— Все готовы? — Мэдди стояла у входа в шатёр. На её губах блуждала лёгкая улыбка, а ветер играл с каштановыми прядями волос.

Харрисон исподтишка восхищался её тонкими чертами лица и загорелой от прогулок на свежем воздухе кожей. В Мэдди удачным образом сочеталось две противоположные натуры: настоящей леди и непокорной выскочки. Этакая светская красавица со склонностью к озорству.

Именно бунтарские черты её характера привлекли его много лет назад, как мотылька, летящего на свет. Влечение усиливалось до тех пор, пока не превратилось в настоящую пугающую жажду. Он всегда считал, что в конечном итоге они останутся вместе, ведь они идеально друг другу подходят. И по мере того, как Харрисон становился старше, его тянуло к ней всё сильнее, пока она не разбила ему сердце, и он понял, что его чувства безответны.

Но всё изменилось.

Он раздражённо забарабанил пальцами по столу. Мэдди избегала его с тех пор, как они расстались в беседке. Такая реакция означала, что он смог взволновать Мэдди, успокаивал себя Харрисон, но ему было тяжело видеть, как она улыбается кому угодно, но только не ему. Нелегко слышать её смех. Он ревниво жаждал её внимания, а она его обделяла, и это разрывало его изнутри.

Его взгляд переместился на Локвуда, который разговаривал с Китом в углу шатра. Харрисон считал герцога порядочным человеком, и если бы сам не был влюблён в Мэдди, то благословил бы их брак от всего сердца. Но своё сердце он отдал Мэдди много лет назад, когда они играли в волнах прибоя и бродили по угодьям шато. Любовались фейерверками и гонялись за бабочками, собирали моллюсков и лазали по деревьям.

Но чего хотела сама Мэдди, вот вопрос.

Помолвку нелегко расторгнуть, особенно такую громкую, её расторжение может вызвать настоящий скандал.

Однако такая возможность его не пугала. Ему даже нравились скандалы. Он постоянно попадал в них то в Нью-Йорке, то в Париже. Обществу давным-давно наскучило обсуждать Харрисона. Он усвоил одну вещь: деньги решают любые проблемы, особенно в Америке. Богатство имело значение даже тогда, когда приличия не имели, а богаче Вебстеров были разве что Джей Пи Морган и Вандербильт. Семья Мэдди могла пережить любые невзгоды... даже расторжение помолвки с герцогом.

— Готовы? — повторила Мэдди, привлекая его внимание. Все дамы одновременно встали.

Чёрт. Что происходит?

— Ты что, прослушал? — Кит уселся на свободный стул рядом с Харрисоном.

— Да. Что мы должны делать?

— Не мы, — усмехнулся Кит. — Ты.

— Вперёд! — сказала Мэдди, и все взгляды устремились на Харрисона.

Он подавил в себе прежнее желание поёрзать на месте.

— Что я должен делать? — тихо спросил Харрисон у Кита.

— Играем в "сардины". Прячься, а дамы будут тебя искать.

Харрисон помнил эту игру с детства. Первый и последующие игроки, которые находят «сардину», остаются прятаться в том же месте, дожидаясь, пока их не отыщет последний. У него возникла идея.

— Думаю, мисс Вебстер тоже должна играть, — предложил он.

Все присутствующие в шатре замерли, глядя на Мэдди. Она наморщила лоб.

— Зачем?

— Ты знаешь все укромные местечки на территории шато. Лучше ты прячься, а я буду искать вместе с гостями.

Она бросила взгляд на герцога, а затем снова посмотрела на Харрисона.

— Ты тоже знаешь все эти местечки.

— Ничего подобного. — Он махнул рукой. — Прошли годы с тех пор, как я в последний раз играл здесь в прятки. Я уже все их позабыл. — Кит прикрыл рот рукой, будто едва сдерживая смех, но Харрисон его проигнорировал.

— Согласна, — поддержала предложение миссис Вебстер. — Тебе всегда нравилась эта игра, Мэдди. Повеселись со всеми.

Локвуд задумчиво погладил подбородок, поджав губы, словно пытаясь раскусить замысел Харрисона. Но возражать не стал, вероятно, полагая, что Харрисон всё равно будет занят дамами.

Справедливое предположение... но неверное.

— Так и быть. — Она упёрла руки в бока, всё ещё колеблясь. — Я сыграю, но почему прятаться должна я? Это разрушит весь замысел.

