Дневник, найденный в коробке со старыми журналами

14 мая 2004 года

Лучше всего учиться в конце последней четверти. Сейчас у нас мало уроков. Я хожу в школу только с парой учебников, одной тетрадкой и ручкой. Приятно возвращаться домой уже к часу. На улице прекрасная погода, тепло и солнечно. Иду, любуюсь липами, у них такие густые зеленые кроны. И я тороплюсь только потому, что хочу успеть посмотреть новую серию «Сейлор Мун». Это девчачий мультик, там почти одинаковые по сюжету серии, но мне почему-то нравится. Когда мне было лет пять, этот мультик показывали по каналу 2х2. Сейчас его крутят по ТНТ. Девушки-воины сперва всегда терпят поражение, а в конце каждой серии объединяют силы и побеждают. Это глупо и предсказуемо, однако я увлекся. Наверное, сейчас такое время в моей жизни, что все кажется прекрасным.

16 мая 2004 года

Мне часто говорят, что у меня «девчачьи» увлечения. Сам я так не считаю. Есть вещи, которые нравятся и девочкам, и мальчикам. Моя младшая сестра Вера издевалась надо мной за привычку вести дневник. Она и сама ведет дневники и говорит, что для девочки это нормально, а для мальчика нет. Почему мне нельзя записывать события, которые происходят в моей жизни? Правда, порой мне стыдно перечитывать свои старые записи. Первый раз я завел дневник три года назад, когда мне было одиннадцать. Сестра его тайком читала. Знаю, потому что она потом издевательски говорила фразы, которыми я писал, но не сознавалась в своем поступке. Тот дневник я потом разорвал и выбросил, а сейчас жалею об этом. Было бы интересно перечитать, пусть это и наивные детские мысли. Этот дневник я не выброшу. Я прячу его на полке за своими книгами и придумал способ, как узнать, трогали его или нет. Обматываю дневник бечевкой крест-накрест и завязываю морским узлом. Этому меня научили в лагере «Орленок»[18] прошлым летом. Если Вера его развяжет, то не сможет снова завязать такой узел.

20 мая 2004 года

Я сегодня чуть не разбился, катаясь на велосипеде. Он у меня старый. Мой отец собрал его из двух велосипедов «Кама». Иногда у него слетает тормоз, и это всегда происходит в самые неподходящие моменты. Сегодня я ехал с горки на скорости, крутанул педали назад, чтобы притормозить, а тормоз слетел. Я ехал прямо на заброшенную стройку, где в зарослях крапивы лежат бетонные плиты. В последний момент я спрыгнул с велосипеда прямо в камни. Не знаю, как у меня так получилось, что велосипед поехал дальше и остановился только в крапиве. Я разбил колени, но хотя бы остался жив. Мог же удариться головой о бетон, например. Это было очень страшно! Когда я рассказал о случившемся отцу, он приделал мне на тормоз металлический хомут. Теперь не слетит.

24 мая 2004 года

Все! Я окончил восьмой класс! Это такое радостное чувство освобождения! Осталось только сдать учебники. Впереди целое лето! Буду ходить на речку, кататься на велике, смотреть телик, играть в приставку, читать комиксы. И совсем скоро у меня день рождения! Ура-ура! Сколько же всего предстоит! Единственное, что меня расстраивает, – это список литературы на лето. Ненавижу читать то, что задают в школе, как будто специально подобрали самое скучное. Недавно я пытался взяться за «Мертвые души». Читать просто невозможно. Мне нравятся совсем другие книги. Но все это можно прочитать в сокращении. Да и вообще большую часть литературы на лето потом никто не спрашивает. Так что я просто буду заниматься тем, что мне интересно.

28 мая 2004 года

Теперь, когда у меня появились деньги, в магазине, как назло, нет диска Under my skin. Это второй альбом Аврил Лавин. Я очень хотел его купить, ходил, смотрел на него каждый день, копил деньги, а теперь, когда пришел покупать, его в магазине не оказалось. Продавщица сказала, что он стоял, никому не нужный, а теперь люди ходят и спрашивают. Самое обидное, что в нашем маленьком городе всего один музыкальный магазин, где может продаваться этот альбом. На рынке он точно не появится, там продают только попсу. Придется ехать в соседний город и искать по всем магазинам. Надеюсь, что я найду этот диск. В моей комнате целая стена обклеена плакатами Аврил, я записывал на видеокассету все ее клипы с MTV и прошлый альбом Let Go я уже заслушал до дыр. Клянусь, я все сделаю, чтобы купить диск![19]

2 июня 2004 года

Сегодня счастливый день!!! Это лучший день рождения в моей жизни. Мне исполнилось четырнадцать, родители подарили мне магнитофон, на котором можно слушать и аудиокассеты, и CD-диски. Я такого не ожидал! Теперь я могу слушать музыку не в родительской спальне, а у себя в комнате. Моя мечта сбылась! Хотя нет, я и мечтать об этом не мог. Спасибо, родители!!!!!! И ещё: мама отдала мне свой старый телефон. Я и так им пользовался, а теперь он мой навсегда. Раньше родители дарили мне только игрушки. Наконец-то они поняли, что я уже вырос и у меня другие увлечения. Бабушка подарила мне деньги. Я положил их в копилку, еще не решил, на что хочу потратить. Друзья скинулись и подарили мне красные боксерские перчатки. Наверное, они просто не знали, что мне дарить, или не знают, как выбирать подарки, а может, не знают меня. Я не увлекаюсь боксом и никогда не говорил, что хочу им заняться. Но я все равно сказал друзьям: «Спасибо», им хотелось меня удивить. Перчатки теперь висят на стене для красоты и неплохо смотрятся. Короче, я счастлив! Спасибо за этот день!!!

3 июня 2004 года

Со мной произошло то, чего я совсем не ожидал. Я влюбился! Она из моего дома. Я встречал ее и раньше, но не видел в ней того, что разглядел сейчас. Она просто с ума сойти! Изменилась, повзрослела. Сегодня увидел ее из окна и не смог оторвать глаз. У нее длинные густые волосы, как у Сейлор Марс из мультика, который я смотрю каждый день. Хотя… глупое сравнение. Она стояла во дворе со своими подругами. На ней была короткая зеленая юбка, белая майка. Мне хватило одного взгляда, чтобы влюбиться. Сейчас пишу, вспоминаю, и у меня колотится сердце. Я о ней почти ничего не знаю. Ее зовут Света, она живет в последнем подъезде и вроде бы моя ровесница. Сегодня я весь день думаю о ней. Ложусь, закрываю глаза и вижу ее переливающиеся на солнце волосы. Надеюсь, просто увлечение на несколько дней, но в голове мысль: «Это любовь». Даже не знаю, что мне теперь делать.

4 июня 2004 года

Теперь я постоянно смотрю в окно, надеясь увидеть Свету еще раз. У меня были сомнения, вдруг я только придумал всю эту влюбленность? Но тогда бы я не проснулся сегодня с мыслью о ней. Я и раньше влюблялся.

Актрисы из фильмов и сериалов не считаются. Это не настоящая любовь, ведь ты не видишь недостатков, а лишь влюбляешься в идеальный образ. А вот в прошлом году в лагере я влюбился по-настоящему. Мне очень нравилась Ася. Она немножко вредная, но я закрывал глаза на ее грубость. Я всегда старался встать рядом с ней, когда мы собирались в «орлятский круг», чтобы обнять ее за плечо. Мне понадобилось много времени после смены, чтобы перестать о ней думать. Я сильно скучал, мучился и наивно думал, что не забуду ее никогда. Сейчас эти воспоминания померкли и не причиняют боли.

В следующий раз, когда я увижу Свету из окна, я выйду на улицу, чтобы она тоже меня увидела. Вдруг я ей понравлюсь. Я очень хочу, чтобы мои чувства были взаимными. Не хочу просто вздыхать по ней, пока она даже не знает о моем существовании. Обидно, что любовь взаимна не всегда. Несправедливо это. Вот бы было так, что если кто-то влюбляется, то в него автоматически влюбляются в ответ. Жаль, что мир устроен иначе.

7 июня 2004 года

Я хотел бы забыть тот страшный день, но, кажется, это невозможно. Теперь меня беспокоит не только любовь к Свете, но и то, что я случайно увидел. Это меня так потрясло!

Мы с папой ходили на кладбище, чтобы убраться на могиле дедушки. А когда возвращались домой, увидели похороны.

В новой части кладбища хоронили мальчика моего возраста. Рядом со свежей могилой собралось много людей. Одни плакали, другие просто стояли с мрачными лицами, а над гробом рыдала женщина. Я никогда не забуду, как она низко склонилась над мертвым мальчиком, гладила его по голове и говорила:

– Сынок, что же ты нас так расстроил?

Не могу представить, как ей было тяжело прощаться с сыном. Женщина не хотела отходить от гроба: понимала, что сейчас закроют крышку и она больше никогда не увидит своего ребенка. И все это было в такой яркий солнечный день, когда вокруг бушевала жизнь, щебетали птицы.

Мы с отцом молча наблюдали за этим. Папа, как и я, был изумлен. Когда заколачивали гроб, женщина рыдала в грудь какому-то мужчине, видимо, мужу. Он и сам тихонько плакал.

В эту минуту к нам с отцом подошел работник кладбища и зачем-то рассказал, что за одну неделю тут хоронят пятого подростка.

Он указал рукой на свежие холмики и сказал:

– Видите? Это все дети двенадцати-четырнадцати лет. Вчера похоронили мальчишку, еще одну девочку – сегодня утром, и вот опять хороним. С разницей в день умерли.

Голос у него был неуместно бодрый. Для него похороны – дело привычное, но нам, простым людям, слушать это невыносимо.

Отец спросил, что случилось с этими ребятами, а работник развел руками и сказал, что у некоторых детей слабое сердце. Каждое лето, как только каникулы наступают, сразу несколько подростков хоронят. Говорил, на экзаменах сильно волнуются, перегружаются эмоционально, и все.

По пути домой отец спросил меня, что я об этом думаю, а я сказал, что никогда не буду так серьезно относиться к экзаменам.

Пять подростков за одну неделю! Страшно подумать! Только началось лето, эти ребята дожили до каникул и вдруг умерли.

Мне самому четырнадцать. Я не хочу умереть так рано, ничего толком не сделав. А ведь и я мог разбиться на велосипеде пару недель назад. Как бы расстроились родители… Мне страшно от одной мысли о смерти.

Я постоянно вспоминаю ту женщину, которая плакала над гробом. И ведь я знал этого парня. Мы не были лично знакомы, но я видел его в городе несколько раз. Кто-то из его родственников на похоронах держал фотографию в рамке. Он такой черноволосый, зализанный, с карими глазами. Я точно видел его. Он из гимназии, там все ребята ходят в черной форме и в белых рубашках.

Я никогда всерьез не размышлял о смерти, а теперь из-за этого потерял покой, даже аппетита нет. Только мысли о той девушке, в которую я влюблен, немного успокаивают меня. Я видел ее еще один раз во дворе, но так и не решился выйти на улицу. Думаю, что не понравился бы ей в таком мрачном виде. Пусть она заметит меня, когда я успокоюсь, буду уверенным и серьезным.

Как хорошо, что я жив.

8 июня 2004 года

Я купил диск Under my skin! Зашел в магазин, а он там. Быстро сбегал за деньгами домой и купил. Только этот диск пиратский, но я считаю, что мне повезло, потому что на нем не тринадцать треков, как на оригинальном, а двадцать четыре. Там еще есть концертные записи под акустическую гитару. Как же я люблю красивый голос Аврил, ее печальные песни. Я несколько часов подряд слушал диск по кругу. Я готов бесконечно переслушивать песню Slipped away. К сожалению, я плохо знаю английский и не понимаю, о чем там поется, но по настроению эта песня отражает мои ощущения.

