Себастиан

Иногда она будит меня посреди ночи тем, что усиленно работает внизу своим язычком. Как-то раз после такого она еще сделала мне бутерброд. И тогда я понял: мне нужно беречь ее.

– Что ты со своими пожитками забыл у меня на пороге?

Дул ветер, поднимая снег и посылая холодный воздух мимо меня в гостиничный номер. От порыва ветра длинные распущенные волосы Джейми развевались вокруг ее плеч. Я стоял перед дверью того же номера, поставив свою красную сумку на замерзшую, покрытую снегом землю. Лаймовый сноуборд был прислонен к косяку двери, а рядом брошен черный мешок с ботинками.

– Мой старый друг Чед сказал, что твоя соседка по комнате бросила тебя, – поддразнил я, небрежно пожав плечами.

– Чед, говоришь? Хммм… я слышала, что он окончил университет и нашел работу в технической компании. Тебе придется придумать что-нибудь получше. Я не могу позволить незнакомцу спокойно пройти через эту дверь. У меня очень ревнивый парень. И кстати, он будет здесь с минуты на минуту.

– Твой парень? Похоже, он тот еще красавчик.

Джейми скрестила руки на груди и пожала плечами:

– Ну, он ничего такой. Я бы не выгнала его из постели.

Я наклонился, чтобы поцеловать ее улыбающиеся губы, поднял сумку, вошел в номер и огляделся:

– Поразительно. Тут все точно так, как и в прошлый раз.

– Да. Та же кровать, тот же комод, та же крошечная ванная.

– Ах да, крошечная ванная греха, место мастурбационных приключений. – Мой смех заполнил старомодный гостиничный номер, когда я подошел к комоду, чтобы положить туда свои вещи.

– Не мог бы ты не напоминать мне про это? – Джейми задала мне вопрос в спину.

Я оглянулся через плечо:

– Ты стояла и смотрела, детка. Это не могло быть так уж ужасно.

– Это только потому, что я была парализована от шока.

– Да… но потом ты подслушивала под дверью, когда я кончил.

– Я нахожу очень невежливым с твоей стороны снова вспоминать об этом, – возмущенно заметила она.

– Правило номер двадцать…

Джейми подняла палец и игриво покачала им:

– Не-а, это правило будет уже двадцать третьим. – С тех пор как мы начали встречаться, число правил увеличилось.

– О, простите меня, мэм. Правило номер двадцать три: пока мы на отдыхе эти выходные, мы должны постараться делать все так, как делали в прошлый раз.

Она была настроена скептически:

– Хочешь пойти со мной в вестибюль и посмотреть, как я раздаю свой номер совершенно незнакомым парням?

– Конечно! Это будет романтично.

– Та поездка не была романтичной. Она была утомительной.

– Тебе не показалось романтичным то, что я набросился на тебя и повалил в снег, пока мы шли к автобусу?

– Нет, ни капельки.

– Вранье. Ты застонала, когда я упал на тебя.

– Ты придавил меня, а я пыталась оттолкнуть тебя. Это огромная разница. К тому же у меня были полные сапоги снега после этого.

– Хммм… – Я на секунду задумался, пытаясь вспомнить все то хорошее, что мы делали, когда были здесь в последний раз, но в голове всплыли лишь обрывки. – Ты спала со мной в одной постели, потому что не смогла побороть мое обаяние. Признай, что стена из подушек была хитрой уловкой для привлечения моего внимания.

Моя великолепная девушка, улыбаясь, закусила губу:

– Хорошо, я признаю это. Я хотела прижаться к тебе в постели, но ты должен признать, что, возможно, уже был по уши влюблен в меня.

Я посмотрел на нее как на сумасшедшую:

– Пфф, конечно! Я был по уши влюблен в тебя, вероятно, с момента нашей первой встречи. Ты же просто прелесть.

Моя интонация как бы говорила «что тут такого», но лицо Джейми стало таким же красным, как в тот день, когда я подарил ей дюжину красных роз.