Харрисон попытался скрыть отчаяние, напустив на себя скучающий вид.

— Если прятаться буду я, игра закончится через две минуты. Меня найдут вон за тем кустом. Ты единственная, кто может привнести в игру спортивный дух.

Харрисон знал, что Мэдди любила соревноваться. Именно поэтому она была такой страстной теннисисткой. Конечно, она могла отказаться от участия, но что-то подсказывало ему, что Мэдди этого не сделает.

— Полагаю, в этом есть смысл, — сказала она.

— Кроме того, компаньонкам вряд ли понравится, что я останусь наедине с кем-то из девушек, — продолжал гнуть свою линию Харрисон.

Мэдди бросила нервный взгляд в сторону компаньонок, которые сидели за одним столом.

— Действительно. Хорошее замечание, — она кивнула. — Значит, прятаться буду я. Согласно правилам я могу спрятаться либо в доме, либо где-нибудь на территории поместья. Тот, кто найдёт убежище последним, будет считаться проигравшим и пропустит завтрашнее плавание на яхте.

Игра была не командной, поэтому дамы стояли молча, скорее всего разрабатывая свою стратегию. Риск не попасть на борт яхты Вебстеров подстегнул бы любого на победу.

Любого, но не Харрисона. Он отыщет Мэдди первым совершенно по другой причине.

Указав на собравшихся в шатре, он сказал:

— Давайте отвернёмся, пока мисс Вебстер не спрячется.

— Ты определённо относишься к игре серьёзно. — Мэдди внимательно посмотрела на Харрисона, между её бровями залегла глубокая морщинка. — Отлично. Присядьте и закройте глаза. Мама, когда пройдёт некоторое время после моего ухода, подай участникам сигнал приступать к поискам.

Харрисон чуть ли не потирал руки от предвкушения. Он прекрасно помнил все закоулки шато и их совместные игры с Мэдди. Он точно знал, куда она пойдёт. Харрисон закрыл глаза.

— Куда ещё очевидней, друг мой. Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, — тихо проговорил Кит.

— Конечно, знаю.

— С чего ты взял, что найдёшь её первым?

— Потому что знаю, где она собирается спрятаться.

— И где же?

— В помещении для переодевания у бассейна в доме.

Кит преувеличенно тяжело вздохнул.

— Полагаю, мне придётся развлекать её жениха, пока ты будешь соблазнять Мэдди в потёмках.

— Было бы очень мило с твоей стороны.

— Только не говори, что я не пытался предупредить тебя, когда всё пойдёт наперекосяк.

Мэдди поспешила спрятаться. Харрисону зачем-то понадобилось её участие в игре, хотя, если подумать, его доводы имели смысл. Останься он наедине с молодой леди, то свадьба, считай, уже не за горами.

Почему эта мысль её так заботила?

"Ты же помолвлена".

Лучше всего, если Харрисон женится на одной из её подруг и вернётся в Париж. Тогда они оба смогут наладить свои жизни и забыть об этом минутном помешательстве. Несомненно, шум моря и солёный воздух напомнили им о прошлом и их накрыл прилив ностальгии.

"Это не просто ностальгия. Он тебе нравится".

Мэдди уже начинала ненавидеть свой внутренний голос.

Как же так случилось, что их отношения кардинально изменились? До того, как Харрисон уехал в Париж, он был её близким другом и товарищем по играм, но не более того. Теперь же вместо тенниса Мэдди стала одержима им. Никогда ещё её так не привлекал мужчина. Стоило Мэдди подумать о Харрисоне, как все её мысли были только о поцелуях и ласках...

Хватит.

Она мысленно себя одёрнула. Так больше не может продолжаться. Ещё немного и Харрисон обзаведётся невестой, а Мэдди сосредоточится на теннисе и герцоге.

Другого выбора не существовало.

В восточной части дома было тихо, Мэдди проскользнула через боковую дверь в утреннюю гостиную. Гигантские вентиляторы медленно вращались над головой, создавая приятный ветерок, который облегчал июньскую полуденную жару. Жаль, что нельзя спрятаться здесь.

Суть игры заключалась в том, чтобы найти небольшое помещение, в которое участники должны будут втиснуться, как сардины в банку. На первых двух этажах шато располагались большие просторные комнаты, которые не подходили для этих целей. Гардеробные и уборные были слишком очевидным выбором. На третьем этаже находились помещения для персонала, но Мэдди не осмелилась бы нарушить их уединение, когда по дому и так то и дело сновали гости.

