– Какого хрена, Каталано? – спросил Дилан, наш басист. – У тебя что, венеричка?

Я оторвался от разборки ударной установки.

– О чем ты говоришь, черт возьми?

Он кивнул на женщину, которая только что подошла сказать, как ей понравился концерт… и спросила, можно ли ей угостить меня выпивкой.

– Ах, это. Меня не интересует.

– Правда? – вмешался Монро. – Как раз твой типаж. Длинные волосы, большие сиськи, классная задница. Не говоря уже о том, что ее пухлые губки наверняка отлично справились бы с твоей головкой.

Я усмехнулся, но покачал другой головой.

– Теперь, ребята, у меня есть только один типаж – некая заумная блондинка, которая сидит дома и ждет моего возвращения.

Дилан приподнял бровь и оглянулся на других парней.

– Ставлю пятьдесят, что он не продержится и двух недель.

– Ставлю сотню на то, что он не уедет из Орегона без минета хотя бы, – добавил Кевин, убирая гитару.

Монро вытащил из переднего кармана пачку наличных и повертел в руке микрофон. Он указал на двух женщин, которых я не заметил. Они смотрели в мою сторону и улыбались. Одна многозначительно посасывала соломинку в своем напитке.

– Какой Орегон? Вон те девочки – я почти уверен, что они близняшки. Сидели в первом ряду. У той, что в красном, кольцо в языке. Ставлю двести, что он и до конца сегодняшнеговечеране продержится.

Я покачал головой, снимая с бас-барабана натяжной стержень.

– Я принимаю ваши ставки, идиоты. Потому что единственное, чего я с нетерпением жду, – это когда уже смогу взять с собой в постель в этот или все другие вечера во время этого турне… свой iPad, чтобы пообщаться со своей девушкой по FaceTime.

Дилан кивнул.

– У него точно гонорея.

Закончив загружать фургон, ребята вернулись в бар выпить, а я решил закруглиться. Я был слишком хорошо знаком с тем вниманием, которое мы привлекали, когда задерживались после концерта, и не хотел оказаться в такой ситуации. Не то чтобы я испытывал какое-то искушение – в эти дни я был блаженно удовлетворенным мужчиной, – но мне казалось неправильным даже просто общаться с женщинами, которых, как я знал, это общение бы увлекло. Ребята могли шутить сколько угодно, но для меня самым счастливым сценарием было выйти на сцену, а потом вернуться в номер и рассказать своей девушке все о прошедшем дне. Что я и сделал.

– Боже мой. Лучше надень футболку. – На экране появилось лицо Лалы, и она улыбнулась. – Безумно тяжело видеть такое, а потом ложиться спать в одиночестве.

Я сидел, прислонившись спиной к изголовью кровати, и на мне были только трусы-боксеры. Сцепив руки за головой, я постарался напрячь бицепсы.

– Хочешь сказать, что ты кайфуешь от того, что видишь, милая?

Лала вздохнула.

– Я бы хотела немедленно облизать то, что вижу.

Я улыбнулся.

– Как прошел твой день?

– Удачно. Было много дел. Съездила в один центр экстренной помощи, с которым работаю, чтобы узнать, как все поживают.

– И как они? Хорошо?

Она кивнула.

– Мне нравится работать с пожилыми людьми. Им есть чем поделиться. Мистер Венц, один из джентльменов, который участвует в моем исследовании, в браке пятьдесят семь лет. Он познакомился со своей женой, когда ему было три. Тогда ее семья переехала жить в Чикаго и оказалась по соседству с его. Они росли лучшими друзьями, но, когда стали подростками, безумно друг друга полюбили. Когда его жене исполнилось шестнадцать, ее отца перевели на работу в Швейцарию. Они хотели пожениться и остаться вместе, но их родители им не позволили, и в итоге они потеряли связь, поскольку она жила так далеко. Восемь лет спустя они оба были помолвлены с другими людьми, когда встретились в вагоне метро на Манхэттене. Мистер Венц приехал туда в командировку всего на один день, а миссис Венц приехала навестить своего больного дедушку. По словам мистера Венца, в том поезде его сердце снова начало биться. Тем же вечером он разорвал помолвку и уволился с работы, поскольку ему не позволили продлить командировку в Нью-Йорк. Он сказал, что во второй раз ее уже не упустит.