11 июня 2004 года

Я люблю свою комнату. Это место, где я могу закрыться ото всех и всего. Я бываю раздражительным, и в такие дни будет лучше, если меня не станут беспокоить. Хорошо, что я могу просто закрыться в своей комнате и включить музыку. Я лежу, смотрю в потолок, слушаю песни – некоторые из них спокойные, другие агрессивные, на грани срыва. И мне совсем не скучно, я могу провести так час или два. Это очень разгружает голову.

В последнее время я нервный, сплю беспокойно, просыпаюсь по ночам. Похоже, то, что я увидел на кладбище, потрясло меня сильнее, чем я думал. Об умерших подростках написали в газете[20]. Я случайно увидел эту короткую заметку, там было сказано, что две девочки и три мальчика умерли от сердечной недостаточности. Эти случаи в газете назвали «трагическим совпадением».

Мне все это кажется странным. И, конечно же, я волнуюсь, вдруг и у меня внезапно остановится сердце. Хотя лучше бы мне оставаться спокойным, а не расшатывать нервы. Иначе получается замкнутый круг.

Хорошо, что мне помогают уединение и музыка.

12 июня 2004 года

Я пока никому не рассказывал о том, что влюбился. Хотел сегодня поделиться этим с друзьями, но Колян меня взбесил, когда мы заговорили о музыке. Он, я и Дрей катались на велосипедах, доехали до леса и обратно. Колян говорил о своих музыкальных интересах и советовал, что послушать. Я лишь сказал, что мне нравится совсем другая музыка, а он подъехал ко мне поближе, чтобы Дрей не услышал, и сказал:

– Вообще-то твою Аврил Лавин никто не слушает.

Идиот! Какая мне разница, слушает ее кто-нибудь или нет. Главное, что нравится мне. И мне даже приятно от того, что я слушаю не самую популярную певицу, ведь я знаю, что это мой выбор. Мне нравится эта музыка не потому, что она нравится всем, а потому, что она совпадает с моими чувствами.

15 июня 2004 года

Теперь я знаю, что Света работает в экологической бригаде. Каждое утро в половине девятого она выходит из дома в синей спецовке. Я больше не сплю до одиннадцати утра, а встаю пораньше, чтобы увидеть ее. А ведь я тоже в конце лета хотел устроиться в бригаду, чтобы заработать себе на телефон, но мне не хватило места. Там ребята работают всего по четыре часа в день, убирают мусор в лесах. Не повезло мне. Я бы мог уже познакомиться со Светой. Возможно, мы бы понравились друг другу.

Записи прерываются

…

17 июня 2004 года

В последнее время я постоянно жалею об упущенных возможностях. Думаю о мелочах, которые повлияли на исход событий. После того дня, когда мы с отцом ходили на кладбище, все пошло наперекосяк. Мне снятся кошмары. Сегодня мне снилось, что я иду на похороны того мальчишки из гимназии. Мне поручили нести его портрет, а я все думал, почему иду прощаться с человеком, с которым не был знаком. Я стоял среди плачущих родственников, а потом развернул портрет к себе и посмотрел. Этот мальчик смотрел на меня с фотографии и выглядел очень страшно, будто его сфотографировали, когда он уже был мертв: бледное лицо, расплывшиеся глаза, как у слепого. И он зловеще улыбался синеватыми губами. Я бросил портрет на землю, и все вокруг начали шипеть на меня:

– Ты что? Подбери! Прояви уважение!

Я не мог найти в себе сил, чтобы снова взять эту фотографию в руки.

Я еще никогда так не радовался звону будильника. Меня и днем преследуют навязчивые мысли. Я думаю о кладбище и представляю, как люди тлеют в земле. От этих мыслей я вздрагиваю. Хочу попросить родителей, чтобы мне купили успокоительное, а то нервы ни к черту.

18 июня 2004 года

Теперь я еще больше опасаюсь, что мой дневник найдут. Я схожу с ума. Мне бы не стоило писать о том, что произошло, но этот дневник – единственный, с кем я могу поделиться своей страшной тайной. У меня был приступ лунатизма. И ладно бы я не сделал ничего плохого, но я сделал…

Вчера я проснулся глубокой ночью. В голове была только одна мысль: «Где лопата?» Я встал и оделся. Это не было моим решением, я все делал автоматически, будто мной кто-то управлял. Стараясь не шуметь, я пошел на балкон и отыскал садовую лопату. Я был спокоен и расчетлив, решал, как мне добираться: пешком или на велосипеде. И я подумал, что если возьму велосипед, тогда точно всех разбужу, а еще потрачу много времени, чтобы приладить к раме лопату. У меня не было никаких сомнений, ничего лишнего в голове, я думал только о цели, мне было неважно, откуда взялся этот ужасный замысел. И тогда он не казался мне ужасным.

Я шел на кладбище. Не знаю, каким путем добирался, помню только; как увидел лес и понял, что я уже близко. Помню обрывками, как шел между оградами, искал ту могилу, где был похоронен мальчик.

Когда я разглядел в темноте знакомый портрет, то почувствовал удовлетворение, радовался, что нашел его наконец. Это были не мои чувства и не мои мысли. В здравом уме я бы никогда не пошел на кладбище ночью.

Руки сами швырнули в сторону цветы, потом я лопатой сломал песочный холмик и начал копать. Я копал и копал без передышки. Вот я уже по колено в земле, по пояс, пот стекает с лица, а я все копаю и копаю, выбрасываю землю из ямы. Мне хотелось сделать это поскорее. Я опомнился, только когда острие лопаты ударилось в крышку гроба. Этот глухой звук будто разбудил меня и вернул рассудок.

Я осознал, где нахожусь и что делаю, и меня пронзил ужас[21]. Я бросил лопату, попытался выбраться из ямы, но рыхлая стена осыпалась, и я упал спиной на гроб, присыпанный тонким слоем земли. Я вскочил, выбрался и побежал. Я был напуган, но так и не проснулся до конца. Мне казалось, что все это бесконечный кошмар. Мелькали фонари, темные окна, где-то далеко выли собаки. На улице не было ни души. И хорошо, что мне никто не встретился, ведь я был грязный и безумный.

Дома все спали, никто моего отсутствия не заметил, я прошмыгнул в свою комнату, сбросил одежду, скомкал ее и сунул под кровать, а сам влез под одеяло и тут же уснул. А может быть, и не просыпался. Все это было помутнением рассудка.

Я проснулся утром от будильника. Хотелось бы мне убедить себя, что все события прошлой ночи мне только приснились, но я был весь в земле, моя постель в земле и одежда под кроватью – тоже.

Не знаю, что со мной случилось. Ладно бы просто лунатизм, это вроде нормально для подростка. Но я был на кладбище и раскопал могилу, будто пытался освободить того парня от смерти. Я не соображал, что делаю.

Наверное, я совершил преступление, и если кто-нибудь об этом узнает, у меня будут большие проблемы или меня могут отправить на лечение в какую-нибудь клинику для душевнобольных. Надеюсь, все обойдется и со мной больше такого не повторится.

21 июня 2004 года

Мне стало намного лучше. Сегодня утром я стоял на балконе, чтобы увидеть Свету. Я заметил, что обычно она ходит с распущенными волосами, но когда идет на работу, то собирает волосы в высокий хвост. У нее черные-черные волосы и при этом такая бледная кожа. Увидеть бы ее вблизи, хочу узнать, какие у нее глаза.

В любое утро я могу быть во дворе до того, как она выйдет из своего подъезда, и встретиться с ней взглядами. Я строю планы: думал проехать мимо нее на велосипеде, но так я буду выглядеть совсем не круто, ведь велосипед у меня старый.

Я смотрю на себя в зеркало и пытаюсь понять, есть ли во мне природная привлекательность. Не знаю. Я себе не нравлюсь, если честно. Слишком уж я худой. Руки у меня как две палки. Может, стоит надеть рубашку с длинным рукавом, сделать вид посерьезнее и пройти рядом с ней, будто случайно. Для меня важно увидеть взгляд Светы, как она на меня посмотрит.

Не знаю, когда решусь на это. Сегодня только понедельник. Есть еще четыре дня, когда можно встретить ее рано утром во дворе.

Меня все еще беспокоит то, что произошло недавно. Однако я думаю, что это был срыв, который больше не повторится. Я сильно нервничал, держал это в себе, во мне накопились тяжелые переживания и выразились вот таким способом. Теперь я хорошо сплю, мне не снятся кошмары и чувствую себя вполне спокойно. Мне становится плохо, только когда я вспоминаю о том, что натворил.

Недавно ко мне в комнату постучался отец и спросил, не видел ли я лопату. Меня пронзило нервной болью. Будто внутри меня были туго натянутые нити и за них разом дернули. Я соврал, что yничего не знаю про лопату.

22 июня 2004 год

«Преступник всегда возвращается на место преступления», – так говорят в детективах. Я думал, что это такой литературный штамп, не имеющий никакой связи с реальностью. Но нет, я, как самый глупый преступник, вернулся на кладбище, чтобы все хорошенько осмотреть.

Я не жалею об этом, потому что теперь сомневаюсь, что той ночью все было именно так, как помню. Сегодня я приехал на велосипеде к могиле того мальчика. Ровный холмик, цветы, портрет, ограждение из веревки на четырех колышках – все в порядке. Там еще и табличку с именем и датами поставили. Мальчика звали Дима Вальсов[22].

Если бы кто-то раскопал могилу, то работники кладбища все бы так не оставили, но уж какие-то следы после недавних разрушений должны были остаться.

И работники подняли бы шум, поставили какого-нибудь сторожа. Никто не стал бы возвращать могилу в изначальный вид и притворяться, будто все в порядке.

Хотя работникам кладбища ни к чему лишние скандалы. Однако мне приятнее думать, что той ночью я не был на кладбище, а просто вышел во двор с лопатой, вывалялся в земле и вернулся в постель, а все увиденное было лишь сном. Будет лучше, если выкинуть это из головы. Может быть, я расскажу об этом кому-нибудь по большому секрету лет через пять, а сейчас я буду думать о простых вещах и наслаждаться летом.

23 июня 2004 года

Сегодня я отмыл входную дверь в нашу квартиру с наружной стороны. Тер щеткой со стиральным порошком. Теперь она как новая. Когда родители увидели меня за этим делом, они не могли понять, что на меня нашло. Я ответил, что просто заметил, насколько у нас грязная и пыльная дверь. Только я им не сказал, что вид входной двери меня обеспокоил не случайно. Я представил, что мы познакомимся со Светой, она придет ко мне в гости или просто зайдет за мной погулять и увидит эту грязную дверь. Мне будет стыдно.

Я знаю, что у меня глупые мысли и меня излишне беспокоят всякие мелочи. Мне нравится представлять счастливое будущее.

Вчера я случайно встретил ее во дворе. Я шел в магазин, а она стояла у стола для пинг-понга со своими подругами. Света посмотрела на меня, когда я проходил мимо. У нее было спокойное выражение лица, а мое сердце колотилось. Кажется, у нее светло-карие глаза и еле заметные веснушки на лице. Теперь, когда я увидел ее вблизи, она мне понравилась еще больше.

Интересно, задумалась ли она обо мне хотя бы ненадолго? Жаль, что я не умею читать мысли.

Еще я кое-что узнал о Свете от пацана из ее подъезда. Оказывается, ей уже пятнадцать, она старше меня на год. Меня это не смущает. Главное, чтобы ее не отпугнуло то, что мне всего четырнадцать.

