Я, не отрываясь, смотрю на Джоанну – оглушенный ее красотой, сокрушенный ее слезами. Не хочу, чтобы моя девушка когда-нибудь плакала. Мало-помалу я осознаю смысл ее слов, всего, что она сказала.

Черт, она ведь права. Может, он и полюбил ее первым…

Но я люблю ее по-настоящему.

– Джо…

– Ничего, если ты пока не чувствуешь того же, что и я, правда. – Она кривовато улыбается, по лицу ее текут слезы. Я протягиваю руку, смахиваю их большим пальцем, наслаждаюсь прикосновением к нежной коже – и не только им. Тем, как она смотрит на меня, как трепещет всем телом, как глаза ее сияют любовью. – Я влюблена в тебя, Нокс. Мы не так давно знакомы, но я точно знаю, что чувствую к тебе, у меня нет никаких сомнений. И ничто уже не сможет это изменить. Ни то, что сюда явился Брайан и попытался меня вернуть. Ни то, что твои прошлые пассии заглядывают в книжный и напоминают мне, как мне повезло заполучить тебя.

Что? Она серьезно, что ли?

– Ни тот факт, что в конце года ты окончишь колледж и, скорее всего, отправишься играть в НФЛ. Пока я нужна тебе, я хочу быть твоей. – Она шмыгает носом, на мгновение закрывает глаза, будто хочет усилием воли положить конец слезам, и я больше не могу это выносить.

Я притягиваю ее ближе, покрываю поцелуями ее заплаканное лицо, и от того, как она всхлипывает, у меня разрывается сердце.

– Я тоже люблю тебя, Джо-Джо.

Она открывает глаза.

– Правда? – Она практически рыдает.

Я в шаге от того, чтобы рассмеяться. Ну что за женщина.

– И чертовски сильно. Думаю, я давно влюбился в тебя, просто не хотел себе в этом признаваться, потому что до этого никогда не любил. Я просто не понимал, что чувствую.

– Мы ведь знакомы всего пару месяцев, – замечает она и тихо всхлипывает.

– Папа за ужином сказал, что, если человек твой, ты сразу поймешь. – Я целую ее в кончик носа. – А с тобой, малышка, я сразу все понял. Я влюблен в тебя, Джоанна Саттон. И я чертовски рад, что ты чувствуешь то же, что и я, потому что иначе мне пришлось бы приложить все силы, чтобы убедить тебя, что ты просто должна полюбить меня. Я бы тебя измором взял. И потом ты бы сказала, мол, ладно-ладно, господи, люблю я тебя.

Она смеется. Плачет. Качает головой, смотрит на меня так, будто я спятил (и тут она отчасти права, покорно благодарю – я от нее без ума).

– Ты бы правда так поступил? Ради меня?

– Я бы и не на такое пошел. Потому что я очень сильно люблю тебя. Проснувшись, первым делом думаю о тебе. И засыпаю с мыслями о тебе. Днем что-нибудь случается, и я думаю: «Надо будет рассказать Джо-Джо». Все в моей жизни начинается с тебя и тобою же заканчивается. – Я обеими руками обхватываю ее лицо, слегка приподнимаю подбородок, чтобы легче было поцеловать ее. – Люблю тебя.

Джоанна закрывает глаза, трется щекой о мою ладонь.

– Я тоже тебя люблю.

Привыкну ли я когда-нибудь к этим ее словам? Наверное. Хочу ли я, чтобы она когда-либо перестала их произносить?

Ни в коем случае.

– Слава богу, не придется убеждать тебя. – Она смеется, и мне кажется, что сердце мое вот-вот разорвется от счастья. – А теперь пойдем внутрь, пока я яйца не отморозил.

Слава богу, я пораньше ушел с ужина и приехал сюда вовремя.

После игры мы с Кэмом привели себя в порядок и вернулись в отель – поужинать с моими родителями, но атмосфера в ресторане была не очень, и вот это показалось мне… странным.

Ощущение было, как будто мне снится кошмар, и никак не проснуться.