– Вау. Похоже, это судьба. Не настолько впечатляющая история, как когда мужчина отвоевывает девушку у ее жениха, ведя себя как законченный придурок в баре, но тоже достойная.

Лала засмеялась.

– Как прошел сегодняшний концерт? Я не ожидала, что ты позвонишь так рано. Во сколько он закончился?

Я пожал плечами.

– Примерно полчаса назад. Я принял душ и позвонил тебе.

– Я думала, вы обычно выпиваете после своих выступлений?

– Так и есть. Ребята остались, но я был не в настроении. Я хотел поскорее вернуться в номер и позвонить тебе.

Она улыбнулась.

– Я рада, что ты это сделал. Я много думала о тебе сегодня.

– Да?

– Может, мы могли бы съездить куда-нибудь на выходные, когда ты будешь дома?

– Я за. Куда ты хочешь?

– В долину реки Гудзон. Детьми нас возили на свадьбу в местечко под названием Мохонк Маунтин Хаус. Это дорогой курортный отель, поэтому мы можем остановиться где-нибудь поблизости, но там много прекрасных пешеходных маршрутов и необыкновенный вид на горы. Я подумала, что было бы неплохо съездить, пока погода еще теплая.

– Так ты мечтала о том, чтобы пойти в поход вдвоем, а?

– Да, а что в этом странного?

Тот факт, что она хотела чем-то со мной заняться – отправиться в поход или поехать куда-нибудь на автомобиле, – вселил в меня надежду. Как бы мне ни нравилось ее трахать, я хотел большего. И это был первый реальный признак того, что ей тоже нравилось быть со мной.

– Нет, в этом нет ничего странного. Я буду только рад. Люблю природу, а теперь у меня появится событие, которого я буду с нетерпением ждать. Меня не было всего четыре дня, а я уже по тебе скучаю.

Ее лицо смягчилось.

– Я тоже ску…

Зазвонил ее сотовый. Должно быть, он был где-то совсем рядом, потому что на секунду я подумал, что это мой.

– Хм-м.… Подожди минутку. Ладно, Холден? Звонят родители, хотя уже довольно поздно. Я хочу убедиться, что все в порядке.

– Да, конечно. Поговори с ними.

Я наблюдал, как она смахнула экран, чтобы ответить.

– Алло?

Я слышал только обрывки разговора, но по выражению лица Лалы я понял, что новостиплохие.

– Когда? С ней все в порядке? Где она?

Черт. Это ее мать.

Лала испуганно прикрыла рот рукой.

– Я приеду, как только смогу. Ты будешь в больнице?

Спокойно.

– Нет, я хочу поехать с тобой, папа. В такое время я быстро доберусь. Я позвоню тебе, когда буду рядом.

Еще спокойнее.

– Ладно, пока.

Она провела пальцем по экрану, а мое сердце уже бешено колотилось.

– Что случилось? – спросил я.

– Мама… – Ее глаза наполнились слезами. – У нее был сердечный приступ, Холден.

– Блин. С ней все в порядке?

Лала встала и начала ходить с айпадом. Она пошла в спальню и стала складывать одежду в сумку.

– Папа сказал, что ее состояние стабильное, но они обнаружили закупорку. Ее увезла скорая помощь, и завтра ей проведут операцию. – Она потерла лоб. – Слава богу, у меня не было моего любимого вина, иначе я бы не смогла сесть за руль. Я никогда не задумываюсь о том, как буду действовать в случае экстренной ситуации.

– Не думай об этом. Кто-то из парней всегда подкинет тебя, если понадобится.

– Холден, что будет, если мама… – Она поперхнулась.

Черт, я хотел бы быть там. Обнять ее, поехать с ней, быть рядом.

– С ней все будет в порядке, милая.