25 июня 2004 года

Я тут накидывал варианты, как познакомиться со Светой. Я знаю, каким путем она ходит на работу. Она поднимается вверх по улице мимо детского сада. В ранние часы там почти нет людей, и мы сможем спокойно поговорить. Я пойду рядом с ней, скажу, что тоже хотел бы устроиться в экологическую бригаду, задам пару вопросов о работе, а потом спрошу, как ее зовут. Я еще думал подойти и спросить который час, но так разговор не завяжется. Еще есть вариант подойти и сказать прямо: «Привет. Ты мне очень нравишься. Давай познакомимся?» Мне надо быть готовым к тому, что Света может ответить отказом, но это лучше, чем неопределенность. Так я хотя бы узнаю, что мои чувства безответны.

Честно, я не знаю, что мне делать, если Света согласится познакомиться. Я еще ни с кем не встречался. Знакомство с Асей в лагере можно только с натяжкой назвать отношениями. Она знала, что нравится мне, мы проводили вместе время, но на этом все. Мы только гуляли, пару раз держась за руки, и еще я ее поцеловал. Правда, это и поцелуем назвать трудно – мы лишь соприкоснулись губами.

Я не знаю, каково это – встречаться с девушкой, и боюсь допустить какую-нибудь ошибку.

28 июня 2004 года

Все плохо. Все очень плохо. Моя мрачная тайна теперь кажется мне пустяком по сравнению с тем, что я видел сегодня. Меня бы точно посчитали сумасшедшим, если бы я кому-нибудь об этом рассказал, но я знаю, что мой рассудок в порядке. Меня одолело наваждение.

Сегодня утром я, как всегда, проснулся пораньше и выглянул в окно, чтобы увидеть Свету. Но увидел того парня, который умер в начале лета. Это был Дима Вальсов, лицо его поменяло цвет, и щеки впали, но я узнал его по черным волосам. Он стоял рядом с трансформаторной будкой, опустив голову. На нем был серый блестящий костюм, в котором его похоронили.

Мой взгляд приковала его ужасная фигура, и я не мог заставить себя отойти от окна. Я знаю, что это не видение, потому что его видели и другие. Бродячая собака, что вечно ошивается в нашем дворе, трусливо подошла к мертвому Диме и долго обнюхивала его ногу. Он дернул коленом, и собака отбежала, поджав уши.

Потом она легла на землю и тихо подвывала, глядя в его сторону. Я слышал, что животные ведут себя так в присутствии мертвых.

Когда Света вышла из своего подъезда, я испугался за нее. Мне хотелось стучать в стекло и кричать «Беги!», но я был слишком напуган. А Света прошла мимо покойника. Она не заметила его. Посмотрела только на воющую собаку.

Я крепко зажмурился и открыл глаза. Он все еще был там. Рукава его пиджака были измазаны землей до локтей, ботинки и брюки тоже запачканы. Я стоял замерев, и мертвец тоже не двигался. Только когда я стал медленно пятиться, покойник вскинул голову и взглянул прямо на мое окно.

Я увидел его лицо. Дима почти не изменился. Его состояние выдавали только небольшие приметы – сероватая кожа и бледность.

Но этот запах! Меня едва не вывернуло на пол. Я сдержал приступ тошноты и выбежал из комнаты. Долго сидел на кухне, пытаясь успокоиться. Меня трясло, бросало то в жар, то в холод. Даже сестра, которая никогда не интересуется моим состоянием, спрашивала, что со мной случилось.

Мама подумала, что я заболел, и загнала меня обратно в комнату. Не скоро я решился снова посмотреть в окно. Дима исчез. Он показался мне и ушел. Возможно, он приходил, потому что я был ночью на его могиле.

Прости меня, Дима, я не понимал, что творю. Был не в себе, когда приходил к тебе ночью на могилу.

30 июня 2004 года

Первый месяц лета пролетел незаметно. Надеюсь, все плохое, что случилось со мной в июне, останется в прошлом и быстро забудется. Однажды я перечитаю эти записи и не поверю, что столько странного и удивительного произошло за один только месяц.

Я дал себе обещание, что этим летом обязательно познакомлюсь со Светой. Не желаю зацикливаться на одних только проблемах. Так хочется жить, открывать для себя новое. Нужно быть смелее!

2 июля 2004 года

Как бы мне ни было страшно, я собираюсь подробно записать пережитое. Я стал свидетелем необъяснимого явления, и все мои записи могут оказаться очень важны.

Еще во сне я почувствовал этот запах и старался уткнуться носом в одеяло. Вонь такой силы, что это мешало спать. Было часа четыре утра – уже рассвело, свет слабо пробивался сквозь шторы. На ночь я всегда занавешиваю окна, чтобы солнце меня не будило, и по утрам в моей комнате сумрачно.

Я краем глаза увидел темную фигуру и оцепенел, боялся шевельнуться. Он сидел на моем стуле, склонив голову.

Я закрыл глаза и долго притворялся спящим, а он все сидел и сидел. Поняв, что он никуда не собирается, я сипло прошептал:

– Пожалуйста, уходи.

И он ответил мне:

– Не бойся меня, Слава[23], я тебе ничего не сделаю.

Голос был обычный, мальчишеский, но как же меня дернуло, когда я услышал свое имя.

Я посмотрел на мертвого Диму и сразу отвернулся. Невыносимо видеть это неподвижное лицо.

Я тоже обратился к нему по имени, сказал:

– Дима, прости меня, я не хотел тебя тревожить.

А он ответил:

– Я ни в чем тебя не виню. Мне даже стоит поблагодарить тебя за то, что ты меня освободил, но сделал ты это по моей воле.

Я не хотел продолжать этот разговор, я просил его убраться из моего дома, спрашивал, зачем он пришел. Дима сказал:

– Ты должен привыкнуть ко мне и перестать бояться.

Не открывая глаз, я спросил его, как он оказался у меня дома, и он ответил:

– Твоя мама меня впустила, я постучал в дверь, и она открыла. Ты не волнуйся, она этого не помнит.

Я сжал кулаки и стал повторять:

– Уходи! Уходи! Уходи!

Только спустя несколько минут мертвый Дима поднялся со стула и ушел. Я слышал, как он хлопнул дверью. В комнате все еще висел этот мерзкий запах. Пришлось выбросить одежду, которую я вчера оставил на стуле, от нее тоже исходил тяжелый запах. Стул я кое-как отмыл и дверные ручки тоже. И все равно мама потом почувствовала и сказала:

– Пахнет у нас как-то неприятно. Как будто испортилось что-то.

Я осторожно спросил, не слышала ли она, как ночью стучали в дверь. Мама удивилась и ответила, что ночью к нам в дверь стучать никто не мог.

Из того, что произошло, мне ничего не понятно. Я давно интересовался мистикой, но раньше не слышал похожих историй. Постоянно думаю над словами мертвеца. Он вернулся с того света и заставил меня помочь ему выбраться из-под земли. Он заставил мою маму открыть ему дверь. Будто мы для него марионетки.

Что ему от меня надо? Зачем он приходил? Я не знаю.

5 июля 2004 года

Наверное, Света устраивалась в трудовую бригаду только на один месяц. Я зря прождал ее у окна, она больше она не ходит на работу по утрам. И мой план познакомиться с ней по пути провалился. Я опять упустил возможность из-за своей нерешительности. Почему я такой профан? Почему всегда слишком долго думаю? Другой парень, полный решимости, легко подойдет и познакомится с ней. Но, может быть, Света и заслуживает смелого парня, а не меня.

6 июля 2004 года

Ко мне снова приходил Дима, вернее то, что сидит в его теле, я разговаривал с ним.

В четыре часа утра я проснулся от шума в прихожей, услышал шаркающие шаги мамы и щелчок замка, а потом он вошел в мою комнату. Безобразный мертвый Дима, он поставил стул напротив моей кровати и сел.

Я прижался спиной к стене, выставил перед собой крест, сделанный из палок, и стал читать молитву. Видел такое в фильме ужасов, думал, и мне поможет. Все было напрасно. Дима слушал, а на третий раз, не поднимая головы, начал повторять слова молитвы вместе со мной, будто показывая, что обращение к Богу его совсем не пугает. Когда он говорил, его губы не шевелились. Я догадался, что этот голос слышен только мне и звучит он в моей голове.

Я перестал молиться и сказал:

– Дима, пожалуйста уходи!

А он ответил:

– Я не Дима, но ты можешь меня так называть, если хочешь.

Я засыпал его вопросами:

– Кто ты тогда, если не он? Бес? Что тебе нужно от меня? Зачем ты приходишь?

Мертвец поднял голову, его глаза были мертвые и слепые, он не смотрел, а просто обратил на меня лицо. Он сказал:

– Димы нет еще с прошлого лета. Я – то, что живет в его теле. Но теперь это тело пришло в негодность, и мне нужно новое. Ты мне подходишь, поэтому я к тебе прихожу.

Я не мог долго смотреть на него. У меня скрутило живот, и я боролся с приступами тошноты. Я кашлял, сплевывал прямо на одеяло и продолжал спрашивать:

– Ты хочешь меня убить?

Мертвый Дима ответил:

– Для тебя это будет смерть, но я не собираюсь тебя убивать, мне нужно, чтобы ты уступил мне свое тело добровольно, иначе я просто не приживусь.

Я запомнил каждое его слово. Этот голос до сих пор будто звучит в моей голове.

Я сказал, что никогда не соглашусь на то, чтобы он вселился в меня.

– Ты передумаешь, – с уверенностью ответил он. – Дима передумал. Ты поймешь, что лучше так, чем бессмысленно жить и постоянно страдать. Ты и сам порой думал, как было бы хорошо просто уснуть и больше никогда не просыпаться. Ты часто жалеешь об упущенных возможностях[24]. Согласись, и тебе больше никогда не придется ни о чем жалеть.

Я правда иногда так думал, но это были всего лишь мысли в плохие дни. И я сказал ему:

– Нет! Убирайся отсюда!

Мертвец послушал меня, встал со стула и поплелся прочь. Уходя он сказал:

– Можешь закрыть за мной дверь, но я еще приду. Мы теперь будем часто видеться, привыкай к моим визитам.

Я просто вне себя от ужаса. Я не знаю, что мне делать и как рассказать об этом хоть кому-нибудь! Как мне избавиться от этого наваждения? Будь я взрослым, я бы уже сейчас уехал жить в другой город. Днем я попросил папу поставить замок на мою дверь, а он отмахнулся:

– Зачем? К тебе же никто не ходит. Сиди, читай. Тебе никто не мешает.

Верка поддакнула, что я воображаю из себя. Маме моя идея с замком тоже не понравилась. Да если бы вы только знали, что на самом деле происходит!

7 июля 2004 года

На улице стоит несусветная жара, но мне не хочется оставаться дома. Днем я катаюсь на велосипеде. Сегодня я несколько часов провел на речке, читая книгу. «Ночь порождает чудовищ» – одна из лучших страшилок, которые я читал. Я так увлекся, что не заметил, как обгорели плечи. Вот бы и в жизни проблемы решались добрыми помыслами и отвагой. В книгах зло шуточное, оно только изображает силу, но на деле оказывается слабее обычного школьника. Глупости все это, ведь мы часто бываем практически бессильными даже перед бытовыми трудностями. И все равно книга интересная, она позволила немного отвлечься от всех ужасов, что происходят в моей жизни.

Сегодня на меня наорала мама. Иногда у нее бывает очень скверное настроение, и в такие дни она готова уничтожить меня за любую мелочь. Утром мама позвала меня завтракать, и, садясь за стол, я задел ножку коленом, и чай расплескался на скатерть. Мама будто обрадовалась, что у нее появился повод дать волю эмоциям, и наговорила мне много плохого. Сказала, что я бестолковый и что от меня одни проблемы.