Блэр держалась враждебно. Кэм притих, хотя обычно после крупной победы вроде сегодняшней этого парня не унять – он разве что по потолку не бегает. Почти весь ужин он общался с моим папой, а я пытался разговорить надутую Блэр. Мама наблюдала за всем этим, и выражение лица у нее было странное, и в итоге…

Мне все это надоело. Я пытался написать Джоанне, но она не ответила, и меня это здорово напрягло. Мама, разумеется, поняла все по моему лицу, а потом прямо посреди ужина потянулась через стол и накрыла мою руку своей.

– Если не хочешь сидеть здесь, не мучайся. Тебе стоит поехать к ней, – пробормотала она.

– Но вы же утром улетаете.

– Поезжай. Душа у тебя к этому ужину все равно не лежит. – Мама понимающе улыбнулась, и я осознал, что она права: я чувствовал, что мне не место за столом в ресторане.

Мое место было рядом с этой женщиной. Ей принадлежит мое сердце, и я отдал его ей добровольно.

Точно так же, как она отдала мне свое.

До сих пор поверить не могу, что этот мудак Брайан пытался ее вернуть. Вот ведь ушлый тип. Хорошо, что моя Джо гораздо умнее этого болвана. Она сразу поняла, что он несет всякую хрень. Я всего лишь обеспечил поддержку.

Впрочем, не понять его я не могу. Джоанна, блин, совершенно особенная.

Он проиграл – я выиграл.

Едва мы переступаем порог квартиры, на нас обрушивается волна теплого воздуха, и я невольно вздрагиваю. Натали калачиком свернулась на диване и теперь беспокойно посматривает то на Джо, то на меня.

– Это ведь слезы радости, да? – В голосе ее явно слышится беспокойство.

Я приобнимаю Джоанну за плечи, притягиваю ближе, целую в лоб.

– Определенно, – отвечаю я за свою девушку.

– Милота. – Натали картинно прикладывает руки к груди. – Вы двое – просто прелесть.

– Спасибо, что присматриваешь за Джо, – говорю я Натали.

Она слегка улыбается.

– Она же моя лучшая подруга. Конечно, я буду за ней присматривать. – Внезапно взгляд ее наполняет ярость. – Скажи, что ты выгнал Брайана и надрал ему задницу.

Я только смеюсь.

– Не-а. Джоанна его спровадила. Думаю, он предпочел бы, чтобы я его побил – было бы не так больно.

Этому козлу повезло, что я его не поколотил. Он так обращался с Джоанной, что вполне это заслужил. Вот только ей нужно было самой постоять за себя, отчитать этого говнюка, сказать, чтобы он оставил ее в покое, и я думаю (или, по крайней мере, надеюсь), что посыл он уловил.

Если не уловил и рискнет-таки вернуться, я ему так зад надеру, что мало не покажется.

– Ты очень храбро себя повела, высказав все Брайану, – говорит Натали Джоанне. – Я тобой так горжусь!

Джоанна вся дрожит – уверен, ее переполняют эмоции.

– Спасибо, – сдавленным от слез голосом говорит она.

Девочка у меня храбрая. Я тоже горжусь ею.

– Тебе надо лечь поспать. – Я целую Джоанну в щеку и не сразу отстраняюсь. – Знаю, ты устала.

– Ой, да что ты говоришь. – Натали закатывает глаза и хватает с журнального столика рядом с диваном наушники. – Похоже, они мне сегодня понадобятся.

Я посмеиваюсь себе под нос, Джоанна и вовсе молчит – только опирается на меня. Мы желаем Натали доброй ночи, и я веду свою девушку – женщину, которую люблю, – в спальню.

До чего приятно так думать. Признаться наконец самому себе в собственных чувствах – жить и наслаждаться ими. Я люблю Джоанну. Она любит меня.

Жизнь чертовски хороша.

