С уходом Елены обстановка сильно разрядилась. Павел с Антоном вернулись к своим бесконечным воспоминаниям. Адам с Яном также разговаривали вдвоем.

– Я так рада, что ты женишься на Елене. – София посмотрела на Стаса.

– А ты не торопишь события? – только и смог выговорить тот от смущения.

– Вот еще! Это всем видно. Они, как мухи в кипятке, вертятся. Места не находят. Или ты не собираешься ей делать предложение? – вдруг встрепенулась девочка и стукнула Стаса кулачком в плечо.

– Не знаю, Соня. Такие вещи сходу не решаются. Мне надо время.

– Ты смешной. Сестра всё сделает, чтобы ты от нее с ума сошел. Пропали вы, пан Станислав. Наконец-то Александр перестанет к нам ездить.

– Почему ты его так не любишь? Мне он понравился. – При этом Стас подумал, что Елене особенно и усердствовать не придется. Он действительно пропал.

– Он обманщик. Всем говорит, что хочет оставить Войцеха дома. А сам делает всё, чтобы тот сбежал… и погиб на войне. А Войцех… он добрый и честный. И благородный. Я слышала, как Адам говорил отцу, что это всё из-за денег. Они все обманщики кругом. Говорят одно, а делают всё наоборот. Особенно этот доктор.

– Доктор?

– Пан Орда.

– Я знаю пана Орду, Соня. А он-то что не так сделал?

– Он всегда лжет. Вместе со своим дружком Николя. – Она передразнила манеру доктора называть Николая Блощинского. – Когда Елена спрятала свой медальон за книгами в гостиной, я видела, как доктор незаметно достал его. Потом они его рассматривали вместе с паном Блощинским. А как заметили, что я наблюдаю, доктор быстро вернул его на место и сказал, что медальон упал на пол. А это неправда.

– Когда это случилось?

– На прошлое Рождество.

– А ты была со всеми в тот вечер? – удивленно спросил Стас.

– Конечно. А где еще я могла быть?

– Но ведь в тот вечер у вас в доме…

– Убили человека, – прервала его София. – Мне это известно. Это ведь я нашла его в саду.

– Но мне сказали, что его обнаружили слуги, – недоумевал Стас.

– Отец так приказал. – София посмотрела на юношу. – Об этом никто, кроме него и Адама, не знает. Теперь еще ты. Только не говори никому. Поклянись.

– Клянусь, – глядя ей прямо в глаза, произнес Стас. – Ты еще видела кого-нибудь в саду?

– Нет, – последовал после некоторой паузы ответ девочки. – Зачем тебе? Ты хороший, Станислав. И Елена хорошая. Очень. Я так рада за вас. Мне пора. Спокойной ночи.

Стас попрощался с Софией и взял с полки первую попавшуюся книгу. Он сделал вид, что углубился в чтение, хотя мысли его были в совершенно ином месте. У него из головы не выходил рассказ Софии. Теперь ему стало ясно, почему ее имя не было упомянуто ни в одном протоколе. Павел Судзиловский постарался, чтобы уберечь ее от лишних проблем. Это его стремление было понятно и оправданно. Однако София могла видеть что-то большее, чем все думали. Или, по крайней мере, чем она говорила. Недаром она так задумалась перед последним ответом. Она могла также что-то заметить и не придать этому значения. Взрослые часто недооценивают детей и бывают излишне откровенными в их присутствии. А София уже находится в том возрасте, когда может делать правильные выводы из услышанного. Только как узнать, что прячется в этой маленькой прекрасной головке?

Стасу вдруг подумалось, что София и вправду очень красива. И в недалеком будущем она разобьет немало мужских сердец. А сейчас, судя по всему, она осваивает азы этого женского мастерства у Елены. Елена! Мысли его опять вернулись к старшей дочери Судзиловского. Спустя полчаса мучительного чтения Стас демонстративно зевнул и также, сославшись на усталость, пожелал всем спокойной ночи. Сам же он ничуть не сомневался, что не сможет уснуть. Он долго не мог согреться под толстым пуховым одеялом. И хотя в комнате было жарко, его непрестанно била дрожь, и тело сводило судорогами. В какой-то момент мозг его отключился, и он ненадолго забылся беспокойным сном.

Когда он очнулся, была глубокая ночь. В доме стояла полная тишина. Стас присел на край кровати и постарался сделать несколько глубоких вдохов. Так он обычно поступал перед битвой, чтобы снять нервное напряжение. Однако стоило ему только воскресить в памяти события прошлого вечера, как возбуждение вновь охватило его. Он знал, что она будет там сегодня ночью. Она будет ждать его на крыльце. Она просто не сможет не прийти, потому что сойдет с ума. Как и он сам. С трудом одевшись, поскольку непослушные руки никак не хотели пролазить в рукава полушубка, Стас тихонько вышел из комнаты и проследовал к двери дома.

Свежий морозный воздух помог ему прийти в себя. Ночь была темной, почти черной. Постепенно глаза его привыкли к темноте, и он начал различать очертания хозяйственных построек рядом с домом. Время тянулось бесконечно долго. Где же Елена? Неужели он обманулся и она не придет? В этот момент он скорее почувствовал, чем услыхал, звук открывающейся двери и повернулся навстречу едва заметному силуэту.

Она бросилась к нему в объятия, как будто до этого стояла на краю неминуемой гибели и в нем сейчас обрела долгожданное спасение. Елена протянула к нему лицо в поисках столь желанных губ. Стас страстно припал к ее губам и ощутил, что находится на грани помешательства. Он целовал ее глубоко и сильно. Он осыпал поцелуями ее лицо, шею, грудь. Он дико сжимал ее в объятиях, зарывался в ее волосы и не мог ими надышаться. Елена отвечала ему с неменьшей силой и страстью. С губ ее часто срывался слабый стон от его горячих прикосновений. Стасу хотелось задушить ее в своих сильных руках. Он чувствовал, как дрожит ее горячая плоть, и еще сильнее прижимал Елену к себе. Наконец этот безумный порыв утих. Они остались стоять, нежно обнимая друг друга. Елена положила голову ему на грудь, а он прильнул щекой к ее затылку. Так они провели некоторое время, не проронив ни единого слова. Слова в этот момент были им не нужны. Вскоре Стас почувствовал, что Елена дрожит уже от холода.

– Замерзла?

– Да, мне пора.

– Когда мы увидимся снова? – спросил он, не желая выпускать ее из своих рук.

– Через день. Приезжай в Василевщину в полдень. Я отпрошусь у отца на могилу матери. Поцелуй меня еще раз.

На этот раз это был долгий, спокойный поцелуй. И пускай в нем не было дикой страсти, но в нем было другое – любовь и трепетная нежность.

Елена растворилась в воздухе, словно привидение, оставив после себя лишь тонкий аромат.