А сестра Вера порадовалась тому, что меня ругают. Глаза так и сияли ехидством. За что она меня так ненавидит? Наверное, она ненавидит всех мальчиков, и родной брат не исключение.

Знали бы они, что по утрам ко мне приходит разлагающийся труп. Они даже не понимают, что сами впускают его в квартиру. Я убрал стул из комнаты, чтобы ему негде было сидеть и сегодня он стоял надо мной рядом с кроватью.

Мертвый Дима… так я его называю… является ко мне совсем ненадолго, и я думал, что если не буду обращать на него внимания, то он просто постоит и уйдет, но мертвец знает, как вовлечь меня в разговор. Он знает каждую мою мысль.

Сегодня он говорил, что хотел бы забрать мое тело, и подавал это так, будто собирается оказать мне услугу.

У него выпадают волосы. С каждым днем мертвый Дима выглядит все хуже. А самое плохое то, что он мне не врет. Он знает обо мне все и подмечает то, о чем я даже не задумывался. Мертвый Дима говорил, что может стать мне единственным другом. Я ответил, что у меня есть друзья.

– Ты знаешь, что это не так, – сказал он и указал своей тощей рукой на боксерские перчатки на стене. – Даже это они тебе подарили, чтобы поглумиться. Твои друзья постоянно выставляют тебя на посмешище.

Он прав. Я и не задумывался, что они подарили мне перчатки, чтобы напомнить о том, как один пацан набросился на меня на спортивной площадке. На глазах у Дрея и Коляна он ударил меня в живот. Это было позорное поражение. Никто из друзей не вступился за меня. А в открытке ко дню рождения они написали: «Лучшему бойцу».

И я забросил боксерские перчатки под кровать!

8 июля 2004 года

Сегодня мертвый Дима рассказал мне, кто он такой на самом деле. Теперь я знаю, что у нас в городе есть и другие, подобные ему. Те подростки, что недавно умерли, тоже выбрались из могил и, наверное, тоже нашли себе жертв и мучают их, уговаривают отдать свои тела.

Днем тоже не бывает покоя. В моей комнате завелись желтые насекомые. Круглые жуки с пятирублевую монету и твердые, как металл. Раздавить их можно только молотком. Они ползают по стенам и по кровати. Интересно, что когда я зову родителей, чтобы показать им, все насекомые прячутся. Думаю, мертвец нарочно наслал их на меня, чтобы не дать мне выспаться днем.

Я снова принес стул в свою комнату и поставил его в дальний угол, чтобы мертвый Дима не стоял над моей кроватью. Похоже, я примирился с тем, что он приходит ко мне.

Когда я проснулся, он уже сидел на стуле, свесив голову. С его носа капала мерзкая жижа.

Мертвый Дима молчал. Я первый заговорил с ним, спросил, зачем ему мое тело, и он ответил:

– Чтобы не умереть.

Я сказал, что он и так уже мертв, а он возразил:

– Нет, я жив. То, что со мной происходит, называется линькой.

Я оглядел его без страха, уже привык к этой гадости. По его шее ползали мухи. Одежда, перепачканная землей, вся изорвалась.

– Что ты за тварь такая? – злобно спросил я.

– Мы называемся нектохетами[25]. Нектохета – личинка, точнее похожи, – ответил он.

Я спросил, много ли их. Мертвец ответил, что не знает точно:

– Наверное, много, но в этом городе нас осталось всего пять. Раньше было больше. Образ жизни у нас специфический, поэтому нас становится меньше с каждым годом. Ты откопал меня, а я той ночью откопал остальных. Теперь мне нужно, чтобы ты отдал мне свое тело, чтобы пережить зиму. Без этого никак.

– Значит, ты умрешь осенью, – сказал я с надеждой.

– К концу лета, если ты не отдашь мне свое тело. Мы как бабочки. Погибаем, если не находим места для зимовки, – с сожалением сказал мертвый Дима.

Я сказал, чтобы он не тратил время, потому что не собираюсь отдавать ему свое тело, а он снова повторил, что я передумаю.

Мне противно от одной мысли, что это гадкое существо будет жить внутри меня! Я перестал его бояться, поэтому разговариваю с ним грубо. Я сказал, что он гад, как и весь его род, и что они специально выбирают подростков, потому что им легче задурить голову. А он ответил без обиды:

– Взрослые тела для переселения не годятся, ведь они уже сформированы, а детские часто оказываются слишком слабы, чтобы выдержать такую сложную метаморфозу. Подростки от тринадцати до шестнадцати лет подходят идеально.

Может, нехорошо это с моей стороны, но я посоветовал мертвому Диме поискать себе подростка, который скорее согласится, чтобы его не пришлось долго уговаривать. А эта тварь мне сказала, что ему нравится мой дом и моя семья. Ему хочется жить в комфортной среде до следующей линьки, а еще он выбрал меня, потому что в моем теле полно здоровья.

– Значит, ты хочешь жить, а я должен умереть? – раздраженно спросил я, мне было все труднее выносить этот разговор.

– Твоя жизнь бессмысленна и останется такой, – в своей равнодушной манере ответил труп. – Я предлагаю тебе избавиться от многолетних страданий. Люди только притворяются, что им нравится жить. Я вижу ваши мысли.

У меня случилась истерика, и я стал орать, не боясь кого-нибудь разбудить:

– Убирайся! Убирайся!

Мертвый Дима неторопливо встал и покинул мою комнату. Я думал, что на мои крики сбегутся родные, но никто не пришел[26]. Мне одному приходится справляться со своей бедой.

9 июля 2004 года

Я убираюсь в комнате каждый день. Повесил липучки для мух на люстру, намываю пол, чищу стул хлоркой. Мама удивляется и радуется тому, какой я стал чистоплотный, а сама словно перестала замечать этот запах.

Мне звонил Колян, наверное, хотел позвать кататься на велосипедах, но я не взял трубку. Не до него.

Сегодня утром мертвый Дима не пришел, но я даже не питал никаких надежд на то, что он не явится снова. И я встретил его на улице, сразу после того, как увидел Свету. Он как будто специально подгадал этот момент.

Я ходил в магазин, а когда возвращался, встретил ее у подъезда. Как я понял потом, она дожидалась подругу, чтобы пойти на пляж. Она была в шлепанцах, в коротких шортах и светлой майке. Я прошел мимо нее, мы встретились взглядами всего на секунду. Она заметила меня. А потом я сел на скамейку, будто бы отдохнуть, и стал украдкой любоваться ей.

Пришла ее подруга, тоже симпатичная, но Света мне нравится намного больше. Я проводил их взглядом и уже собирался уходить, как вдруг рядом со мной появился он.

Был день[27]. Всюду ходили люди. Совсем недалеко две девочки играли в бадминтон, а передо мной стоял мертвец, и от него пахло так, что хотелось кашлять.

Чтобы не выглядеть как сумасшедший, я, почти не шевеля губами, спросил, почему его никто не видит кроме меня. Он сказал:

– Я их отвлекаю. Знаешь, фокусникам, иллюзионистам удается делать все свои трюки, потому что они умеют ловко отвлекать внимание. Мы умеем заставлять людей смотреть мимо нас, даже если ты будешь тыкать пальцем и кричать, что я здесь, они не смогут посмотреть в мою сторону, если я не захочу. Люди всегда будут смотреть мимо.

– Телепатия, – сказал я.

Мертвый Дима ответил:

– Называй это как хочешь.

Потом он заговорил о Свете. Наверное, он пришел, чтобы сказать мне все это, хотел унизить меня и разуверить в моих надеждах.

– Эта девушка не разделит твоего чувства. Зря ты о ней столько думаешь, – сказал он.

Я не смотрел на мертвеца. Мне было противно разглядывать его при свете дня.

– Ты ее мысли тоже читаешь? – Я почувствовал глубокое разочарование.

– Нет, мне не нужно читать ее мысли, чтобы это понять. Она почти взрослая, а ты выглядишь как ребенок: ростом невысок, худощав, к тому же ты не из тех, кого считают красивыми. – Он мог мне соврать, мог ответить, что заглянул в ее голову, но он сказал мне правду.

– Внешность не главное. – Я спорил, будто передо мной стоял обычный собеседник, а не труп в грязной одежде. Насколько же я привык к этому существу.

– Девушкам в ее возрасте важно, как выглядит ее парень. Да и ты сам купился на ее красоту. Какую ее черту ты любишь? Что ты о ней знаешь? – Мертвый Дима мучил меня вопросами. – Люди просто притягиваются друг к другу, словно бродячие собаки, как муравьи, как черви. А любовь – это шелуха, обертка для красоты, – в его словах звучала ирония.

Но я не повелся на эту дешевую философию и сказал ему:

– Люди не придумывали себе любовь. Люди называют любовью то, что чувствуют. Все наши чувства реальны, и они никуда не исчезнут, если их отрицать.

Мертвый Дима не стал спорить, он сказал:

– Ты прав, ты прав! Заметно, что ты много читаешь… Для вас, людей, очень много значат ваши чувства. Только мечты о прекрасной любви – совсем не похожи на то, что бывает в реальности. Эта девушка отвергнет тебя, потому что ты не похож на прекрасного принца. Но ты не расстраивайся, ведь такие принцы бывают только в сказках. Жизнь и ее однажды разочарует. Будущее – это не то, что ты ожидаешь. Посмотри на своих родителей, у них давно нет никаких счастливых надежд, они просто живут, будто по привычке. Неужели ты хочешь того же?

Я послал его всеми грубыми словами, какие вспомнил. Есть поверье, что это помогает против нечистой силы. На мертвого Диму это не подействовало, он все так же стоял, опустив голову и свесив руки. Я заметил, что у него больше нет ногтей.

Я встал со скамейки и пошел домой, а он остался стоять, будто не заметил моего отсутствия.

10 июля 2004 года

Никогда раньше я не писал каждый день, а теперь у меня есть стойкая привычка. Я знаю, что это чудовище умрет к осени и все, что мне нужно сделать, – это продержаться. Я боюсь не выдержать. Да, иногда меня посещают страшные мысли. Я впадаю в отчаяние.

Сегодня на кухне Вера при маме спросила меня:

– Славка, зачем тебе та записная книжка? Я открыла, а там написано, что ты влюбился в какую-то девочку.

Она специально сказала это при маме и сразу покосилась на нее, чтобы увидеть реакцию. Я был в ярости, мне хотелось плеснуть ей в лицо горячим чаем. Естественно, я не собирался этого делать, но желание было огромным.

Мама нахмурилась и сказала мне ледяным тоном:

– Сын, прячь свои вещи получше.

Моя злость пересилила стыд, я вскочил и заорал:

– Мои вещи в моей комнате! Зачем она туда заходит?

– Не ругайся, – сказала мне мама; увидев, как я зол, она все-таки встала на мою сторону и сказала моей сестре: – Вера, не ходи в комнату брата без разрешения.

Верка сказала, что заходила только один раз, чтобы полить цветы, потому что я не поливаю. Вранье! Лгунья растет! Она никогда не поливала цветы у меня в комнате.

– Мам, ты не видишь? Она тобой манипулирует! Говорит при тебе про меня всякое, чтобы опозорить! Почему ты на это ведешься? – кричал я, трясясь от злости.

– Нехорошо так делать, Вера. В чужие комнаты заходить нельзя. И не надо специально подначивать брата. Договорились? – Мама была строга. Я не помню, когда в последний раз она защищала меня в спорах с Верой. Такое случалось очень редко. Обычно, что бы она ни делала, доставалось мне.

Я перестал кричать и сел за стол. Верка сидела с таким лицом, будто ее обидели. Меня бесило то, что она так и не осознала подлость своего поступка. И, скрипя зубами от гнева[28], я ей сказал:

– Если ты еще раз войдешь в мою комнату, я тебя уничтожу, поняла меня?