Едва мы переступаем порог комнаты, Джоанна чуть ли не оседает на пол – прислоняется ко мне, и я чувствую, насколько она измождена. И спор с Брайаном, и наш с ней судьбоносный разговор высосали из нее все силы. Я начинаю с нежностью раздевать ее. Сначала снимаю пальто и шапочку. Улыбаюсь, снова заметив число восемьдесят восемь у нее на правой щеке. Надпись поблекла и размазалась от слез, но все равно приятно видеть ее, осознавать, что сегодня на Джоанне был мой номер. Что она представляла меня.

Надеюсь, она испытала гордость за меня. А то мы чуть не проиграли.

– Я о тебе позабочусь, – бормочу я, поддевая подол ее футболки. – Давай-ка разденем тебя, малышка.

– Ты пытаешься мне в трусы залезть, Магуайр? – спрашивает она, полушутя, и на губах у нее появляется едва заметная улыбка.

– Определенно. – Я ухмыляюсь. – Но только для того, чтобы потом мы могли заползти в кровать и уснуть.

Ее разочарование практически ощутимо.

– Пожалуйста, скажи, что ты тоже разденешься.

– Непременно.

Когда она остается в одних только трусиках, я укладываю ее на кровать и по самый подбородок накрываю одеялом. Она, распахнув глаза, наблюдает за мной, пока я поспешно раздеваюсь до боксеров и ныряю к ней в постель. Обнимаю ее за талию сзади, привлекаю как можно ближе к себе, зарываюсь лицом в ароматные волосы. Она устраивается поудобнее, накрывает мои руки своими, а ее попка прижимается к моему члену.

Он тут же оживает, как будто я какой-то озабоченный.

– До сих пор не могу поверить, что Брайан явился сюда, – сдавленно произносит она. – С чего он вообще решил попытаться убедить меня, будто нам надо снова сойтись?

– Потому что осознал, что потерял тебя, и пожалел о каждом принятом решении. – Я крепче сжимаю ее в объятиях. – Я понимаю, что им двигало. Теперь, когда ты моя, я ни за что тебя не потеряю. Не хочу.

– Я рада, что мы с ним расстались, ведь иначе я бы никогда не встретила тебя.

Я отодвигаю в сторону ее волосы, осыпаю загривок частыми поцелуями.

– Твой разрыв с Брайаном оказался лучшим событием в моей жизни.

Она не поднимает головы, дыхание ее становится частым, поверхностным.

– Ты всерьез говоришь?

– Когда речь о тебе, я всегда серьезен. В моей жизни не было ничего лучше тебя. В этом семестре я просто на вершине гребаного мира, и все это – благодаря тебе.

– Ты и сам постарался, – с иронией замечает она, и я тут же принимаюсь ее щекотать. Она визжит. – Что? Это же правда.

– Да, но только благодаря тебе. Ты меня вдохновляешь. – Я целую ее волосы. – Ты веришь в меня даже тогда, когда я сам в себя не верю.

Джоанна косится на меня через плечо, и во взгляде ее читается недоумение.

– Нокс. Я никогда не встречала такого уверенного в себе человека, как ты. Я-то какое отношение имею к твоей вере в собственные силы?

– Ты помогла мне с учебой. С чтением. С написанием эссе. С тобой я стал сильнее, Джо-Джо. Гораздо проще притворяться тем, кем не являешься, когда ты младше. Взять хотя бы старшую школу. Тренеры всегда готовы были подстраховать, упростить мне жизнь, когда дело касалось учебы, и только теперь я понимаю, что они так поступали – потому что не могли лишить команду такого игрока, как я.

Они были готовы что угодно сделать, чтобы я остался на поле – даже соврать ради меня.

А вот в колледже стало трудно. Теперь я рад, что не выбрал на первом курсе английский, как полагалось. Тогда я бы не познакомился с Джоанной.

Все случилось так, будто именно к этому мы должны были прийти.

– Твоей маме не за что винить себя. Думаю, такая ситуация, как у тебя, встречается часто. – Она вздыхает. – Это, конечно, неправильно. Насколько я понимаю, сейчас в школах появилась более грамотная система выявления разных нарушений и предоставления соответствующей помощи. Надеюсь, все дело в этом.

