрая. Он мог поменять ее, ей уже лет десять стукнуло, но так обожал эту машину, что не представлял, как с ней расстаться.

По обе стороны трассы снежные навалы напоминали о том, сколько осадков выпало в предыдущие дни. Впрочем, дорога очень неплохо почищена. Конечно, попадались и наледи, как без них, но достаточно лишь избегать таких участков. А для того, кто родился и вырос здесь, разве же это проблема?

Наверное, поэтому Риккардо и не сразу заметил, что происходит за окнами машины. Однако все-таки кое-что привлекло его внимание. До него донесся странный звук – типа назойливого гомона, шума, который действовал на нервы и, казалось, заметно нарастал.

Вначале он не понял, что творится, и для того, чтобы разобраться, покрутив ручку стеклоподъемника, опустил окошко.

Догадался, что доносящийся откуда-то звук напоминает шум крыльев – словно десяток или, точнее, сотня обезумевших пернатых трепыхаются в закрытой картонной коробке.

Он осознал это в последнюю минуту.

Кишащий черный след растянулся по всему небу. Копошащаяся масса заполонила пространство. Птицы, развернув огромные крылья с почти металлическим блеском, погрузили местность во мрак. Это была самая невероятная стая воронов, которую он когда-либо видел в жизни. И двигалась она в одном конкретном направлении – словно у нее имелась цель.

Риккардо предугадал, что ею является, как бы безумно и абсурдно это ни звучало, он сам.

За считаные мгновенья лобовое стекло его «Ауди-4» полностью облепили гигантские вороны, причем набились они так плотно и тесно друг к другу, что абсолютно лишили Риккардо обзора.

Он решил посигналить клаксоном, ему показалось это наиболее логичным в такой ситуации. Надеялся испугать и заставить улететь ужасных птиц, но те вместо ожидаемой им реакции принялись долбить своими огромными мощными клювами лобовое стекло.

Риккардо посигналил снова, уже подольше. Ничуть не напуганные, вороны настойчиво продолжали колотить клювами. Через нескольку секунд после того, как все это началось, Риккардо полностью потерял контроль над машиной. Не справился с управлением.

Слишком поздно обнаружил, что несется в снег к краю проезжей части. Машина пробила белый барьер, и ее вынесло с трассы.

В миг, когда вороны снова взвились в небо, «Ауди-4» влетела в ствол огромной сосны. Удар был убийственный.

Риккардо подбросило на сиденье и вышвырнуло через лобовое стекло. Он пробил его и, пролетев через капот и приземлившись на обледенелый наст, дважды перевернулся.

Так там и лежал на спине – умирающий без сознания. Но не настолько, однако, чтобы не почувствовать ледяные тиски, сковавшие плечи, бока и, казалось, предвещавшие ему суровый холод смерти, которая наступала, лаская, будто любовница, его разбитое тело.

И вот тогда-то вороны принялись пожирать его.

Пока он еще был жив.

Чувствовал, как их клювы – черные, будто ночь, и сильные, словно стальные крюки, – выдирая куски мяса, добивали его с невиданной жестокостью. Он едва кричал на последнем издыхании.

Жуткое зрелище.

Наконец увидел гигантского ворона, парящего прямо над ним. Огромная птица с большими черными глазами, отливавшими синевой, казалось, изучала его. На миг у Риккардо возникло ощущение, что его засасывает вихрь.

После он почувствовал кончики крючковатых когтей на горле, а затем – как черный клюв выклевывает ему глаза.

Умер истерзанный, как животное.