Конечно, я говорил не всерьез, в жизни и пальцем ее не трогал. Но тут она разревелась. Скривилась, покраснела и стала рыдать.

Тут и отец прибежал, стал спрашивать, что случилось. Родители повели Веру в комнату, стали с ней сюсюкаться, как с пятилетней. В слезах Верка присела им на уши и начала говорить, что ее в этой семье никто не любит, что родители всегда защищают меня, а она всегда для них плохая. Какая наглая ложь! Ведь все наоборот!

Мама и папа сидели, обняв негодяйку с двух сторон, а она говорила, что все лучшее дают мне. Даже мамин старый телефон, который просила Вера, подарили мне на день рождения. И тогда отец сказал ей, что как только получит отпускные, купит ей новый телефон. Вера просияла. Это была не злорадная ухмылка, она улыбалась, как невинный счастливый ребенок, будто не понимала, какой ценой досталось ей это обещание. Негодяйка! Она все равно вывернула ситуацию себе на пользу.

Я рассвирепел, пытался напомнить родителям, с чего все началось, но было поздно. Они хотели утешить свою дочурку и просто отмахивались от меня, говоря, что я должен вести себя как взрослый.

Когда Верка осталась одна, я сказал ей, что это нечестно – выпрашивать подарки слезами, а она мне сказала:

– Иди пиши про свою любовь!

Как же мне хотелось сказать ей что-то острое в ответ! Вот в такие моменты я и начинаю думать, что лучше бы не рождался на свет. Или желаю, чтобы со мной что-нибудь случилось. Представляю, как родители оплакивают меня на похоронах и жалеют, что не любили меня так же, как Веру.

Это была мимолетная мысль, но все же в ту минуту я подумал, что когда мертвый Дима явится снова, я скажу ему, что он может забрать мое тело.

Нет, ни за что! Я этого не допущу!

11 июля 2004 года

Я катался на велосипеде с Коляном и Дреем. Мы давно не встречались, я не хотел их видеть. Устал от их насмешек. Но они заметили, что я пропал, и забеспокоились. Точнее, Дрей начал беспокоиться. Он звонил мне вчера вечером, спрашивал, все ли в порядке.

Я все ему высказал про вечные подколы и про боксерские перчатки напомнил. Дрей не стал ничего отрицать, он извинился и сказал, что идея с издевательской открыткой была ему не по душе – это уже перебор.

Когда рядом нет Коляна, Дрей нормальный парень. И у него хватает духа признавать, что он где-то перегнул.

Я согласился покататься. Колян старательно пытался меня задеть. Мы ехали в горку, я немного отстал от пацанов, а когда догнал, Колян сказал:

– Вот что бывает, если велик собран из металлолома.

Я был молчалив и непроницаем. Он в конце концов замолчал: понял, что я игнорирую его шутки, а Дрей их не поддерживает. Колян, наверное, почувствовал себя изгоем в нашей компании и сразу притворился добряком.

Колян ведет себя со мной по-хамски из-за своих внутренних комплексов. В своем классе он совсем не крутой парень.

Мы поехали за город, развели костер и поджарили свежий хлеб. Атмосфера была душевная, но потом Дрей рассказал, что на днях умер один парень. Несчастный случай.

Колян об этом тоже слышал, а я нет. Звали того пацана Глеб Юрасов, он учился в седьмой школе. Я его не знал.

– Там целое расследование было, как в Америке, блин. Он просто стал какой-то невнимательный и прошел через дорогу на красный свет. С ума сошел, – сказал Дрей.

Я спросил, почему Дрей так считает? Ведь такое могло случиться с кем угодно. Мой друг ответил:

– Точно тебе говорю! Он всем рассказывал, что к нему приходила девочка из параллельного класса. А эта девочка умерла еще в начале июня.

От этих слов я вздрогнул.

Колян спросил:

– Как приходила? Во сне, что ли?

Дрей ответил:

– Нет, говорил, что всюду за ним ходила мертвая. А еще рассказывал, что в его комнате постоянно ползают жуки[29]. Его к врачу водили, он ничего не соображал. И зачем его вообще одного отпускали на улицу? Ясно же было, что парень не в себе.

У Коляна глаза загорелись, он любит всякое мистическое.

– А вдруг правда приходила! – сказал он.

– Не знаю. Я в привидения не верю, – ответил Дрей.

Только я из нас троих понимал, что на самом деле происходило с тем парнем, но рассказывать друзьям не стал, а только осторожно спрашивал, что Дрей еще знает про видения того парня.

– Рассказывал, что девочка домой к нему приходила, на улице его встречала. Мертвая! Фу! Говорить противно! – ответил Дрей и закрыл тему.

Знал бы он, каково мне видеть подобное.

Здесь неразборчиво

…

Сегодня мертвый Дима был в моей комнате ночью. Я ненадолго проснулся и увидел его – он стоял у окна. Ничего не говорил, просто стоял. Я лишь повернулся на другой бок и снова заснул. Он знает, о чем я думал вчера, он просто ждет моего согласия. Но я не отдам свое тело этой мерзости.

12 июля 2004 года

Все так и есть. Мертвый Дима признался мне, что к Глебу, который погиб от несчастного случая, ходила нектохета и уговаривала его уступить свое тело. Мертвец сочувствовал не родственникам парня, а своему собрату, ведь он упустил шанс получить его тело.

Я подумал, что есть у этого события и хорошая сторона, ведь это означает, что одному из чудовищ не удалось найти себе тело и осенью оно умрет. Но мертвый Дима, видимо, прочитал эту мысль и сказал:

– У него еще есть время найти другого подростка.

Я опять спросил, почему мертвый Дима выбрал меня, ведь есть много других здоровых подростков. Он на это сказал, что я тоже выбрал его. Нектохеты из гроба зовут на помощь, и всегда приходят те, кто пожелал прийти. Неужели я хотел его освободить?..

Они всерьез считают, что смерть – это дар.

Мертвый Дима утратил человеческие черты. Его лицо теперь сморщенное. Глаза провалились, губы разошлись, обнажив зубы. Плоть на туловище облезла, и от груди до живота он покрыт желтыми складками, как личинка. Эти складки движутся, когда он дышит. Кожа на руках отваливается, и под ней проступают желтые мышцы. Это не гниющее мясо, а живое тело, но выглядит еще более отвратительно[30].

Каждый раз я обещаю себе, что не буду разговаривать с мертвым Димой, но снова и снова задаю ему вопросы. Когда же это кончится?

15 июля 2004 года

Середина лета. Я только и думаю, как еще далеко до сентября. Не знал, что когда-нибудь буду ждать окончания каникул.

Я начал перепроходить Resident Evil 3. Убиваю мертвецов десятками, думаю, вот было бы здорово достать мощный револьвер или дробовик, чтобы снести голову мертвому Диме.

Сегодня он пришел под вечер. Я играл и даже не повернулся в его сторону, когда он вошел. Мертвец пытался завести разговор, спрашивал, весело ли мне. Я не отвечал. Он знает все мои мысли, все мои чувства. К чему весь этот фарс?

Поняв, что я не собираюсь с ним разговаривать, мертвый Дима просто начал говорить:

– Игры увлекательны, когда не знаешь исход, когда можно проиграть, а можно и выиграть, если постараться. Ты же знаешь, что эта игра сделана так, чтобы ты смог пройти ее до конца? Для каждой закрытой двери найдется ключ, врагов много, и они страшные, но все они глупее и слабее тебя. Будь эта игра непроходимо сложной или заунывно-скучной, ты бы не стал играть. Эта игра не похожа на реальность. В жизни много закрытых дверей, которые не открыть, трудностей без награды. Многое зависит не от стараний, а от случайностей. Знаешь, как в некоторых карточных играх. Если тебе попались плохие карты, скорее всего, ты проиграешь, и в этом нет никакого азарта. Ты когда-нибудь задумывался о том, что тебе сдали плохую карту – сплошная мелочь, ни одного козыря? Ты не слишком красив, твои родители небогаты, у тебя нет какого-то выдающегося таланта. Ты обычный человек и живешь обычную жизнь. Ты надеешься, что тебе еще повезет, но твое будущее предопределено тем, что ты имеешь сейчас. Почему потом должно стать лучше?

Я сказал ему, что он говорит мне все это, чтобы я согласился отдать свое тело, а он ответил:

– Да, но я тебе не вру. Я говорю как есть.

Слова мертвого Димы твердо застревают у меня в голове. Они будто плохие мысли, которые снова и снова повторяются. Мне даже нечего сказать против. Я просто жду, что все это пройдет само.

Я терплю его присутствие, терплю его слова, его непереносимую вонь, но он всегда остается со мной дольше, чем мне хватает выдержки. Я держусь, чтобы не закричать. Когда он уходит, в комнате остаются мухи. Меня раздражает их жужжание, меня раздражает все. Сил не хватает, я просто лежу и смотрю в потолок.

Осталось полтора месяца, и он умрет. Долгие, бесконечные полтора месяца.

17 июля 2004 года

Он мешает мне спать. Приходит ночью, чтобы еще раз напомнить, как ничтожен я и как ничтожна моя жизнь. Сегодня ночью мертвый Дима рассказывал мне, что люди боятся не смерти, а боятся умирания. Человек приходит к врачу, чтобы удалить больной зуб. Ему страшно не от того, что придется расстаться с зубом, он боится боли. Но все это длится недолго, и вот его мучения закончены, наступает покой.

Я лежал и смотрел на него, думал, что его облик не способен вызвать у меня еще большее отвращение, но вдруг у него отвалилась голова. И грохнулась на пол. На секунду я подумал, что эта тварь сдохла, но он сказал мне, смущенным голосом:

– Прости, я не хотел, чтобы это случилось при тебе. Моя линька заканчивается.

Я потребовал, чтобы он немедленно убрался. Безголовое тело послушалось. Оно поднялось, затем опустилось на колени, чтобы подобрать голову с пола. Я увидел, что из дыры, там, где раньше была шея, выглядывает круглая зубастая пасть. Может быть, мне только померещились в темноте эти длинные, острые, будто иглы, зубы.

Уходя, чудовище сказало мне:

– До завтра.

Мне пришлось встать, чтобы стереть мерзкие пятна и убрать черные пряди волос, налипшие к полу.

Получается, что если бы я сам снес ему голову, это бы не помогло. Она лишь отмершая ненужная часть. Интересно, есть ли у этих существ уязвимые места?

19 июля 2004 года

Пролежал целый день в постели. Пытался слушать альбом Аврил Лавин, но когда настроение паршивое, не помогает даже любимая музыка.

Нет сил ничего делать. Простая уборка вызывает усталость, приношу ведро с водой, протираю пол, и уже хочется рухнуть обратно в кровать. Сегодня встал на весы. Оказалось, что потерял три килограмма за пару недель. Я и без того хилый, а тут еще похудел. Смотрю на себя в зеркало: щеки стали впалыми. Стараюсь нормально есть, но аппетита совсем нет. Ем, потому что надо.

Лежу, смотрю на ленту от мух с жутким названием «Липкая смерть». Она вся покрыта мертвыми насекомыми, только одна муха еще жива. Время от времени она дребезжит единственным свободным крылом. Уже намертво приклеилась, но все еще надеется выбраться.

Я думаю: а может быть, я как эта муха? Может быть, я уже обречен? Мне только кажется, что я держусь молодцом, а на самом деле попался в ловушку? Мертвый Дима мог бы плюнуть на меня и найти другого подростка, но он все еще является ко мне. Я для него ценный экземпляр.

Я как оголенный нерв. Даже моя семья не хочет лишний раз со мной разговаривать, видя, что я не в себе. А вдруг я на самом деле ничтожество и гожусь только для того, чтобы стать временным телом для нектохеты?