– Ты уверена, что не хочешь стать учителем, а? У тебя бы здорово получилось. – Мне нравится, что она хочет помогать другим. И у нее естественно получается, будто от природы дано.

– Я осознала, что не рвусь к преподаванию. – Голос у нее тихий, будто она сомневается, говорить ли дальше. – В последнее время я стала писать. Маленькие сцены. Отдельные.

– Правда? – Знаю, она говорила, что хочет стать писателем, но я не знал, что она на самом деле что-то пишет. – И над чем ты работаешь?

– Э-э-э… Это любовный роман. – Она нервно посмеивается. – О том, как сексуальный футболист влюбился в книжного червя.

– В книжного червя? По-моему, это не про тебя. – Я слегка сжимаю ее талию, руки мои скользят по ее телу, по направлению к груди.

Джоанна отпихивает их и смеется громче.

– Я не говорила, что это роман про нас, Нокс.

– Ты должна признать, что звучит знакомо. – Я целую ее в плечо. – Сюжет, наверное, просто огонь?

– Пока нет, но будет.

– Как в той книге, которую я слушал?

Джо замолкает, а потом говорит:

– Надеюсь.

– Значит, придется прочесть.

– Так вот что нужно, чтобы ты книгу прочитал? Несколько сексуальных сцен? – Она поглядывает на меня через плечо. Улыбка у нее нежная, ласковая.

Я целую ее и бормочу прямо ей в губы.

– Я прочту все, что ты напишешь. Вот как сильно я люблю тебя.

– Я тоже тебя люблю. – Она снова отворачивается, прижимается ближе, и несколько минут мы просто молчим. Каждый думает о своем.

Наконец, я оглаживаю ее животик, опускаюсь ниже, дразнящим движением провожу пальцами по поясу трусиков.

– Ты устала?

Она кивает.

– Но ты можешь продолжать.

– Я тоже устал. – Я запускаю руку ей в трусики, и меня уже поджидает разгоряченное влажное тело. – Но для тебя у меня всегда силы найдутся.

Несколько секунд спустя Джоанна оказывается без трусиков. Я потираю ее киску, целую ее шею, а мой член надежно пристроился между ее ягодиц. Она потирается о меня, с губ ее срываются тихие стоны, а комнату наполняет влажный звук, с которым мои пальцы снова и снова погружаются в ее тело.

Едва сдерживая нетерпение, я стаскиваю боксеры, переворачиваю Джоанну на спину и яростно целую. В этот самый момент я заполняю ее своим членом до отказа. Она двигается вместе со мной, запрокидывает голову, и с каждым моим толчком груди ее подпрыгивают. Я наращиваю темп, вколачиваюсь в нее, отчаянно желая кончить.

Отчаянно желая, чтобы и она кончила.

– Ты моя, Джо-Джо, – напоминаю я ей. Напоминаю себе. – Это киска принадлежит мне.

Ее тело сжимается вокруг меня, внутренние стенки стискивают мой член, выжимая досуха. Оргазм настигает неожиданно, и я кончаю, выкрикивая имя Джоанны, изливаясь в нее. Меня сотрясает дрожь. Джоанна поглаживает меня по спине, слегка царапает ногтями кожу, и я весь трепещу от этого прикосновения.

– Я люблю тебя, – шепчу я ей на ухо, когда мы оба отходим от оргазма. Мы оба потные, липкие, и я пытаюсь приподняться, но Джоанна кладет руки мне на поясницу, удерживая на месте.

– Я тоже люблю тебя. – Она целует меня вдоль линии скул. – Не оставляй меня. По крайней мере, пока.

– Малышка, разве ты не понимаешь? – Я касаюсь ее лица, и она приоткрывает глаза. – Я никогда тебя не оставлю.

– Обещаешь? – В глазах ее светится такая любовь, что у меня разрывается сердце.

– Ага. – Я тихонько смеюсь, наклоняюсь к ней в поцелуе. – Так что все, ты со мной застряла.

– Если мне и суждено с кем-то застрять, пусть это будешь ты.

– Взаимно, Джо-Джо.

Взаимно.