Стасу подошел срок написать первый отчет для Репнина. Советник настоял на докладах не реже одного раза в неделю. «Начну со стариков, – решил Стас, упорядочив свои записи, большая часть которых досталась ему от Анжея. – Если причина убийства связана с прошлым отца посланника, то молодежь можно на время отодвинуть в сторонку».

Первым в списке значился Павел Судзиловский. Пожалуй, самый примечательный из всех, судя по сведениям урядника. Хотя он оставался единственным, с кем Стасу пока не удалось встретиться. Истоки рода Судзиловских брали начало в Могилёвском воеводстве. Похвастать какими-либо выдающимися и знаменитыми предками Павел Судзиловский не мог. Скорее, это была та самая «настоящая» польская шляхта, которая видела свое призвание в служении отечеству на воинском поприще. Стасу довелось повидать немало подобных вояк, каким он мог представить себе Павла из описания урядника. Ничего, кроме симпатии и уважения, они в нем не вызывали. Чем-то он напоминал ему отца. Будучи потомственным военным, Павел Судзиловский, как и все армейские, придерживался крайне консервативных взглядов на устройство Речи Посполитой. Немудрено, что он присоединился к Барской конфедерации[55] с первого дня ее основания.

Тем не менее Павел Судзиловский ни с того ни с сего заканчивает воинскую службу и в 1769 году приезжает в Минский повет. Здесь он покупает землю и строит дом. А ведь они могли и пересекаться с ним. Стасу в это время было три года. Сам-то он вряд ли вспомнит, а вот Павел может. Странно. Чем объяснить решение Павла уйти в отставку? Нежеланием оставлять без присмотра маленьких детей? Адам появился на свет за год до приезда в Минск. Елена родилась уже здесь.

Образ девушки снова всплыл перед глазами Стаса. А ведь и она может легко угодить в список Репнина. Советник церемониться не станет. Кровные узы много значили в жизни шляхты. Стас содрогнулся при мысли, что это нежное создание подвергнется пыткам и унижениям в руках палача. Что тогда станется с Софией? Гоня прочь тревожные мысли, Стас продолжил рассуждения. Жена Павла умерла вскоре после родов Елены. Кстати, а кто тогда мать Софии? Следует выяснить.

Возможно, Судзиловские и не планировали надолго задерживаться в Минском повете. Только через три года их родные земли в составе Могилёвской губернии отошли к Российской империи. Почему же Павел не вернулся к себе в Могилёв сразу еще в 1769 году? Он никак не мог предвидеть скорый раздел страны. В Могилёве он запросто оставил бы детей на попечение родни и продолжил воевать. Но нет! Павел Судзиловский действует наперекор логике и своему солдатскому нутру. Вроде как нарочно похоронил себя в этой глухомани. Адама и Елену он воспитывает в духе старой шляхты и ненависти к захватчикам. В особенности к России.

Павел Судзиловский сражался в отряде Юзефа Пулавского. О нем сам Пулавский, со слов очевидцев, отзывался весьма хвалебно. Он отмечал смелость и воинскую доблесть Павла. Есть еще один немаловажный факт: почти полгода перед своим переездом в Минск Павел провел с сыновьями Юзефа Пулавского в Турции, зализывая раны от поражений и копя силы для новой борьбы. Что же такое произошло в Турции, что заставило молодого горячего шляхтича Павла Судзиловского так резко поменять свою жизнь? А вот еще кое-что интересное: отец обезглавленного посланника Михаил Красинский был также одним из основоположников Барской конфедерации. Мало того, они вместе участвовали с Пулавскими в боях против Суворова. Но и это не всё! Михаил Красинский также скрывался в Турции в то же время, что и Пулавские. Это значит, что отец посланника и Павел Судзиловский, вероятнее всего, были знакомы.

И тут вдруг между Красинским и Пулавским происходит разлад. Как раз перед появлением Судзиловского в Минске. Что послужило причиной, доподлинно неизвестно. Возможно, как и прочие магнаты, власть не поделили. А может, и что другое. В тот злополучный вечер Павел Судзиловский не мог не слышать пьяного трепа посланника, однако никак не отреагировал. Даже вида не подал, что у них с его отцом было общее боевое прошлое. Значит ли это, что он что-то скрывает?

Возможно, посланник, сам того не понимая, проболтался о чем-то важном для Павла. Мог ли Судзиловский двадцать четыре года назад участвовать в рейде Красинского под Хотином, когда обезглавили его солдат? Мог! Эта история случилась еще до размолвки Красинского с Пулавским. Что же там произошло в этой битве? Почему опять это непонятное отрубание голов? Итак, следует больше внимания уделить Судзиловским, в особенности Павлу. Пора с ним лично познакомиться. Попытаться разговорить его о событиях 1768–1769 годов.

Следующий в списке Богдан Пузына. Стасу сразу не понравился этот добродушный на первый взгляд толстяк. Что он скрывает за маской охотника и балагура? Последние двадцать пять лет ничем примечательным в жизни Пузыны не выделялись. У Стаса складывалось впечатление, что Пузына, как и Судзиловский, приехал в Минское воеводство, чтобы сбежать от своего прошлого. Правда, он прибыл на четыре года позже, как раз после объявления о первом разделе Речи Посполитой в 1773 году. Это случилось уже после отъезда Стаса в Краков. Странным выглядел тот факт, что перебрался он из Варшавского воеводства, где жила его родня. С чего бы это молодому офицеру, хоть и никак не показавшему себя на поле брани, удирать от красивой столичной жизни?

