Я ужасно нервничаю, и все это – вина некоего футболиста.

Интересно, Нокс Магуайр знает, что у него назначено занятие со мной? Или вселенная решила сыграть со мной злую шутку, и он, увидев своего новоявленного репетитора, только разочаруется?

Леон назвал это судьбой. И да, разумеется, я ему все рассказала, как только увидела в приложении, что у меня назначено занятие. А когда я сказала обо всем, что случилось, Натали, она заявила, что теперь-то я точно перепихнусь с Ноксом Магуайром, никаких сомнений.

Ну да, как же.

Я, разумеется, не размышляю о «перепихе» с Ноксом. Слишком рано, я только недавно с парнем рассталась.

Вот только… на него приятно смотреть. А еще он довольно забавный. С каждой встречей он становится все притягательнее, и это удивительно. Высокомерные спортсмены не в моем вкусе. Я от них бегу как от чумы – спасибо бросившему семью папаше.

Ко всему прочему, Нокс – птица не моего полета. Он увлекается сексуальными девицами, которые бросаются на спортсменов, потому что уверены в собственной привлекательности. А тут я – полная противоположность.

Я тихоня. Держусь в стороне. Усердно учусь, потому что хочу получать хорошие отметки. Поступив в колледж, я подумывала стать учителем, но в первом же семестре поняла, что преподавательская карьера не для меня. Всю жизнь провести на занятиях?

Нет уж, спасибо.

Теперь… Теперь я вроде бы хочу стать писателем. Карьера мечты – скорее всего, совершенно недосягаемая, но пока я с восторгом думаю обо всех возможных перспективах.

У меня всегда было хорошо с английским, так что я, не задумываясь, стала репетитором по этому предмету. Подала заявку на втором курсе, еще осенью, и меня сразу приняли. У меня уже было двое учеников с дислексией, и я изучила все, что можно, чтобы им помочь. Оба оставили восторженные отзывы, так что теперь я считаюсь специалистом по работе с теми, у кого встречаются различные нарушения чтения.

И, судя по информации в профиле Нокса Магуайра, у него как раз проблемы с чтением. Хм.

Какое совпадение, что Нокс выбрал меня репетитором! Да-да, тут полагается сарказм. Может, узнал мое имя? Интересно, у него вообще есть нарушения чтения? Конечно, если он и притворяется, то о таком не спросишь. Грубо.

Может, это и правда судьба, как бы нелепо это ни звучало.

Я жду его в отведенном нам кабинете в библиотеке, то и дело поглядывая на телефон. Так я слежу за временем – свои часы «Эппл» я благополучно забыла, а без них жутко неудобно. Я люблю, когда сразу видно все сообщения и сколько шагов я прошла за день, и положила ли я трубку после звонка. К такому быстро привыкаешь.

Нокс опаздывает уже на две минуты. Не так много, но я помешана на пунктуальности. Мое время не менее ценно, чем его.

Внезапно дверь распахивается, и он влетает в комнату, мгновенно заполняя все пространство. С грохотом кидает на стол рюкзак, ни на секунду не сводя с меня взгляда.

Губы его складываются в улыбку, глаза начинают сверкать. Он окидывает меня внимательным взглядом, стоит, уперев руки в боки.

– Джоанна.

Я киваю в знак приветствия.

– Нокс.

– Так и знал, что это ты.

Я стараюсь не обращать внимания на то, как радостно заходится сердце от его слов.

– Ты опоздал.

Его улыбка вянет, и он хватает телефон, поглядывая на время.

– Всего на три минуты.

– Я не люблю, когда люди опаздывают.

Улыбка возвращается, хоть и не такая ослепительная.

– Понял.

Я указываю на стул напротив.

– Садись. Пора начинать.

Нокс делает как велено: плюхается на стул напротив и тянется к рюкзаку. Стол длинный и узкий, наши колени соприкасаются, и от этого у меня по коже бегут мурашки.

Он прижимается ко мне.

