Смена темы настолько неожиданная, что сначала я даже не понимаю, о чем он спрашивает.

– В Сидней? – тупо переспрашиваю я.

Джек проводит рукой по волосам. Он явно нервничает.

– Ага. Я улетаю в пятницу в полночь из «Гатвика». Если захочешь присоединиться.

Я смотрю на него во все глаза.

– С чего вдруг?

– А, точно. Я же еще не попросил прощения. – На его лице появляется застенчивое выражение. – Облажался с порядком.

– С каким порядком?

Положив руки на колени, он поворачивается так, чтобы смотреть мне в глаза.

– С порядком того, что хотел сказать.

У меня невольно вырывается смешок.

– Можно я начну заново? – просит он.

Я киваю и жестом предлагаю ему продолжить.

– Знаю, я уже миллион раз извинялся, и ты, наверное, чертовски устала слышать от меня слова «прости» и «меня». Но я должен сказать их еще раз. – Лицо его светится искренностью. – Я должен был рассказать тебе о письмах твоего папы. Должен был признаться в то самое утро, когда мы впервые вместе завтракали, или хотя бы в тот день, когда осознал, как сильно ты мне нравишься. Я никогда не перестану за это извиняться. Буду продолжать, пока ты не перестанешь меня ненавидеть.

Сердце у меня вот-вот выскочит из груди.

– Я не испытываю к тебе ненависти.

– Нет?

– Конечно нет. Я не смогла бы тебя ненавидеть.

В его глазах мелькает искра надежды.

– Значит, у меня есть шанс заслужить твое прощение?

Он не плохой парень.

Конечно же, он не притворялся. Любому было понятно, что Джек от тебя без ума.

Я шумно сглатываю. Меня переполняют сомнения, а слова Селесты так и звучат в ушах.

Вместо того чтобы ответить на его вопрос, я задаю свой:

– Почему ты просишь меня поехать с тобой в Сидней?

Джек ерзает, случайно задев меня локтем.

– А. Ну родные спрашивали о тебе, и я подумал, может, ты захочешь с ними встретиться.

– Ты говоришь обо мне с родными?

Он кивает.

– Дай-ка я кое-что проясню. Ты просишь меня поехать с тобой домой? Познакомиться с твоей мамой?

С той самой мамой, которую еще не встречалани одна девушка?

При мысли об этом у меня кружится голова.

– Почему? – напираю я. В конце концов, он так толком и не объяснил, что спровоцировало столь неожиданное предложение.

Уголки его губ ползут вверх.

– Видишь ли, я тут подумал и понял, в чем моя проблема.

– Вот как? – Я сдерживаю очередной смешок. – Сейчас умру от любопытства.

– Кажется, я люблю тебя.

Что, простите?

Я несколько раз моргаю. У меня, наверное, галлюцинации.

– Я подумал, что если сумею сказать тебе об этом, это поможет, – Джек нервно вздыхает. – Поможет убедить тебя, что я не считаю тебя ребенком. Все совсем не так, Эбби. Я вижу в тебе женщину. Чертовски потрясающую женщину.

Я все еще глазею на него. Мой мозг забуксовал на словах«я люблю тебя».

И тут я вспоминаю, что он сказал мне сто лет назад.

«Чтобы познакомить девушку с мамой, я должен влюбиться в нее по уши».

Господи, да он, похоже, говорит искренне.

У меня нет слов. Сказать, что я поражена его признанием, – ничего не сказать.

– Ты любишь меня? – запинаясь, переспрашиваю я. – Когда это случилось?

– Думаю, окончательно я все понял, когда посмотрел на экран своего телефона, а там было сообщение, что ты в ловушке в пентхаусе Бена Талли.

– Думаю, я выразилась чересчур эмоционально. – Оглядываясь на те события, уверена, я слишком остро отреагировала на ситуацию с Беном. Впрочем, в тот момент мне казалось, что положение критическое.

– Остальные еще телефоны не достали, а я уже выскочил из паба и пробежал половину улицы, – признается Джек. – Я ни слова не сказал, просто выбежал. Несся по улице, пока не сообразил, что понятия не имею, куда идти. Не сразу заметил, что ты не только мне написала.

Меня охватывает вина.

– Мне очень жаль, что тебе пришлось такое пережить.

– А мне нет.

Меня ошеломляет убежденность в его голосе. Я даже не сомневаюсь, что он голыми руками сорвал дверь с петель, чтобы до меня добраться. Такой уж Джек человек. Яростный в своей преданности.

– Я рад, что ты попросила о помощи, не стала упрямиться и пытаться самостоятельно выбраться из этой ситуации. Мне нравится твоя честность, Эббс. Искренность. Нравится, что ты можешь посмеяться над собой. – Он очаровательно пожимает плечами. – Мне все в тебе нравится.

– Так значит… Сидней? – Я до сих пор не могу прийти в себя от мысли, что он хочет поехать со мной домой, к своей семье. К своей матери. – Ты сказал, что никогда не приводил домой девушку.

– Так и есть.