22 июля 2004 года

Не писал пару дней. Я начал отжиматься от пола по утрам, заставляю себя делать зарядку. Не хочу совсем зачахнуть. Гуляю, катаюсь на велосипеде, то ли для себя, то ли для того, чтобы родители видели, что я не погибаю. Стараюсь думать, что время на моей стороне, но каждый день дается мне мучительно тяжело.

Недавно встретил Свету на улице. На фоне отчаяния я больше не чувствую волнения перед ней. Посмотрел на нее без опаски, и она это заметила. Она смотрела на меня без интереса. Я для нее обычный парень, каких много вокруг.

Я испытываю чувства к ней. Это правда. Но я больше не собираюсь ничего с этим делать. Если она меня сейчас отошьет, то это меня окончательно раздавит.

23 июля 2004 года

Я беседую с безголовым Димой. Это так нелепо, что иногда я начинаю истерически смеяться в его присутствии. Сегодня ночью я сказал, что презираю его, а он ответил, что уже не надеется со мной подружиться, просто ждет, когда я приму его предложение.

Я говорю: «никогда». Мне страшно, что это «никогда» звучит неуверенно. Мертвый Дима это чувствует. Я бываю почти на крючке, а он подсекает.

Сегодня я говорил, что не хочу жертвовать жизнью ради чудовища. Мертвый Дима ответил:

– Люди – тоже чудовища. Ужасные чудовища, что распространились по всему свету. Человек – ходячее кладбище, он не может жить так, чтобы кто-нибудь не умирал ради него. У людей есть огромные фермы, где разводят миллиарды животных лишь для еды. Сколько раз за эту неделю ты ел мясо убитых коров и птиц? Одной нектохете нужен всего один человек в год. Почему человек менее страшное животное, чем я? Мы редкие, возможно, находимся на грани вымирания. А людей очень много, и сколько среди вас лишних, бессмысленных. Умрешь ты сейчас или позже, родишь детей или нет – это не имеет никакого значения для твоего вида.

– Ты для меня чудовище, и никакая твоя философия тут не поможет. Ты мерзкий, от тебя воняет. От тебя так воняет, что я с трудом выношу твой запах, – сказал я с ненавистью. Ненависть к нему помогает мне держаться.

24 июля 2004 года

Проехал километров двадцать до села Федоровское и обратно. Весь вспотел, хотел сразу принять душ по возвращении домой, но услышал, что в ванной кто-то есть. Родители смотрели телик в гостиной, я спросил у них:

– Кто в ванной?

Отец ответил:

– Да вроде никого. Вера гуляет.

Я спросил:

– А чего там вода шумит, как будто кто-то моется?

Отец сделал тише звук на телевизоре, и они вместе с мамой прислушались.

– Я ничего не слышу, – сказала мать. – Может, кран капал?

Тут я понял, что здесь что-то не так. Это не кран капал, я отчетливо слышал, как шумят струи воды, а мои родители этого не слышали.

Свет в ванной не горел, дверь была слегка приоткрыта. Я подошел ближе, взялся за ручку и, прежде чем открыть, стоял минуту неподвижно, пытаясь представить, что мне придется там увидеть. Но никакие мои гадкие фантазии не смогли сравниться с тем, что ждало меня за дверью.

В ванне под душем стояла гигантская личинка на тонких человеческих ногах, таких же грязно-желтых, как она сама. И у нее были руки, будто кости, обросшие тонким слоем мышц и обтянутые кожей, прозрачной как пленка. Тело этой твари покрывали редкие черные щетинки, и они шевелились будто сами по себе.

Я остолбенел от этого зрелища.

Существо омывалось водой, обтирало свои гадкие складки моей губкой. Без одежды оно окончательно утратило человеческий вид. Теперь это огромная личинка с руками и ногами. Я не могу больше называть его мертвым Димой. Это какое-то ужасное насекомое!

– Решил помыться, чтобы не раздражать тебя отвратительным запахом, – сказало оно, закрывая воду. – Вот мой настоящий облик в этой фазе.

Оно вылезло из ванны, потянулось за полотенцем, а я убежал в свою комнату. Я сидел на полу, прижавшись спиной к двери, чтобы это чудовище не зашло ко мне. Оно и не пыталось. Сегодня я больше его в квартире не видел.

26 июля 2004 года

Я хотел на него напасть. У меня были мысли, что я не смогу выдержать еще месяц. Вчера я взял самый тяжелый кухонный нож, заточил его хорошенько и крепко примотал изолентой к палке. Получилось что-то вроде копья.

Перед сном я поставил стул поближе к кровати, чтобы хватило длины палки. Я положил копье с краю под матрас и отработал удар. Резко выхватывал его и тыкал в спинку стула. Представлял, как проколю мягкое тело личинки насквозь. Мне было страшно, однако я был полон решимости.

Ночью я проснулся от стука в дверь. Раньше это существо никогда не стучалось, прежде чем войти.

А потом я услышал его голос:

– Слава, я сейчас войду, а ты оставь свое оружие там, где оно лежит. Я никогда не трону тебя, но если ты захочешь мне навредить, знай, мои зубы очень токсичны. Я укушу твою маму, твоих отца и сестру, а они даже этого не заметят и умрут от неизвестной болезни. Поверь мне, я это сделаю, если ты попытаешься на меня напасть.

И оно вошло, не дождавшись моего ответа, оно знало, что я передумал. Скорее уж я умру сам, чем буду рисковать жизнью родных.

Оно отодвинуло стул поближе к стенке и село. Чудовище стало молчаливее. Оно больше не отговаривает меня от жизни. Будто уже впрыснуло в меня яд, а теперь ждет, когда он сделает свое дело. Меня погубят собственные мысли о моей ничтожности, я обмякну изнутри, дам согласие, и оно заберет мое тело. Такой исход теперь кажется наиболее вероятным, чем то, что я дождусь окончания лета. Сил терпеть почти не осталось. Мне бы хотелось, чтобы кто-нибудь нашел мой дневник, поверил тому, что я писал и узнал правду. Но ведь оно сразу уничтожит дневник, как только займет мое место.

Если я сдамся, то отдам дневник Дрею, попрошу спрятать понадежнее и не отдавать мне его назад как бы я ни просил. Или я этого не сделаю, потому что могу поставить его под удар. Вдруг нектохеты убивают свидетелей? Ведь никто до сих пор не знает об их существовании.

28 июля 2004 года

Вере купили новый телефон. С цветным экраном, с полифонией. Мама, папа и сестра сидели в гостиной, разглядывали его, восторженно вздыхали. Они и меня звали посмотреть на чудо техники, но я отказался.

Когда Вера ушла хвастаться телефоном своим подругам, родители пришли ко мне в комнату узнать, чем я так расстроен. Я спросил, почему Вере купили такую дорогую вещь.

Мать сказала:

– Ну, тебе же купили магнитофон, а вот Вере телефон купили.

Я напомнил, что магнитофон был подарком на день рождения, а Вера получила телефон, потому что устроила истерику.

Отец сказал:

– У тебя телефон есть.

Да, есть – мамин старый, у которого батарейка садится за час, где можно смс-ки писать только латинскими буквами и мне приходится унижаться, выпрашивать, чтобы мне хотя бы немного на баланс положили.

– Она маленькая и девочка, а ты взрослый мужчина. Зачем ты портишь всем настроение? – сказал отец. Для них Вера всегда была маленькой, а я всегда был большим.

В таких ситуациях взрослые очень гордятся тем, что они взрослые. Им кажется, что они выше всех этих детских несогласий. Но они сами часто закатывают ссоры из-за всяких пустяков и ведут себя как дети.

Я разнервничался и стал просить их оставить меня одного. Мать в ответ стала меня укорять:

– Какие дети избалованные. Телефон есть, магнитофон есть, телевизор в комнате, приставку тебе купили. У меня в детстве ничего не было, я о таком и мечтать мне могла! Мне мама один раз бананы купила, и это был праздник – за ними люди в очереди стояли. А вы совсем зажрались.

Как же я устал слушать про эти ее бананы!

Да пусть заберут свой магнитофон, телевизор и приставку, ничего мне не надо. Мне даже играть теперь неинтересно. Играю, чтобы отвлечься. А от чего я отвлекаюсь? От жизни? Зачем тогда такая жизнь? Все достало! Родители достали, и эта личинка меня достала. Я просто хочу лечь, закрыть глаза и уснуть.

30 июля 2004 года

Однажды смотрел сопливый фильм про любовь. Уже не помню, как он назывался. Там была девушка, которая влюбилась в парня – смазливого, белозубого, с широкими плечами. И тому парню эта девушка тоже понравилась, правда, вел он себя по-идиотски, был избалован женским вниманием и лишь потом изменился ради «настоящей любви». Типичная история для мелодрамы.

А в первой половине фильма за этой девушкой пытался ухаживать еще один парень. Неуклюжий, туповатый, вечно мямлил и попадал в дурацкие ситуации: то поднос с едой на нее опрокинул, то помятый букет цветов принес, после того как упал с ним в лужу. Этот герой не должен был вызывать никакого сочувствия. Он был нужен, чтобы показать, что они с той девушкой не пара и подчеркнуть важность ее отношений с тем красавчиком.

Я смотрел, и мне казалось, что этот фильм про меня, ведь я похож на того неуклюжего доходягу.

Я вспомнил про Асю: мы познакомились в начале смены в лагере. Я ходил за ней, можно сказать, навязывался, написал для нее дурацкие стихи с признаниями. Она приняла мои ухаживания, но я знал, что она меня стыдилась.

Как много значил для меня поцелуй с ней? Это было щекотно. Мой первый поцелуй. После него я только и думал об Асе. А что он значил для нее? Наверное, ничего.

У нас был турнир по волейболу с другим отрядом. Мы выиграли. Я чувствовал себя героем, и когда нас объявили победителями, я хотел найти Асю в толпе, чтобы она порадовалась вместе со мной. Но я увидел ее с каким-то пацаном. Высокий, с хорошо уложенными волосами, он говорил что-то Асе, а она улыбалась и выразительно кивала. Эта девушка никогда так не смотрела на меня.

Мне стало так противно, что я ушел прочь. Я просто надеялся, что больше она с этим парнем не встретится. Мы и позже проводили время с Асей. Сидели на одной кровати, держались за руки. Точнее, я держал ее руку, а она лишь была не против.

А помню, как пришел к ней в комнату, а ее нет.

Ее подруга сказала:

– Ася с парнем гуляет. Парень красивый.

Она сказала «красивый» будто мне в укор. Как это было неприятно! Я ни разу не заговорил об этом с Асей. Притворялся, что ничего не знаю. Возможно, я был для нее человеком, который просто путается под ногами, мешает строить отношения с другим.

Хорошо помню один день. На море был шторм, дул холодный ветер. Я посмотрел в зеркало, а у меня на лбу и на щеках синие шрамы после прыщей. Я показался себе ужасно уродливым и подумал, что таким меня никто никогда не полюбит.

А вернувшись из лагеря, я говорил своим друзьям, что это было лучшее время в моей жизни, рассказывал, что встречался с девушкой, и мы плакали, когда расставались. Нет, я один плакал. Уже потом, чтобы Ася не видела.

Дрей спрашивал, а было ли у нас с ней все серьезно? Я отвечал: да, конечно, настоящая любовь. Все это было вранье. Вся моя жизнь – сплошное вранье[31].

2 августа 2004 года

Я все еще жив! Сегодня познакомился с мальчиком по имени Ваня. У него такая же проблема, как и у меня! Его тоже преследует нектохета!

Я был в парке. Прогуливался в теньке и думал о том, как мне тяжело себя контролировать, я будто кастрюля, внутри которой все кипит, и крышка вот-вот сорвется. А потом я почувствовал знакомый запах. Тот, что уже так долго не дает мне покоя, как от мертвого Димы.