– Откуда ты знаешь?!

Я провел рукой по волосам.

– С ней все в порядке, она в больнице, где ей окажут необходимую помощь. В какой она больнице?

– Джефферсон.

– Это отличная больница. Там отличное отделение кардиохирургии. Твоя мама в надежных руках.

– Пора расходиться. – Она оглядела комнату и застегнула спортивную сумку. – Надо выезжать.

– Может, лучше позвонить кому-нибудь из ребят? Я не хочу, чтобы ты вела машину в темноте, да еще и в расстроенных чувствах.

– Нет, я в порядке.

Я нахмурился.

– Ты можешь оказать мне хотя бы одно одолжение, прежде чем уедешь?

– Какое?

– Сядь.

– Я не могу. Мне нужно ехать, Холден.

– Всего на минуту… Я обещаю.

Она вздохнула, но села.

– Ну что?

– Сделай глубокий вдох.

Она сделала небольшой вдох. Я улыбнулся.

– Еще. Закрой глаза и сделай три глубоких вдоха.

Она не выглядела довольной, но тем не менее сделала то, о чем я просил. Я наблюдал, как она закрыла глаза и отсчитала три глубоких вдоха. Когда она открыла глаза, я улыбнулся.

– Спасибо. С ней все будет в порядке. Поезжай осторожно, ладно?

– Ладно. – Она кивнула. – Постараюсь.

– Позвони, когда туда доберешься. Или отправь сообщение. Как будет удобнее. Просто дай знать, как поживает миссис Э. И чтобы я знал, что ты благополучно доехала.

Она кивнула.

– Так и сделаю. Пока.

* * *

Я вообще не спал. Лала не звонила и не писала СМС. Поездка от Манхэттена до Филадельфии должна была занять не более двух с половиной часов, ведь уезжала она вечером, но за четыре часа я не получил от нее ни одного сообщения. И прокрутил в голове все наихудшие сценарии.

Она попала в аварию.

У миссис Э. случился еще один сердечный приступ, и она умерла.

У нее и ее отца слишком много забот, чтобы кому-то звонить.

Черт. Я ненавидел себя за то, что не мог быть рядом с ней. И какими бы эгоистичными и незрелыми мои мысли ни были, я беспокоился о том, как все сложится, когда она снова окажется в Филадельфии. Обратится ли она за утешением к Уоррену? Мать Лалы – женщина, которая большую часть моей жизни была мне как вторая мать, – лежала в больнице с серьезным заболеванием, а я был настолько зациклен на себе, что думал только о том, как бы Лала не оказалась рядом со своим бывшим. Из-за этого я чувствовал себя еще большим куском дерьма.

Прошло еще несколько часов. Я убеждал себя, что она наверняка заснула на стуле рядом с маминой койкой, и все было в порядке. Но к семи часам утра по филадельфийскому времени я расхаживал по гостиничному номеру и решил, что настало вполне подходящее время для звонка.

Ее телефон зазвонил один раз и сразу переключился на голосовую почту. Меня бесило, что я не могу до нее дозвониться, но все равно оставил сообщение.

– Привет, милая. У тебя уже около семи утра. Я хотел узнать, как идут дела. Просто дай знать, когда у тебя будет возможность. – Я помолчал. – Я думаю о тебе и твоей маме, и мне жаль, что меня нет рядом.

Полчаса спустя мне нужно было начинать собирать вещи. Этим утром группа собиралась переехать в следующий город нашего концертного турне, а перед этим мы должны были встретиться внизу за завтраком. Я открыл дверь своего номера, и мой телефон завибрировал входящим сообщением. Я остановился, чтобы прочесть.

Лала: Извини, что не позвонила. Состояние мамы стабильное, хотя у нее все еще мерцательная аритмия, при которой сердце бьется нерегулярно. В отделении интенсивной терапии запрещено пользоваться телефонами, поэтому я свой отключила. Я не хотела покидать отделение на случай, если придет врач. Наконец-то начался обход. Группа врачей переходит от койки к койке, и в настоящее время они в трех койках от нас. Надеюсь, они скоро до нас доберутся. Постараюсь позвонить тебе позже.

