Марко несся на коньках на полной скорости. Он не знал, откуда у него такие способности, но всегда ими обладал, с раннего детства. Никому бы и в голову не пришло отрицать, что он лучший игрок в школе. Потому что это самая настоящая правда. С клюшкой в руках мог вытворять любые чудеса. Ну ладно, если быть до конца откровенным, это преувеличение, но Марко нравилось, что товарищи так думали – вдобавок они еще уважали и побаивались его.

Ощущение это было настолько непривычное, но приятное, что разубеждать их ему в голову не приходило.

Но в то утро и слава ему не помогала. Он не мог собраться. Мысли постоянно возвращались к вороненку, выплюнутому изо рта, – птице, произведенной на свет его деформированным горлом. И хотя Марко осознавал, что это был всего лишь ночной кошмар, у него на лице отражалась почти физическая боль, словно ужасная фантазия в конце концов окажется более реальной, чем он готов признать.

Марко испытывал недомогание, его знобило, как при высокой температуре, хотя не сказал бы, что приболел.

Приняв шайбу, он погасил удар, чуть согнув в коленях ноги, стал обрабатывать ее клюшкой и понял, что действует медленнее обычного. Подтверждение получил сразу, когда передал пас Пьетро, послав шайбу в направлении ворот противника, но вместо того, чтобы уклониться от атаки защитника – что всегда удавалось, – получил мощнейший удар локтем в бок: словно грузовик в него въехал.

От столкновения его швырнуло на лед.

Пока валялся, сам себя проклинал.

Пролежал несколько секунд. Свисток арбитра молчал. Разумеется. На таких стычках и строится хоккейная игра. И если не научился принимать удары, тогда стоит засесть за шахматы.

Майкл, огромный, как скирда, несмотря на возраст, сделал, что следовало, и никто не собирался наказывать его за эту выходку. Если Марко оказался недостаточно быстрым, чтобы избежать столкновения, как обычно случалось, ему же хуже. Майкл, радовавшийся в душе, что по полной всадил в противника всем своим тоннажем, поднял руку в перчатке и, проведя большим пальцем по горлу, послал Марко таким образом четкий и недвусмысленный сигнал о своих грозных намерениях.

Впрочем, пока защитник упивался своим превосходством, Пьетро оказался у его ворот и, заставив обманным маневром присесть на лед, послал шайбу в сетку.

– Гол! – он закричал и заметался, словно зверь в клетке, а через секунду они уже обнимались с Марко.

Товарищи по команде тоже подъехали поздравить его ударом кулак о кулак.

– Третья, – объявил Пьетро, посылая явный сигнал противнику. – Классная передача, – кивнул он Марко и добавил: – Ты как?

– Могло бы быть и лучше, – услышал в ответ.

– Тормозишь сегодня; что происходит?

– Голова не соображает, – ответил Марко. Желание откровенничать о последних двух днях не возникало. – Ты прав, я слишком торможу. Нужно взбодриться, – и, не говоря больше ни слова, помчался к собственным воротам. Пока скользил, пообещал себе, что отомстит. В хоккее это работало. Неважно, что тот придурок намного здоровее. Если позволить ему так обращаться с собой, возможно, завтра и другим захочется попробовать.

А этого допускать нельзя.

Минуту спустя матч продолжился.

Противники пытались атаковать, но через пару секунд потеряли шайбу. Марко достаточно было внедриться в зону между Майклом и Луиджи. Он перехватил передачу, но вместо того, чтобы развернуться и двинуться на половину противника, стал дожидаться, когда Майкл начнет его преследовать. Пока объезжал собственные ворота, подмигнул Пьетро, и тот понял все на лету.

Снова взял разгон, скользя на полной скорости. Майкл неуклюже преследовал его в попытке остановить любым способом. Марко освободился от шайбы, сделав пас Пьетро, а затем слегка взял в сторону. Огромный защитник противника бросился на его друга, а тот лихо передал пас Марко. И затем ловким пируэтом избавился от Майкла, подсунув тому клюшку между коньками. Защитник свалился на лед.

В этот момент Марко как следует ударил по шайбе. Твердый пластиковый диск, нацеленный на ворота, ударил в колено Майкла, который закричал от боли, свернувшись на ледяном катке и изменив случайным образом траекторию полета шайбы.

В общем, сам к тому не стремясь, спас собственные ворота от четвертой шайбы подряд. Но не радовался, а лежал, раскинувшись, как перевернутая на спину гигантская черепаха.

Марко поднял руки, глядя на арбитра самым невинным взглядом, на какой только был способен. Тот из-за молниеносности произошедшего не сообразил до конца, при чем здесь еще и Пьетро. Тем не менее позвал врача, сидевшего на деревянной трибуне на берегу маленького озера, служившего стадионом.

После обезболивающего спрея гигант-защитник поднялся, но продолжить игру уже не смог.

Марко подумал, что вечером у Майкла на ноге раздуется синячище размером с дыню. Неделю по крайней мере ходить не сможет. А если не повезет, вылезет также и бурсит.

Но подумал об этом без сожаления.