– Стало быть, если я поеду с тобой к тебе домой… что произойдет между нами?

– Ты станешь моей девушкой. Если с моей стороны не слишком самонадеянно говорить подобное.

У меня перехватывает дыхание. Особого опыта отношений у меня нет, но я почти уверена, что они с этого редко начинаются. Такое ощущение, что мы двигаемся задом наперед. Впрочем, это вовсе не значит, что от его слов во мне не поднимается волна надежды и восторга. При мысли о том, что он настроен серьезно.

Тем не менее я уже обжигалась. Он целовал меня так, что голова кружилась, а потом давал задний ход. До этого момента я и не осознавала, насколько глубокий шрам остался от его поведения.

– Мне надо все это переварить, – ласково говорю я.

– Прости. Не собирался все вот так на тебя вываливать.

Я хочу согласиться. Хочу броситься ему на шею и поверить, что все это – правда. Но я должна уберечь себя. А значит, надо отнестись к его словам со здоровой долей скепсиса. Не говоря уже о том, что поспешная встреча с семьей станет для совершенно новых и таких хрупких отношений серьезным испытанием.

Я беру Джека за руку. Он тут же переплетает пальцы с моими, и от его теплого прикосновения меня охватывает дрожь.

– Я… – Я сжимаю его руку. – Я не могу поехать с тобой в Сидней.

Я стараюсь не обращать внимания на то, как болит сердце при виде разочарования на его лице.

– О. Ясно. Понимаю. Ничего, не переживай.

Господи, ненавижу его разочаровывать. По тому, как он ссутулился, я понимаю, что ранила его, и тут же начинаю гадать, правильно ли поступила.

Отвернувшись, Джек пытается высвободить руку, но я ему не даю.

– Я прощаю тебя, – твердо говорю я.

Джек медленно поднимает голову, смотрит на меня.

– Правда?

– Правда. Мой отказ никак не связан с договоренностью, которую ты заключил с моим папой. За это я тебя прощаю.

Пускай мне стыдно всякий раз, когда я вспоминаю, что Джеку платили, чтобы он со мной нянчился, я наконец поняла смысл выражения «ни себе ни людям». Отказывая Джеку в прощении, я наказываю сама себя. Не даю нам обоим начать все с чистого листа. В конце концов, мы живем под одной крышей. И… что ж, он мне дорог.

Очень дорог.

– Я хочу начать все с чистого листа, но не уверена, что недельная поездка в гости к твоей семье – наилучший способ вернуться к отношениям.

Джек снова кивает.

– Понимаю.

– Но то, что я отказываюсь ехать в Сидней, не значит, что я не готова стать твоей девушкой.

Губы Джека изгибаются в улыбке.

– Хорошо.

– Только давай отложим этот разговор до твоего возвращения, ладно?

– Конечно. Это ведь всего неделя, так?

Он встает и помогает встать мне. Веки его внезапно тяжелеют, и от этого зрелища у меня дрожат колени. Я уверена, что он хочет меня поцеловать. И просто умираю от желания позволить ему это.

Однако наше воссоединение слишком хрупкое, так что я направляюсь к двери, пока не передумала и не поддалась соблазну.

У входа я неловко переминаюсь с ноги на ногу.

– Пойду в душ.

– Если передумаешь насчет Сиднея, ты знаешь, где найти меня в пятницу вечером, ясно? – подает голос Джек.

– Ясно, – откликаюсь я.

В ванной я пытаюсь отдышаться и изучаю свое отражение в зеркале, гадая, что же, черт возьми, сейчас произошло.

Джек что, правда объявил о своей любви ко мне? Попросил поехать к нему домой, познакомиться с его матерью?

Я и близко не успеваю осмыслить всю эту информацию, а у меня в кармане уже вибрирует телефон. Выудив его, я вижу сообщение от Нейта, с которым не виделась и не разговаривала несколько недель.

Нейт:Привет. Мы можем поговорить?

Как говорится, беда не приходит одна.

Поколебавшись, я пишу в ответ.

Я:О чем?

Нейт:Я предпочел бы сказать об этом лично. У тебя случайно не будет возможности зайти в бар чуть после моей работы? Я заканчиваю в одиннадцать. Знаю, поздно, но я не хочу ждать до завтра.

Чего ждать? Любопытство снова поднимает свою уродливую голову. Сначала Джек со своими признаниями как гром среди ясного неба, теперь Нейт с загадочными просьбами. Видимо, сосредоточиться на правках в научной работе мне сегодня не удастся. Следующие пять часов я буду агонизировать на тему того, что же хочет сказать мне Нейт после нескольких недель тишины.

От моего внимания не укрывается и тот факт, что я пообещала Джеку подумать над перспективой стать его девушкой. И я говорила серьезно. Однако это вовсе не значит, что у меня не осталось чувств к Нейту – сложных, сбивающих с толку чувств, в которых я и близко не смогу разобраться, пока снова не увижусь с ним и не услышу, что он скажет.

Я:Хорошо. Приду в одиннадцать.