Холден: Хорошо. Удачи.

Она не писала и не звонила, ни пока мы завтракали, ни пока загружали во внедорожник все наше оборудование, ни в первые два с половиной часа нашей поездки. Я изо всех сил удерживал себя, но в конце концов отправил еще одно сообщение.

Холден: Прости. Просто хотел узнать, как дела. Вы уже переговорили с докторами?

Телефон зазвонил через несколько минут. Я сидел на заднем сиденье, между мной и Диланом лежали два гитарных футляра, а Кевин сидел впереди с Монро, который был за рулем. У меня не было никакого личного пространства в такой обстановке.

– Алло?

– Привет, прости, что не позвонила раньше и не сообщила новости. Я впервые вышла из отделения интенсивной терапии. Сейчас на улице, хочу прогуляться и подышать свежим воздухом.

– Ничего страшного. Я хотел узнать, как дела у твоей мамы. И как ты держишься.

Она шумно выдохнула.

– Маму несколько минут назад увезли в операционную. Они сделают шунтирование. С помощью ангиопластики закупорку устранить не удалось.

– Черт, мне жаль, детка. Но она молодая и сильная. С ней все будет в порядке.

– Врачи настроены оптимистично, но мне страшно. И я видела, что маме тоже было страшно, когда ее везли на операцию.

– Естественно. По-другому и быть не может.

Я услышал вдалеке мужской голос.

– Привет. Как дела у Джин?

– О… Привет, Уоррен. Что ты здесь делаешь?

Я стиснул зубы, слушая их разговор.

– Соседка твоих родителей, Ирэн Дэвис, сообщила моей маме, что у дома стояла машина скорой помощи. Она позвонила мне, а я позвонил тебе, но твой телефон переключился на голосовую почту. Я позвонил Биллу, и он ввел меня в курс дела.

– Мой отец ввел тебя в курс дела?

– Я разговаривал с ним примерно полчаса назад.

– О. Он не упоминал, что ты звонил.

Мои челюсти сжались так сильно, что удивительно, как у меня не треснул зуб. Во-первых, он был там, а я нет. И во-вторых… Билл? Не мистер Эллисон, как я его всегда называл. И уж тем более у меня не было номера ее отца. До меня дошло, кем Уоррен был для нее, кем он был для всей ее семьи.

– Ты говоришь по телефону? – осведомился Уоррен.

– О… блин. Да. Извини, я на минутку.

Она взяла трубку.

– Я тут. Э-э… Только что приехал Уоррен.

– Я слышал.

– О… Ладно.

Меня захлестнуло столько эмоций, что я не знал, что с ними делать. Должно быть, на какое-то время я замолчал.

– Ты еще здесь? – спросила Лала.

– Да.

Она понизила голос.

– Извини.

Я нахмурился, но ради Лалы смирился.

– Не за что извиняться, милая. Я рад, что ты не одна. Я тебя отпускаю – тебе нужно вернуться и побыть с отцом.

– С тобой точно все в порядке?

Меньше всего ей следовало беспокоиться обо мне.

– Конечно. Позвони мне позже и дай знать, как все прошло. Хорошо?

– Хорошо.

– Надеюсь, все пройдет гладко.

– Спасибо.

– Пока.

Я завершил разговор, и Дилан внимательно посмотрел на меня. Я еще не рассказал ребятам, что произошло.

– Все в порядке?

– У мамы моей девушки вчера вечером случился сердечный приступ. Ее только что отвезли на шунтирование.

– Черт. Мне жаль, чувак. – Он на мгновение замолчал и выдавил легкую улыбку. – У твоей девушки, а? Никогда не слышал, чтобы ты так говорил.

Самое забавное, что я даже не заметил, как это произнес. Но в глубине души понимал, что именно ею и является для меня Лала… моей девушкой. К сожалению, я не знал, был ли я ее парнем… И в данный момент рядом с ней находился мужчина, который по-прежнему ее хотел. Я в этом не сомневался.