– Иногда ты говоришь такие милые вещи!

– Только иногда? – поддразнил ее я, подходя ближе, пока она поправляла постельное белье и взбивала подушки.

Джейми зевнула, утомленная путешествием, и признала:

– Ладно. Большую часть времени.

И она абсолютно права: я редко веду себя с ней как придурок. Я приберег для моей Джейми свою чувствительную и мягкую сторону, о существовании которой больше никто не знает. Как бы глупо это ни звучало, она – свет моей жизни. И если кто-нибудь услышал бы, как я говорю подобную романтическую чепуху, меня бы высмеивали до конца времен. Но меня это не волнует.

Джейми медленно расстегнула джинсы и начала стягивать темную ткань с бедер. Она пробормотала:

– Я устала.

– Моей семьи не будет здесь еще… – я взглянул на часы, – еще двадцать четыре часа. Как убьем время?

– Кстати о твоих родителях, не могу поверить, что ты не сказал им, что мы приедем пораньше. И я не могу поверить, что они отказались от празднования Дня благодарения, чтобы приехать в такую даль и побыть с нами.

Я фыркнул:

– Да брось. Моя мама думает, что так будет куда веселее, чем звать всех этих людей в наш маленький домик. К тому же теперь ей не нужно готовить. А она просто ненавидит готовить и всегда портит индейку.

– Я знаю, но…

– Поверь мне, они очень рады.

Она нахмурилась:

– Я знаю, но ты уверен, что стоило отказываться от своей поездки на весенних каникулах, чтобы провести время со мной?

– Ты будешь со мной в марте, так что какая мне разница, поеду я куда-то или нет. – Я пожал плечами. Вот что мы решили, когда оплатили эту поездку: мы проведем День благодарения в Юте с моей семьей, затем вернемся домой и будем работать до весенних каникул, чтобы накопить денег на квартиру. Мы запланировали жить вместе до конца нашего выпускного года, чтобы потом внести деньги на депозит. – Расслабься. Тебе не из-за чего волноваться.

Я смотрел, как она нервно покусывала ноготь большого пальца.

– Мне не терпится познакомиться с твоими родителями.

– Детка, они полюбят тебя. И ты уже переписывалась с Кайлой кучу раз, она считает, что ты офигенная.

– Верно, но мама – это другое.

Видя ее беспокойство, я поцеловал ее в губы, чтобы приободрить, и сказал:

– Перестань волноваться. Будет весело! И разве ты не рада, что сейчас, в начале сезона, достаточно снега, чтобы покататься? Ну и билетам на подъемник «в подарок» от Зика Дэниелса, за его пятьсот баксов?

Это сработало.

– Черт возьми, да. Я так обрадовалась, когда он наконец-то отдал тебе деньги. – Джейми расстегнула молнию на фиолетовом чемодане, достала оттуда зимние штаны и куртку и повесила их в маленький шкаф. – Я готова покорять эти горы.

Я выудил свою экипировку и проворчал:

– Ты не могла хотя бы притвориться, что ждешь меня, пока я сползаю по склону позади тебя?

– Посмотрим. Постарайся не отставать, и тогда у нас не будет проблем, старина.

Дерзким, уверенным движением Джейми встряхнула свои волосы.

– Все в порядке. Мне нравится смотреть на тебя, особенно сзади.

– Взаимно. – Она пошла в ванную, чтобы разложить там туалетные принадлежности. – Я так устала с дороги. Давай посмотрим фильм и ляжем спать.

– Отличная идея. Мы должны использовать сегодняшний вечер по максимуму, пока моя семья не добралась сюда. Потому что, как только они приедут, ты будешь жить с Кайлой, а я – ночевать на полу в номере моих родителей.

– Ты всегда стремишься использовать все возможности. – Ее смех донесся из ванной.

Я присоединился к ней, подошел ближе, чтобы скользнуть руками по ее плавным формам, зарыться носом в изгиб ее шеи, пока она чистила зубы.