Оставался цокольный этаж, на котором находилось идеальное место для укрытия: небольшая комната для переодевания, притаившаяся рядом с крытым бассейном. В коморке могло поместиться трое или четверо взрослых, но семерым или восьмерым будет тесновато. Мэдди мимоходом показала комнатку друзьям во время экскурсии в первый день приёма. Вспомнит ли кто-нибудь из них об этом, станет ясно позднее.

Если через час её никто не найдёт, она выйдет и спрячется ещё раз.

По пути к лестнице она заскочила в библиотеку и быстро схватила с полки толстую книгу, не потрудившись прочитать название. Некогда медлить. Мэдди поспешила вниз.

На цокольном этаже было влажно, отчасти из-за подземной системы отопления, используемой для подогрева воды. Поверхность бассейна напоминала стекло, нетронутая и абсолютно неподвижная гладь в тишине. Мэдди осторожно, чтобы не поскользнуться на плитке, направилась к комнате для переодевания. Дверь она решила оставить приоткрытой, чтобы внутри не стало слишком жарко, к тому же свет, проникающий из соседнего помещения, понадобится ей для чтения.

Вдоль стен крошечной комнаты стояли низкие деревянные скамьи. Мэдди присела и посмотрела на корешок книги, которую держала в руке. Её постигло разочарование. Качество почвы на Западных равнинах. Это была одна из книг отца, посвящённая исследованиям по расширению сети железных дорог. Она отложила её в сторону. Как бы скучно ни было, подобная тематика не интересовала Мэдди.

Несколько минут спустя её внимание привлекло тихое шарканье ног. Она затаила дыхание и стала ждать, прислушиваясь. Не может быть, чтобы кто-то из гостей её так быстро нашёл.

Звуки приближались. Оставаясь совершенно неподвижной, Мэдди не сводила глаз с полоски света в проёме двери. Секунды шли, и она уже начала задаваться вопросом, не показалось ли ей.

Внезапно большая фигура полностью загородила свет, Мэдди чуть не ахнула.

Харрисон.

Он проскользнул в комнату с довольной ухмылкой на лице.

— Я так и знал.

— Ты солгал, сказав, что забыл все потайные места.

Ничего не ответив, он вошёл внутрь и закрыл за собой дверь. Их обоих окутала тьма. Мэдди ничего не видела, до неё лишь донёсся шорох его одежды, пока он устраивался рядом с ней. Их разделяло буквально несколько дюймов, мускулистое тело Харрисона находилось так близко. Как же это было соблазнительно.

В её груди бешено забилось сердце, по венам словно пробежал электрический разряд.

— Что ты делаешь?

— Сижу.

— Харрисон. — Она постаралась вложить в свой тон изрядную долю неудовольствия. — Нам нельзя оставаться здесь наедине.

— Я проболтался нескольким дамам о том, как ты в детстве пряталась на каретном дворе, ничего не мог с собой поделать.

— Что является ложью. На каретном дворе прятался ты, а я пряталась здесь.

Она не видела его лица, но услышала в голосе улыбку.

— Я знаю. Помнишь, как мы украли торт с приёма в саду у твоей мамы? Мы наелись им тут до отвала.

Мэдди помнила. Она помнила почти все их приключения.

— Надо открыть дверь.

— Зачем?

Харрисон строил из себя дурака, словно не чувствовал, как между ними разгорается пламя.

— Ты прекрасно знаешь зачем.

— Ты снова не доверяешь себе?

Что за человек. Харрисон очевидно вспомнил её слова, сказанные в беседке. Мэдди опустила голову, чувствуя, как стыд сжигает её изнутри.

— Зря я тебе сказала.

— Мне нравится, когда ты честна со мной.

— Жаль, ты не можешь похвастаться тем же.

Мэдди почувствовала, как его палец скользнул по её руке и по очереди погладил костяшки пальцев. По коже побежали мурашки, возбуждение затронуло каждый нерв, она чувствовала одновременно лёгкость и тяжесть во всём теле. Хотя Мэдди и не видела Харрисона, она очень хорошо его ощущала, её окутывал его запах: свежий аромат природы с лёгкой примесью сигарного дыма. Звук его ровного дыхания эхом отдавался в маленьком помещении. К тому времени, как Харрисон добрался до её мизинца, Мэдди практически растеклась лужицей на скамейке.