Я подумал: опять эта тварь за мной увязалась. Но это была не моя тварь. Мимо меня на обгон прошел пацан, а за ним следовала раздутая личинка в изорванном, грязном платье. Сквозь дырку в юбке было видно заостренное желтое брюхо. Она шла, с трудом удерживая равновесие на тонких ногах. Руки ее по локоть, словно перчатки, покрывали остатки человеческой кожи. Голова, наверное, отвалилась недавно – на кружевном воротнике еще не просохли черные пятна крови.

Мальчик шел, бормотал что-то еле слышно, а это чучело в похоронном платье семенило сзади, стараясь не отстать.

Не знаю, что на меня нашло, но я вдруг заорал чудовищу:

– Эй! Отвали от него!

Парень обернулся и остановился. Я посмотрел на него, потом на гигантскую личинку, потом снова на него. Чудовище тут же сошло с дорожки и скрылось среди деревьев.

Какое-то время мы с тем пацаном просто стояли и смотрели друг на друга. Я не знал, что сказать, в голове все перемешалось, но он начал первым, спросив:

– Как ты ее видишь?[32]

На днях я собирался делать прощальную запись в этом дневнике, а сегодня встретил человека, который переживает все то же самое, что и я. Желание заступиться за него и прогнать эту тварь дало мне надежду. Если я хочу, чтобы кто-то другой сопротивлялся нектохетам, то я и сам должен сопротивляться.

Мы съели по чебуреку и провели в парке почти целый день. Разговаривали не переставая. Оказывается, Ваня и не знал, что существуют другие нектохеты.

Ваня полноватый и нелюдимый парень, ему четырнадцать, как и мне. Выглядит очень грозным, однако добряк. Я спросил его, как он продержался так долго, а он ответил, что это чудовище привязалось к нему совсем недавно – еще и месяца нет. Я догадался, что это та самая нектохета, из-за которой Глеб попал под машину.

Ваня сказал:

– Да, она говорила, что она потеряла друга.

Друг! Как же!

Ваня рассказал мне, как познакомился с этим чудовищем.

Он бродил на железнодорожных путях рядом с лесом. Искал на рельсах расплющенные монеты, которые оставил там недавно, чтобы потом смастерить из них медальоны. Его окликнул девичий голос. Ваня никак не мог понять, кто с ним разговаривает. Вроде совсем рядом, но оглядываешься по сторонам – и никого…

Парень там ходил, глядел себе под ноги, монеты искал и беседовал с незнакомкой. Думал, что это обычная девочка. Она интересовалась, какие медальоны он хочет сделать, говорила, что хотела бы посмотреть, какими они получатся. Голос ее был печальный и таинственный. Ваню это подкупило, потому что он и сам чувствовал себя одиноким. На вопрос, почему она прячется, нектохета ответила, что не хочет пугать Ваню своим видом.

Я спросил, не чувствовал ли он мерзкий запах. Ваня ответил:

– Чувствовал, но слабо. Тогда был ветер. И я не думал, что это от нее так пахнет.

Нектохета взяла с Вани обещание, что он придет на следующий день. Он пришел и принес медальон ей в подарок – сделал на нем гравировку в виде цветка и приделал шнурок, чтобы можно было надеть на шею. Ваня никого не встретил и повесил медальон на дерево, уже собирался уходить, но вдруг услышал знакомый голос:

– Спасибо, это очень красиво.

Взамен парень попросил показаться ему. Таинственная девочка согласилась, и минуту спустя он увидел ее издалека.

– Ну, я видел только фигуру. Тогда у нее еще голова была, волосы. Я смотрю, стоит девушка в белом платье, но не разглядел, что с ней что-то не так. Но подозрения были: думал, вдруг она призрак или какая-нибудь лесная дева, вроде лешего. Это ведь странно – стоять на открытой местности, слышать голос совсем рядом, но никого поблизости не видеть. Через три дня я прямо спросил: «Ты мертвая?», а она сказала: «Пока живая, но скоро умру». Мне стало ее жаль. Показывала себя несчастным, одиноким, умирающим существом.

Отношения Вани и его нектохеты складывались совсем не так, как у меня. Он с ней подружился, и она выбрала другой подход – давила на жалость. Она говорила, что ее можно спасти, если Ваня пожертвует собой, отдаст ей свое тело.

Я спрашивал его, хотел ли он пойти на это, а Ваня сказал:

– Не знаю. Я по маме скучаю. У меня мама умерла два года назад. Если бы я умер, то мы бы, наверное, встретились с ней.

После долгих уговоров существо показалось Ване на глаза. Он так перепугался, что убежал домой, но спустя пару дней снова пришел на встречу и даже извинился за свою впечатлительность. С тех пор оно не оставляло парня в покое – до сих пор появляется каждый раз, когда он выходит на улицу.

– У меня бывают разные настроения, но нет, я не хочу умирать. Я хочу от нее отделаться, просто не знаю как, – Ваня сказал мне это шепотом, будто боялся, что нектохета услышит.

Я сказал, что мы можем поддержать друг друга, объединиться и дождаться, когда эти чудовища умрут. Мы пожали друг другу руки и договорились о встрече на завтра.

4 августа 2004 года

Моему чудовищу совсем не нравится, что я подружился с Ваней. Оно злым, угрожающим тоном говорит, что я лезу не в свое дело. Я молчу в его присутствии, старательно думаю о чем-нибудь другом, чтобы оно не могло цепляться за мои мысли.

С Ваней мы встречаемся каждый день. Он был шокирован тем, что я рассказывал про угрозы моей семье от этого чудовища, про все эти ужасные и унизительные вещи, что оно мне говорило. Парень считал, что нектохеты безобидные существа.

Мне все еще страшно. Я держусь как могу. Осталось совсем немного.

5 августа 2004 года

Мама Вани умерла от сахарного диабета. Он рассказывал, что она была очень полной из-за своей болезни и всегда чувствовала себя уставшей. После ее смерти он остался жить с отцом, который почти с ним не разговаривает. Он совсем перестал показывать эмоции. Его отец теперь боится к кому-то привязаться, чтобы потом снова не переживать потерю.

– Я и сам боюсь заболеть. Я тоже толстый, вдруг у меня будет сахарный диабет, – сказал мне Ваня.

Я ответил, что если его преследует нектохета, значит, с ним все в порядке, они ведь подыскивают себе здоровые тела. Ваня об этом не знал.

8 августа 2004 года

Сколько еще ждать? Как скоро эта личинка сдохнет? Я не спал нормально уже около двух месяцев, просыпаюсь от каждого шороха в комнате. Бывает, что это он, а бывает, просто оконная рама дрогнет.

Эта личинка стала какой-то беспокойной, то сидит на стуле, то стоит над кроватью, то по комнате ходит. Появляется ночью, чтобы меня разбудить, или днем, если я пытаюсь отоспаться. Он как будто специально выматывает меня бессонницей.

Я уже был на грани, чуть не сорвался. Теперь боюсь снова впасть в отчаяние. Держусь.

10 августа 2004 года

У меня сдали нервы, но я ничуть не жалею о том, что случилось. Сегодня мы были с Ваней в парке. Когда я рядом, его нектохета к нему не подходит.

Мы проходили мимо детских аттракционов, и к нам подъехал Колян на велике, он попросил меня отойти на минутку. Колян знает себя хорошо, понимает, что не умеет следить за языком и ему не хочется ляпнуть гадость при незнакомом человеке.

Я попросил Ваню подождать, мы отошли. Колян спросил, куда я пропал, почему гуляю с другим пацаном. Я сказал, что сейчас каждый день занят и пока некогда. Еще он сказал, что Дрей сейчас в деревне. Я об этом знал – мы вчера с ним разговаривали по телефону. Собственно, поэтому мне и не хотелось видеться с Коляном без Дрея.

Видимо, понимая, что я хочу поскорее от него избавиться, Колян ухмыльнулся. Обычно он так кривится перед тем, как бросить какую-нибудь гадость, и он сказал:

– Завел себе жирного дружка?

Я так разозлился, что даже ничего не ответил, а сразу со всей силы врезал ногой по его велосипеду. Колян перевалился через бордюр. Такого он от меня не ожидал, рожа у него была испуганная.

Я ему сказал:

– Вали отсюда. Если еще хоть слово скажешь, я тебя лицом по асфальту провезу.

Колян вскочил, подобрал велик и уехал так быстро, как только мог. Уже издалека он мне пискляво крикнул:

– Псих!

Какой же он все-таки трус! Хорошо, что у меня нет моральных сил терпеть его выходки, а то бы он так и не получил по заслугам. Я выпустил пар, теперь чувствую себя лучше.

12 августа 2004 года

Еще немного, и будет середина месяца. Считаю дни, зачеркиваю крестиками в календаре. Личинка из желтой сделалась коричневой и похудела вдвое. Я видеть не хочу эту гадость, а Ваня ходит к ней сам. Вчера он мне в этом признался. Сказал, что иногда приходит к рельсам, ищет встречи с ней. Что-то его влечет, и он не может остановиться. Он говорит мне, что ни за что не отдаст свою жизнь, но мне за него страшно. Ваня человек мягкий. Не наделал бы глупостей!

14 августа 2004 года

Я наконец понял, что нектохета мне все-таки врет. И очень изощренным способом. Она лишь повторяет мои худшие мысли, а мои мысли – это не всегда правда. Я вовсе не такой урод, каким себе иногда кажусь. Бывает, я думаю, что родители меня не любят, но это вовсе не так.

Я нащупал уязвимое место этого существа – оно впадает в панику, когда я отказываюсь ему верить. Оно пытается напомнить мне худшее, что происходило со мной в жизни, а я говорю, что давно это пережил. Оно злится, хрипло дышит. Кажется, ему страшно. Кажется, оно понимает, что я соскочил с крючка.

Иногда ему удается задеть меня воспоминаниями о том, как на меня однажды напали, как меня предали, но я очень быстро успокаиваюсь и понимаю, что прошлые неудачи – это уже не важно.

Сегодня мама за обедом сказала, что ей снятся странные сны. Будто в дверь стучат, она идет открывать, кто-то входит в квартиру, но она не видит кто. Отец сказал, что недавно видел точь-в-точь такой же сон. Значит, они частично помнят, что делают.

15 августа 2004 года

Мы с Ваней думали, как один из нас поймет, что другой перестал бороться и отдал свое тело нектохете. Так и не смогли ничего придумать. Нельзя будет спросить о том, что знаем только мы двое, – нектохета унаследует всю память свой жертвы, к тому же они читают мысли.

Мы не знаем, есть ли у «зараженных» какие-нибудь внешние признаки. Возможно, они ничем не отличаются от обычных подростков, но мы все же решили, что будем очень внимательны друг к другу. Хотя я не сомневаюсь, что Ваня продержится. Он поклялся, что больше не ходит сам к своей личинке. Ваня сказал ей, что не намерен помогать с выживанием. Но это существо продолжает преследовать его на улице. Иногда я замечаю его, оно бродит в глубине парка, старается не подходить, когда я рядом. Это доказывает, что Ваня все еще человек.

16 августа 2004 года

Я уже и забыл, что называл это существо мертвым Димой. Сейчас оно представляет собой то, чему трудно дать имя. Его складчатое тело совсем не похоже на человеческое, и его худые конечности, если не всматриваться, похожи на лапки насекомого. У него нет глаз, есть только круглая пасть и в ней игловидные зубы. Вероятно, эта личинка, развиваясь, поглощала человека изнутри во время линьки. Иначе куда девались все внутренние органы?