– Кажется, мне даже не нужно стараться, я ведь тебя и так привлекаю?

– О, я тебя умоляю! Я могу спокойно устоять перед тобой. Помнишь тот день, когда ты решил не носить штаны в отчаянной попытке соблазнить меня? – Она вынула зубную щетку и постукивала ею себя по подбородку, вспоминая. – Но все было тщетно. Я продержалась целый день. Это практически подвиг.

– Не важно. Это не в счет, потому что ты сняла штаны в качестве контратаки, что не сработало. И в итоге мы все равно оказались в постели.

Она вздохнула, из уголка ее рта стекала зубная паста.

– По крайней мере, мы хотя бы попробовали.

– И то верно.

Мое сердце колотилось со скоростью миллион километров в минуту, колотилось так, как никогда раньше. Даже когда меня представили скауту олимпийской сборной по борьбе в прошлом семестре. Даже когда я сказал ему «нет», потому что не собирался продолжать свою карьеру в борьбе и присоединяться к команде. С меня хватит. Я принял решение.

Следующим летом я планировал стажироваться в юридической фирме в моем родном городе в надежде получить там работу. Потом мы с Джейми купим дом, будем жить вместе, поженимся и наплодим детей в кардиганах.

Я открыл черную бархатную коробочку с кольцом, опустился на одно колено и протянул ей. Голубые глаза расширились, руки взлетели ко рту в изумлении.

– Себастиан, – задыхаясь, произнесла она. – Оно прекрасно.

От моего внимания не ускользнуло, что она не потянулась за кольцом.

– Джейми Виктория Кларк. Ты выйдешь за меня?

– Я не знаю, что и сказать…

– Скажи «да», – рассмеялся я, как будто нечего было тут обсуждать и все уже решено. – Я что, шокировал тебя до смерти? Почему ты не говоришь «да»?

– Я не могу, – прошептала она, прерывисто дыша. Воздух становился холодным, изо рта поднимался пар. – Я не могу выйти за тебя замуж.

Не может выйти за меня? Что за бред?

– Не можешь? – Я захлопнул коробку с кольцом. – Или не хочешь?

Она едва заметно покачала головой:

– Не могу. И не хочу.

– Почему? – настойчиво спросил я. – Почему ты отказываешься выйти за меня замуж?

– Ты даже не знаешь меня, Себастиан.

Я неуклюже поднялся на ноги и потянулся к ней:

– Детка, прошу. Что значит я тебя не знаю? Ты мой лучший друг.

– И ты мой…

– Тогда почему ты не соглашаешься? – повторил я срывающимся голосом. – Я тебе все рассказываю, ты знаешь то, чего не знают даже мои родители и сестра. Вещи, которые я никогда не говорил ни ребятам, ни тренерам. – Я втянул воздух. – Джейми, я… я…

Три маленьких слова, которые я никогда ей не говорил, застряли у меня в горле, душили меня, заставляли колебаться. Джейми отстранилась, ее брови взлетели вверх. Она сердито посмотрела на меня:

– Видишь? Вот оно. Вот почему я не могу выйти за тебя.

– Разве это так важно? Прошло всего лишь семь месяцев. Многие люди перестают произносить слово на букву «Л» через пару месяцев отношений.

– Замолчи, Себастиан, ты делаешь только хуже. Тот факт, что ты даже не можешь сказать мне, что ты лю… – Ее рыдания оборвали то, что она собиралась сказать дальше.

– Детка, я идиот… чего ты ожидала?

– Я ожидала большего, чем мужчину, который извиняется за то, что не может сказать мне о своих чувствах.

Ее гнев превратился в крик, по раскрасневшимся щекам струились слезы.

– Не плачь, пожалуйста, не плачь.

Не плачь. Не плачь.

– Этот сон превращается в гребаный кошмар, – простонал я.

– Это самый обычный сон.

– Нет, – возразил я. – Это чертовски страшный кошмар, Джейми…

– Себастиан! Себастиан, тебе это снится!