Он переплёл их пальцы.

— Я расскажу тебе всё, что ты захочешь узнать, — проговорил он шёлковым голосом.

Её интересовал лишь один вопрос.

— Чего ты от меня хочешь?

— Всего.

Его ответ произвёл эффект разорвавшейся бомбы. Ей было нечем парировать. Хуже того, последствий было не избежать.

— Я не могу расторгнуть помолвку.

— Никто от этого ещё не умирал. Ты тоже не умрёшь.

— Это безумие. Ты просишь о невозможном.

Его палец и её мизинец переплелись. Мэдди держалась за эту связь, как за соломинку, не в силах отстраниться.

В комнате становилось душно, Мэдди часто и быстро задышала. Они с Харрисоном провели много времени наедине в детстве, но сейчас всё было по-другому. Даже их предыдущие встречи на террасе и в беседке отличались от этой. Сейчас Харрисон казался ей воздухом и водой, пищей и кровом. Он был ей необходим, словно их связь существовала на каком-то инстинктивном уровне.

— Скажи мне, о чём ты думаешь, — попросил он.

Хотя Харрисон и не видел её в темноте, Мэдди покачала головой. Пока она была не готова поделиться переполнявшими её эмоциями.

— Ты должен жениться на одной их присутствующих на приёме девушек.

— Они мне не нужны. Мне нужна ты.

От этих слов низ её живота напрягся, между ног начало пульсировать возбуждение в такт сердцебиению.

"Так не должно быть, но он тоже мне нужен".

Она сделала глубокий вдох и попыталась рассуждать логически.

— У тебя были годы, чтобы заявить о своих намерениях. Ты ни разу не намекнул на какие-то чувства между нами, пока не стало слишком поздно.

— Если я задам тебе вопрос, ты обещаешь честно на него ответить?

— Конечно.

— Забудь о помолвке. Хочешь меня поцеловать?

У неё внезапно пересохло во рту. Она сглотнула

— Почему ты меня об этом спрашиваешь?

— Потому что кроме твоего ответа больше ничего не имеет значения.

— Вряд ли. Это касается не только нас.

— Здесь больше никого нет. В данный момент нас только двое. Ответь мне. Ты хочешь меня поцеловать?

— Ты просишь о невозможном.

— Это не ответ, Мэдс.

Слова встали у неё поперёк горла. Сказав правду, она всё изменит, устроит скандал и навредит тем, кто ей дорог. Как она могла поступить так эгоистично?

Должно быть, он почувствовал её нерешительность, потому что послышался шорох, а затем большая ладонь Харрисона легла ей на бедро, Мэдди почувствовала её жар даже сквозь слои одежды. Прикосновение было гораздо более интимным, чем прежде, воздух словно наэлектризовался в преддверии бури.

Время тянулось, секунды медленно текли, все чувства Мэдди сосредоточились на его руке. Харрисон еле заметно двигал пальцами, изучая и дразня. Лаская. Мэдди сжала кулаки и задрожала, по её рукам побежали мурашки. Ей захотелось прижаться к нему и взмолиться о большем. Идея была безумной, но эмоциональная часть её натуры одержала вверх над рациональной.

— Убрать руку?

Ей следовало ответить "да". Прикосновение было интимным, только муж имел право дотрагиваться до неё таким образом. И всё же...

— Нет, — прошептала она.

Его пальцы сжались, как будто Харрисон ожидал другого ответа. Не теряя ни секунды, другой рукой он обхватил её лицо, успокаивая и вселяя уверенность. У неё закружилась голова, пол ушёл из-под ног, а мир исчез. Харрисон стал её единственным якорем, как случалось и прежде, но не в таких неожиданных обстоятельствах. Она вцепилась в его запястье и замерла, боясь вздохнуть или произнести хоть слово.

Обдав влажным дыханием щёку Мэдди, он прижался лбом к её виску и прошептал:

— Хочешь меня поцеловать?

Не в силах противостоять порыву, она кивнула... Харрисон шумно втянул носом воздух от удивления. Мэдди задрожала всем телом.

В этот момент дверь распахнулась, комнату залил свет, ослепив Мэдди. Она мгновенно отскочила от Харрисона и прикрыла глаза рукой.

— Вот мы её и нашли!