Коленом.

К моему колену.

У меня большие неприятности.

– Я вчера просматривал список репетиторов по английскому и увидел твое имя. Что-то мне подсказало, что это ты. Интуиция, понимаешь? – Он поглядывает на меня, а потом принимается доставать вещи из рюкзака. – Теперь я знаю твое настоящее имя, Джо-Джо.

Я подавляю порыв закатить глаза.

– Пожалуйста, называй меня Джоанна. Или просто Джо.

– Но мне не нравится просто Джо. Мне нравится Джо-Джо. – У него потрясающая улыбка, от которой почва из-под ног уходит, и он об этом, уверена, прекрасно знает.

Я награждаю его строгим взглядом, которым на всякий случай обзавелась еще в ту пору, когда хотела стать учителем, но Ноксу все нипочем.

– Мало кто обращается к репетитору в самом начале семестра.

Он бросает на стол потертую книжку в мягкой обложке.

– У меня такое ощущение, что я все время в колледже бежал от этого предмета. Уверен, я в классе единственный со старшего курса.

Готова поспорить, он прав. Предмет для первого курса.

– Почему куратор не заставил тебя раньше пойти?

– Не знаю. – Он застенчиво пожимает плечами. Щеки его едва заметно краснеют. – Она говорила, я смогу взять его, когда захочу, а я вечно прокрастинирую.

Вот оно что. В кампусе куча спортсменов, которые с выгодой используют свое положение. Не ходят на лекции, автоматом получают зачет на контрольных и на защите проектов, просто потому что в нужный день их не было в городе. Потому что у них был матч. И так далее, и тому подобное – список бесконечный.

Пожалуйста, пусть Нокс окажется не из таких, а то я буду разочарована.

– И вот ты решил взять этот предмет на последнем курсе, в разгар футбольного сезона. – Я перевожу взгляд на книжку на столе. «Вся ваша ненависть» Энджи Томас. – Вот что вы сейчас читаете?

– Должны читать. – Он потирает шею. – Я только первые пару глав прочел.

– Первые пару глав?

– Первую. – Он мнется. – Половину, – снова мнется. – Ладно, всего пару страниц.

Я хватаю книгу, некоторое время рассматриваю обложку.

– Я ее в старшей школе прочитала.

В его глазах мелькает надежда.

– Может, ты мне быстренько ее перескажешь?

Я окидываю его красноречивым взглядом, который так и говорит: «Ага, разбежался».

– Еще фильм есть.

Он хмурится.

– Серьезно? Надо посмотреть.

– Он не совсем по книге. Ни одна экранизация не воспроизводит первоисточник в точности. – Я откладываю книгу, гадая, не взорву ли Ноксу мозг, если скажу, что прочла ее добровольно. Ради удовольствия. – Она очень хорошая.

– Не сомневаюсь. Я был так рад увидеть в списке литературы к прочтению хоть одну книгу, написанную в двадцать первом веке. Остальное – сплошное старье.

– Это старье – классика. Вот почему преподаватели обычно дают эти книги.

– По-моему, они уже отжили свое. Тут нужна свежая кровь. У нас современный мир. Разве не надо читать про актуальные проблемы, обсуждать их? – Нокс сосредоточенно хмурится.

Замечание справедливое, но нам с ним не об этом надо говорить.

Я достаю свой айпад и открываю заметки, где заранее приготовила страницу для Нокса. Вношу кое-какие дополнения.

– Прежде чем мы начнем говорить о книге и о твоих заданиях, давай на минутку отвлечемся и поговорим о тебе.

Ухмылка Нокса становится откровенно… хищной. Если такое бывает.

– Конечно.

– Какой твой любимый предмет?

– Спорт. Физкультура.

Я раздраженно кошусь на него.

– Это не считается.

– А зря.

– Нокс.

– Ладно-ладно. Мне нравится… – Он устраивает локти на столе, подпирает кулаком подбородок, задумавшись. Ему, кстати идет. – Математика. Цифры не врут. И читать их легко.