Вздрогнув, я резко вдохнул, просыпаясь.

– Тсс, ты кричал. – Нежная ладонь Джейми мягко скользнула по моей спине, опускаясь на талию и обвиваясь вокруг нее.

Я ощутил, как ее пухлые губы целуют мои лопатки, а горячее дыхание ласкает мою обнаженную кожу.

– Я кричал?

– Да, – прошептала она, снова целуя меня в плечо.

– Черт, извини. Я разбудил тебя?

Она кивнула:

– Да, но все в порядке.

Черт.

– А о чем я говорил?

– Ты не помнишь?

Я полежал в темноте, уставившись в стену, прежде чем перевернуться на спину. Лунный свет заливал гостиничный номер, бросая холодный отблеск на красивое встревоженное лицо Джейми.

– Помню.

– Хочешь поговорить об этом? – Ее голос был нежен и ласков.

– Я предложил тебе выйти за меня замуж, а ты отказалась.

– Почему я отказалась? – Джейми закусила губу, чтобы скрыть свою улыбку. Я увидел ее белые зубки, сверкающие в свете луны, проникавшем в комнату.

– Потому что я еще не говорил, что люблю тебя. – Мой голос был тихим и отстраненным, потому что, хотя это и был сон, я чувствовал себя препаршиво.

– Оу?

Я ведь действительно пока не сказал ей. Мы официально были вместе уже больше полугода, но все, что я когда-либо делал, это показывал ей своим телом, как сильно она мне дорога. В этом я мастер. Это было легко. Секс. Нежность. Держаться за руки. Шептать игривые слова через библиотечный стол. Время от времени мы даже развлекались с ней в библиотеке.

Я ни разу не сказал Джейми, что чувствую к ней всем сердцем, как люблю ее ум и находчивость. Как я люблю ее остроумие и то, что она не мирится с моими недостатками, а говорит обо всем прямо. Или как она осаждает Зика. Как я люблю ее. Неудивительно, что она отвергает меня в моих собственных снах. Я был таким паршивым парнем.

– Джейми?

– Себастиан? – На этот раз она улыбалась, даже не пытаясь это скрыть.

Я повернулся к ней лицом, мы прижались друг к другу, ее руки легли мне на живот. Мои пальцы нащупали и убрали волосы с ее виска, я погладил ее лоб:

– Я люблю тебя. Больше всего на свете.

Вот. Я сказал это. И как это ни странно, у нее перехватило дыхание, совсем как в кино, когда девушка так поражена и довольна, что на секунду забывает обо всем.

– Я знаю, что ты любишь меня, – сказала она задумчиво. – Я тоже тебя люблю.

Почему-то мне показалось, что сказанного мной недостаточно, и я добавил:

– По-настоящему, детка. Больше тебя я люблю только самого себя.

Ее громкий смех заполнил темную комнату.

– Боже мой, только не говори, что ты это всерьез.

Я что-то упустил?

– Что тут смешного? Я серьезно.

– Больше меня ты любишь только самого себя?

– Ну да.

– Ты смешной.

– Но ты ведь любишь меня?

– Очень сильно.

И теперь, когда я произнес эти слова, у меня словно прорвало плотину. Они понеслись из меня потоком, и это было гораздо легче, чем я думал.

– Я люблю тебя. – Мои руки потянулись к ней, притянули ее к себе. Обхватив руками ее лицо, я посмотрел ей в глаза.

– Я люблю тебя.

Наши губы встретились, и она вздохнула.

– Я люблю тебя, Джейми. Я так влюблен в тебя.

– Сильно? – спросила она с улыбкой.

– Безумно сильно! – Я потянулся к ней губами для еще одного поцелуя. – Сильно-пресильно!

Я всегда буду мечтать о нас, о нашем будущем. Всегда. И когда придет время, я попрошу ее руки и сердца. А потом и родить детей в кардиганчиках. И она скажет на все это «да».