Оно дышит, шумно заглатывает воздух и выдыхает. На уроке биологии нам говорили, что насекомые не слишком велики, потому что у них нет легких. Вот почему эти твари такие огромные – легкие у них есть.

Понимая, что совсем скоро это существо умрет, я постарался узнать о нем побольше. Сегодня ночью я сам завязал с ним разговор, спросил, откуда взялись нектохеты и кто они вообще такие. У меня была мысль, что они инопланетяне. Чудовище ответило, что они земляне, такие же, как люди и другие животные.

– Мой мозг длинный как червь и располагается в позвоночнике человека, – он рассказывал спокойно и откровенно. – У нас несколько стадий жизни. Когда подросток соглашается уступить мне тело, происходит переселение, я выползаю из своего старого тела и проникаю в человека. Это почти безболезненный и быстрый процесс. Потом я уничтожаю нервную систему человека и сам становлюсь нервной системой тела – все это происходит за одну ночь. Так я и живу в нем до начала следующего лета, выдавая себя за человеческого подростка. Хожу в школу, общаюсь с людьми, никто и не замечает подмены. К концу весны тело приходит в негодность и умирает от внезапной остановки сердца. Трудно угадать день, когда это произойдет, но все нектохеты связаны и наши тела умирают почти одновременно. За одно лето мы должны найти себе новые тела, чтобы не умереть. Мало шансов на то, что личинки приживутся в носителях и смогут развиться… Новая нектохета должна попасть в рот какому-нибудь ребенку, поэтому мы подкладываем свои личинки им в еду. Редко получается все как надо, поэтому наше выживание так важно. Нам приходится менять тела, откладывать личинки и так по кругу из года в год. Десятки лет новые нектохеты не появлялись. Мы потихоньку вымираем.

После оно рассказало, как появилось на свет. Оно помнит, как наш город еще был фабричным поселком, помнит первую деревянную школу и деревянную церковь, которую снесли в 1917 году[33].

Вот что оно мне рассказало:

– Я появился в теле мальчика. Я знал родителей, знал братьев и сестер, но мне было понятно, что я не тот ребенок, чью жизнь помню, осознавал молодость своего «я». Мне было неясно, почему это произошло, но я считал себя человеком. Иногда я слышал мысли других людей, было странно от того, почему другие так не умеют. А потом я умер. Мое тело умерло, но я продолжал думать. Люди плакали, прощались со мной, а я кричал, что все еще жив, но никто меня не слышал. Меня похоронили. Я долго лежал в гробу, прежде чем сумел снова пошевелиться. И меня откопали. Это были ребята, такие же как я – живые мертвецы. Как их было много! Они и объяснили мне, что я должен найти себе новое тело, чтобы не умереть. Я быстро уговорил одного соседского мальчика уступить мне тело. Тогда все было проще – было много тех, кого не сильно увлекала жизнь. Сейчас люди склонны обманываться надеждами на счастье, которого у них никогда не будет.

Я спросил, как можно отличить зараженного нектохетой человека от обычного. Чудовище ответило:

– Этого я тебе никогда не скажу.

Зря оно продолжает надеяться. Ему не отговорить меня. Даже если я не буду счастливым, я попытаюсь сделать все, чтобы не потерять интерес к жизни.

17 августа 2004 года

Я поверил в ложь, что жизнь мрачна и безнадежна. Легко поверить в это, когда ты измучен, когда страшные мысли не дают покоя, когда не можешь нормально спать. Как быстро забываются хорошие дни, когда ты был полон восторга, словно их и не было никогда. Но ведь до чего бывает прекрасна жизнь! И для этого нужно так мало. Я радовался не каким-то большим свершениям, а простым мелочам. Не нужно быть наделенным красивой внешностью или каким-нибудь особенным талантом, чтобы радоваться пению птиц, ощущению теплого ветра на лице. Как захватывает дух, когда едешь на велосипеде с горы. На старом велосипеде, собранном из металлолома. Как здорово увидеть новый выпуск комикса «Человек-паук и Росомаха» в киоске и как приятно перечитывать старые выпуски или просто смотреть на свою коллекцию. Приятно слушать любимую музыку. Как радостно видеть, что родители смеются, дурачатся и обнимаются. Удивительно, что спустя столько лет они все еще любят друг друга.

Сегодня я проснулся и почувствовал радость. Даже не знаю, откуда она взялась. Она будто пробилась через тьму и проявилась вот так неожиданно. Я почувствовал себя так легко, что мне даже захотелось плакать.

В течение дня мое настроение менялось несколько раз, но я еще не забыл это чувство. Нектохета приходит для того, чтобы поддерживать мою грусть, подлить масла в огонь, но теперь, когда я поймал ее на лжи, мне легче не идти у нее на поводу. Лето закончится, и это существо умрет. Думаю, оно и само уже это понимает.

21 августа 2004 года

Оно задыхается. Оно держится за стул, чтобы не упасть, издает звуки, похожие на кашель. Сегодня ночью мерзкое существо сказало мне, что у меня все еще есть шанс принять его предложение. Мне всего на секунду показалось, что я что-то упускаю.

Но потом я вспомнил, как днем видел Свету. Я просто был рад увидеть ее, и мне было совсем не жаль, что она не знает о моих чувствах. И еще сегодня отец учил меня подтягивать цепь на велосипеде, он спросил, до сих пор ли я расстроен из-за телефона.

Я сказал честно, что расстроен немного, а отец ответил:

– Чего тебе этот телефон? Я знаешь, чего решил? Мы к Новому году компьютер купим. У моего коллеги компьютер есть, там всякие игры: футбол, гонки, и фильмы можно смотреть, какие хочешь.

Вот здорово! У нас будет компьютер!

22 августа 2004 года

Я мог не пережить сегодняшнюю ночь. Произошло то, чего я никак не ожидал.

Оно кинулось на меня. Набросилось ночью, когда я спал. Оно держало мои запястья, склонило свою вонючую пасть над моим лицом. Я был в ужасе, хотел завопить, но боялся открыть рот.

Это существо лежало на мне всем телом. Сквозь зубы я сказал, что не согласен, а оно ответило:

– У меня нет времени тебя умолять, я умираю, мне нужно твое тело.

У него изо рта сочилась слюна прямо мне на лицо. Я чувствовал, что оно пыталось обездвижить меня телепатически, лишить воли и заставить открыть рот, но я не поддался. И тогда я понял, что это существо не может вынудить меня сделать то, чего я не хочу.

Я дернулся всем телом и скинул его с себя. Каким же оно было слабым! Свалилось на пол, как мешок с картошкой. Я сел в кровати, уперся спиной в стену, готовясь отбиваться ногами. Но это существо подползло к моей полке и стало сбрасывать книги на пол. Похоже, ему стало ясно, что со мной не справиться, и оно решило забрать мой дневник, уничтожить то, что я о нем писал.

Я крикнул, что растопчу эту тварь, если она немедленно не уберется из моего дома. Я и правда собирался это сделать, зная, что я сильнее этого жука.

Нектохета поползла к двери на четвереньках. Последнее, что она мне сказала:

– Ты забудешь меня. Ты меня забудешь!

Когда существо уползало в подъезд, я захлопнул за ней дверь так, чтобы ей дало по заду. Меня до сих пор трясет от ужаса и восторга. Неужели это все? Неужели я справился?! Еще не сентябрь, а оно умирает. Это прекрасно!

27 августа 2004 года

Возможно, это тоже была ложь, когда нектохета говорила, что не может прижиться в человеке, если не получит согласия. Может быть, они просто настолько физически слабы, что не способны силой получить человеческое тело. Все это время существо пыталось договориться со мной, чтобы я лежал смирно и не сопротивлялся, пока оно будет влезать ко мне в рот. В здравом уме я бы, конечно, этого не допустил.

Они могут заставить людей не замечать их, они могут заставить их открыть им дверь в полусне или даже откопать их из могилы, но их психическим атакам легко сопротивляться. Я справился.

Нектохета не приходила ко мне уже несколько дней. Я думаю, что она сдохла, потому что сегодня мы встретились с Ваней и он сказал, что его чудовище умерло.

– Она перестала ходить за мной по улицам. Я нарушил обещание и пошел к рельсам, чтобы посмотреть, там она или нет. Пришел и увидел, что она стоит на коленях и роет яму голыми руками. Личинка мне сказала, что умирает и ей надо спрятать свое тело, чтобы его не нашли. Еще спросила, надумал ли я ее спасти, я ответил, что не могу, и она сказала: «Тогда береги себя». Мне так жалко ее стало, я помог ей выкопать яму, она туда легла, мы попрощались, и я ее землей засыпал, а потом еще ветками забросал. И все, – Ваня рассказывал мне это, шмыгая носом и жмурясь от слез.

Добрый он парень. Я сказал ему, что он сделал все правильно. Мы решили, что и дальше будем дружить.

Ваня сказал:

– В конце весны посмотрим, кто из нас сдался.

Мы посмеялись, это был первый случай, когда мы с ним над чем-то смеялись.

31 августа 2004 года

Специально ничего не писал – берег последнюю страницу дневника для последнего дня лета. Жаль, что эти каникулы были ужасны, однако радостно, что все позади. То чудовище говорило, что я его забуду, наверное, они умеют стирать память. Я правда стал забывать. Это не провалы в памяти, я помню все события, но мне начинает казаться, что все это было не по правде. Впечатления гаснут, как после ночного кошмара. Может быть, я забуду все, что случилось этим летом, и, наверное, это к лучшему.

Иногда я просыпаюсь по ночам и жду, что гигантская личинка войдет в мою комнату. Но сколько я ни смотрю на дверь, она остается закрытой, и я опять засыпаю.

Возможно, мне снова придется услышать новость о гибели сразу нескольких подростков, но это будет еще очень нескоро.

Завтра в школу, в девятый класс, а я совсем не отдохнул за лето. Не страшно. Света тоже будет ходить в школу, и, возможно, я буду видеть ее во дворе каждое утро. Я решил, что обязательно познакомлюсь с ней и признаюсь в своих чувствах. После пережитого это не кажется чем-то страшным. И вдруг это будет взаимно?

Листья на деревьях желтеют, по вечерам на улице холодно. Вера весь день хмурая – ей не хочется в школу, а мое настроение ничего не может омрачить. Я вдохновлен жизнью. Только и думаю о том, как много счастливых дней будет впереди.[34]

Теперь я знаю: обладать странными дневниками – тяжелое бремя. Я навлек на себя все возможные проклятья. Цапка следит за мной из каждого темного уголка.

И при свете дня иные ходят по улицам. Недавно я видел странного школьника, лет тринадцати. Он выделялся из толпы чудаковатым поведением. Подросток оглядывал все вокруг, как с непривычки, словно был чужим среди людей.

Я вспомнил о нектохетах, и школьник сразу уставился на меня, будто прочитал мои мысли. По его лицу поползла кривая улыбка, и он произнес: «Ты все знаешь!»

За мной следят какие-то взрослые ребята, делая вид, что просто гуляют. Наверное, это правительственные агенты. Не они ли прошлой осенью вломились ко мне в дом и похитили вещи из мира хумов?

За мной увязался еще один воришка. Пионер с плюшевой головой. Я видел его в своем дворе. Может, он хочет забрать дневники?

Чувствуя, что мне осталось недолго, я рискнул и отправился на кладбище поездов, пролез в старый вагон и нашел тетрадь на пружинах, о которой рассказывал Витя. Когда уходил, мне вслед смотрела призрачная проводница.

Записи в тетради делали люди, пропавшие в поезде. Трудно в них разобраться. Я уже ничего не соображаю от постоянного напряжения.

Нужно передать кому-то свою коллекцию дневников. Чувствую, что мне скоро конец. Кто-то должен обнародовать записи. Пусть люди узнают правду. Эти твари боятся правды.