Тут он прав.

Я вношу в графу «Любимый предмет» математику, а в комментариях для себя пишу «легко читать». Он не сказал прямо, что у него проблемы. Пока. Большинству не нравится признавать подобное. Они стыдятся своих трудностей, хотя на самом деле стыдиться тут нечего.

– А еще мне нравится история, но в основном документалки. Учебники меня всегда вымораживают. Они такие длинные. – Нокс кривится, и мне на мгновение становится его жаль.

Я отмечаю все сказанное, вбиваю новую информацию, потом смотрю на него в упор.

– А твой самый нелюбимый предмет?

Он морщится.

– Английский.

Я невольно смеюсь.

– Стоило догадаться.

– Ага, стоило. – Он внимательно рассматривает меня. – У тебя приятный смех.

Щеки у меня вспыхивают, и я опускаю взгляд на экран айпада, опасаясь смотреть на Нокса.

– Почему тебе не нравится английский?

– Я плохо читаю.

А, вот и оно.

– Почему? – Он ничего не говорит, и, подняв голову, я осознаю, что он наблюдает за мной. – С чем у тебя трудности? С восприятием текста? Или ты медленно читаешь?

– Все вместе. – Он ерзает на стуле. Тема ему явно неприятна. – Мне всегда трудно было читать. С самого детства.

– Тебя никогда не проверяли? У тебя нет дислексии?

– Ага, проверяли. – Он вздыхает. – И да, у меня дислексия.

По крайней мере, он со мной откровенен.

– Тебе надо будет почитать мне вслух.

– Мы что, во втором классе?

– Послушай, если хочешь, чтобы я помогла тебе с этим предметом, мне сначала надо тебя оценить. Тогда я смогу понять, какие у тебя слабые места, и мы вместе над ними поработаем. – Он опускает глаза, будто не может смотреть на меня, и я решаю смягчить подход. – Знай: все, что происходит в этой комнате, остается между нами. Я никогда никому ничего не расскажу.

Нокс поднимает голову, и я снова оказываюсь под прицелом красивых зеленых глаз. На мгновение я растворяюсь в них.

– Мне не нравится говорить обо всем этом дерьме.

– Понимаю.

– Я плохо читаю и из-за этого чувствую себя… дураком. – Он снова отводит взгляд.

– Ты не дурак.

– Знаю, что нет. – Он мрачно косится на меня, и в голосе его слышится обида.

– У тебя есть определенные трудности, вот и все. У нас всех они есть, у каждого свои. – Я встаю. – Я сяду рядом с тобой, чтобы видеть, какой абзац ты читаешь.

Под настороженным взглядом Нокса я обхожу стол и сажусь на стул слева от него, мысленно поражаясь габаритам своего нового ученика. Он такой высокий! И крупный, и сильный, и пахнет приятно. От него исходит тепло, будто он пытается заманить меня придвинуться ближе, но мне удается сдержаться.

Едва-едва.

Стараясь игнорировать Нокса (что совершенно невозможно), я хватаю книгу и открываю ее на первой странице.

– Ты уже начал?

– Да, помнишь? Прочел несколько страниц вчера вечером, но потом сдался. – Он берет у меня книгу, и наши пальцы на мгновение соприкасаются. По моей руке пробегает знакомая волна электричества. Уверена, он-то ничего подобного не чувствует. Он может менять девушек хоть каждый день. – Мне продолжить с того места, где я остановился?

– Конечно.

Он прочищает горло и начинает читать. Сразу же становится заметно, что ему непросто даются длинные слова – читает он их по слогам, растягивает. Вместо «там» читает «тот», и я тихонько исправляю его. Такое случается несколько раз – Нокс принимает одно слово за другое. Раньше я с таким не сталкивалась.

Но в остальном ошибок нет. Чем дальше он читает, тем больше набирает темп, начинает читать быстрее. Разумеется, не так быстро, как я, но я-то ненормальная, а потому не в счет.

