Ее трясло. Она не знала, сколько простояла с ножом в руках, словно потеряв счет времени. Боялась, что он вернется и порвет ее на куски. Фульвио – такой человек: мог быть жестоким и не принимал отказов.

Как только отпустило, сознание тут же перенесло ее на три месяца назад, когда они только начали спать с ним. Она решилась на это, чтобы отомстить Риккардо. Взять реванш, после того как оказалась практически устраненной, забытой и одинокой. Начиналось все, в общем-то, даже очень неплохо. Она снова почувствовала себя нужной, даже снова желанной. А ведь уже и забыла, что это значит.

Так, день за днем, при каждом удобном случае, звала Фульвио составить ей компанию. Трахались в каждом углу. Даже в дровяном сарае, и ей все нравилось. Риккардо и в голову не приходило, что она способна изменить ему. Много лет назад, наверное, еще и пришло бы – в тот период, когда он ударился в работу, словно пытаясь хоть что-то предложить ей взамен, будто ее красота, о которой говорили мужчины, – кредит и он обязан его оплатить любым образом. Знал, что сам не особо привлекателен, но так и не понял, что для нее это не имело никого значения.

Когда они познакомились, Риккардо был очень милым, заботливым, обходительным. Радовал ее и при любом случае – куда бы они ни шли – старался открыть дверь и пропустить ее первой. Ей очень нравились его галантные манеры вместе с волевым и решительным характером. Но с годами, по мере того как рос его авторитет, ее значение стремилось к нулю; предпринимательская деятельность, в которой Риккардо мечтал преуспеть, в конце концов стала единственным смыслом его жизни. В итоге Анна почувствовала себя не просто забытой, а практически вычеркнутой из жизни.

Об этом она и думала.

А потом осознала, что, верно, прошло уже несколько часов.

А если Марко сейчас войдет? Увидит ее такой – все еще грязной от прикосновений другого мужчины, испуганной и с ножом в руке. Что он скажет тогда?

Анна сунула нож в ящик комода. Поднялась на второй этаж и пошла в ванную. Нужно принять душ. Очиститься.

Она стояла под горячими, как кипяток, струями, пытаясь избавиться от пятен позора, оставленных на коже руками Фульвио. Как ей только пришло в голову отдаться такому, как он? Сейчас она не могла в это поверить. Было одно желание – забыть. Мало-помалу вода с мыльной пеной, которой она бережно натирала руки, плечи, шею, лицо, смывала злобу, страх и отвращение.

Наконец-то удалось хоть немного обрести покой.

По крайней мере, до тех пор, пока в сознании не всплыло то, о чем она почти забыла.

Вороненок.

Анна закрыла кран и вышла из душа. Завернулась в халат и бегом спустилась по лестнице. На деревянный пол с длинных волос капала вода. Мокрые ноги оставляли на досках следы. Но ей было все равно. Она бежала во весь дух.

Принеслась к маленькой кладовке, куда они пристроили птенца. Ничего не слышно, и холодная адреналиновая волна, окатив ее с ног до головы, почти парализовала.

Подошла поближе. Боялась взглянуть.

Полуголое, почти без перышек, тельце было неподвижно. Птенец лежал на маленькой тряпочке для сна, которую она подстелила внутри большой клетки.

Открыла металлическую дверцу. Просунула руку и потрогала.

Птенец не шевельнулся.

– О Боже, прошу тебя, – бормотала Анна, – не наказывай меня так. – Вытащила птенчика из клетки и держала в ладонях, словно баюкая. – Вороненок, малыш, ну пожалуйста, – снова взмолилась она.

Пока говорила с птичкой, услышала, как ключ провернулся в замочной скважине.

– Господи, умоляю, – прошептала она, – сделай так, чтобы это был не Марко.

– Мама! – позвал сын. – Я дома. Отец Пьетро привез меня с вечеринки.

Анна так и застыла в халате с мертвым вороненком в руках.

Надеялась, что сын не догадается, где она.

Но шаги раздавались все ближе.

Наконец Марко увидел ее. И разрыдался.