Деньги у него водились. По крайней мере, хватило, чтобы приобрести хорошее имение. Да и забавы его недешево обходились. Чего стоила одна только псарня! Правда, пан Богдан одинок и детей у него нет. Хотя Стас успел заметить, каким похотливым взглядом окидывал Пузына своих служанок. Только, судя по их виду, он держал их в черном теле. А Стас знал, что именно женщины и дети как раз являются самой значимой статьей расходов любого шляхтича. Неизвестно, впрочем, как сильно кутил пан Пузына в свои частые визиты в Варшаву. Вряд ли с размахом. Устроитель лучших охот, несмотря на свое бьющее через край гостеприимство, был скуп и беззаветно любил деньги. Стас был в этом уверен.

Всеми повадками пан Богдан напоминал Стасу отца краковской красавицы Эльжбеты – первой юношеской любви Стаса. Может, в этом и крылась причина неприязни Стаса к Пузыне? Он невольно вспомнил, с каким презрением глядел на него – на нищего шляхтича – отец Эльжбеты. Как выпытывал при первой встрече про его родню. И с каким безразличием после провожал его до двери, утратив к нему всякий интерес и всем своим видом давая понять дочери, чтобы этого студента она больше не смела пускать на порог, при этом внешне сохраняя любезность.

Вот и Пузына иной раз поглядывал на Стаса, как на пустое место. Раз от знакомства нет проку, что толку распинаться перед гостем. Другой логики для таких, как Пузына, не существовало. Интересно, как он вел себя на празднике с убитым посланником? Небось, не отходил ни на шаг и при всяком удобном случае склонялся в три погибели, несмотря на шляхетскую гордость и толстое брюхо.

Больше ничего необычного в биографии Богдана Пузыны не обнаружилось. Стас помнил ответ из канцелярии воеводы Варшавского на запрос Анжея о месте службы Пузыны. В период 1768–1769 годов тот служил в артиллерии на севере Польши. Это в нескольких сотнях миль от Хотина. Значит, с Красинским в далеком прошлом Пузына не пересекался.

Какую тайну мог скрывать Пузына, если она и была? Предательство? Трусость? На труса он не похож. А что до предательства, то это вообще смешно. Как и сейчас, в те годы это даже за проступок не считалось. Шляхтичи меняли стороны, как франт перчатки. Сегодня они за короля. Завтра заигрывают с оппозицией. Послезавтра с австрияками. А на четвертый день опять орут во всю глотку: «Крулевство Польское!»

А может, женщина? Месть? Деньги? Итак, каковы могут быть причины у такого добропорядочного при все его недостатках шляхтича зарезать посланника гетмана? Кстати, Пузына также бывал в Турции, и не раз. Об этом говорит убранство его дома, изобилующее предметами мебели и кучей безделушек, явно привезенными от османов. А раз он с турками знается, то мог у них кое-что и перенять. Например, как головы с плеч чисто снимать. Только ерунда это. В любом имении подобного турецкого барахла хватает.

Остался последний – дядя Антон. Стас на минуту задумался. Дядя не вояка. Всю свою жизнь он просидел на земле. Он не приезжий, как первые двое, и с рождения прожил в Минском повете. Сам убить никак не мог. Силенок маловато. Да и здоровье слабое. А Ян? Мог ли он сделать это за отца? Точно не мог! Убийства не проходят бесследно для человека, их совершившего. А на Яне и следа этого бремени нет. Хотя дядя не так прост, как кажется. И потом, Стас засомневался, что можно честным трудом так разбогатеть. Как говаривал его отец: «На земле станешь горбатым, а не богатым». Дядя трусоват. На открытый разбой такие люди неспособны. Только кто знает, какие тайны он хранит и со временем унесет с собой в могилу? Может, свои, а может, и чужие. Надо бы все-таки выяснить причину его столь волшебного обогащения.

В одном Стас был точно уверен. Если убийца кто-либо из местной шляхты, значит, кто-то еще или знал, или подозревал своего соседа в преступлении. А какой мотив скрывать правду? Шантаж. Самая гнусная из всех человеческих низостей, по мнению Стаса. Пока лучше всех на эту подлую роль подходил именно дядя Антон.

Стаса передернуло от таких мыслей. Он зашагал взад-вперед по комнате. Вот и приплыли! Что же получается? Если при первом взгляде никто из шляхтичей не мог быть преступником, то сейчас у каждого по нескольку причин найдется. Не повет, а прямо Гог с Магогом. Как же дальше с ними общаться, если всех подозревать? Нет, рано еще Михайло Ивановичу отчет писать. Эдак советник и обещанный месяц ждать не будет, сходу всех скрутит. Надо искать дальше! Стас в этот момент окончательно осознал, какую ношу взвалил на свои плечи. А времени у него осталось всего ничего!