Он не останавливается до самого конца главы, а дочитав, откладывает книгу в сторону и косится на меня.

– Я ужасно прочитал.

Я качаю головой:

– Вообще-то нет.

– У меня на это ушло… минут тридцать.

– И это нормально. Глава довольно длинная. – Поколебавшись пару секунд, я спрашиваю: – Тебе понравилось?

Он пожимает плечами.

– Определенно современнее того, что нам обычно дают читать.

Я невольно улыбаюсь.

– Книга вышла в 2017 году, так что она и должна казаться современной.

– Неплохая.

– То ли еще будет. – Я искоса поглядываю на него. – Можно задать тебе вопрос?

– Ага.

– Тебе больше нравится читать вслух или про себя?

– Думаю, лучше вслух, – признается он. – Когда читаешь про себя, легче все бросить. По крайней мере, мне.

– А ты лучше понимаешь слова, когда читаешь их вслух?

– Может быть? – Он хмурится, брови сходятся на переносице. – Не знаю. Никогда об этом не задумывался.

– Ладно. У меня есть предложение. Думаю, тебе стоит найти аудиоверсию этой книги. Тогда ты сможешь слушать ее и понимать, о чем говорится, – предлагаю я.

– Это я могу, – кивает он.

– Хорошо. – Я кладу сцепленные в замочек руки на стол, в опасной близости от руки Нокса. Так легко было бы протянуть руку и коснуться его, но я не буду. Конечно, не буду. – Теперь давай поработаем над твоим заданием.

Мы разбираем каждый вопрос, и я понимаю, что он не до конца понял то, что прочитал. Ему явно нелегко все это дается. Если он так плохо читает, как он вообще учился по другим предметам целых три года? Практически по всем предметам в колледже надо что-то читать.

О чем я его и спрашиваю.

– Мне всегда помогали. В группе всегда находился тот, кто готов был поделиться записями или поработать со мной над эссе. – На него снова нападает смущение, и я понимаю, что речь идет о девушках. Всегда находились студентки, готовые помочь крупному сексуальному футболисту с домашним заданием.

– Так почему ты не нашел кого-нибудь в группе по английскому? Того, кто тебе поможет?

– Потому что я и так уже отстал, а мы только начали. Плюс, там одни первокурсники. – Он кривится. – Они вроде как под впечатлением.

– От тебя? – Я вопросительно изгибаю бровь. Что ж, я их понимаю. Я и сама немного под впечатлением, но напоминаю себе, что это моя работа, а передо мной очередной ученик. Ничего особенного.

– Ну да. Уверен, любая девчонка в группе помогла бы мне. И любой парень, наверное, тоже. – Он так спокойно об этом говорит, что его даже в высокомерии не упрекнешь.

– Так почему не попросил?

– Потому что от этого предмета все зависит. Я его три года откладывал благодаря тренерам и куратору. И вот, прошлым летом мне сказали, что игнорировать дальше нельзя. Я на последнем курсе, так что придется взяться за ум. – Он смотрит мне прямо в глаза. – Хочешь, честно скажу все как есть?

– Да, пожалуйста. – Я киваю, пожалуй, слишком поспешно. Блин.

– Я боюсь провалиться. Не могу рисковать. И я не хочу отвлекаться. Последнее, что мне нужно – чтобы какая-нибудь хорошенькая первокурсница пыталась потрогать мое хозяйство, когда я прошу ее пройтись вместе со мной по записям. – Он откидывается на спинку стула, вытягивает длинные ноги. – Кроме того, я дал себе клятву.

Я все еще пытаюсь осознать, как девушки в восемнадцать-девятнадцать лет могут так просто взять и потрогать его хозяйство. Какие-то совершенно непонятные мне люди. Ничего плохого в этом, конечно, нет – они просто смелые, а я – скромная.

– Что за клятва?

– Я поклялся соблюдать целибат.