Я всегда был общительным парнем. А может, просто болтливым. Никогда не уставал от разговоров. Любил обсудить последние новости, погоду на улице. Мог поговорить о домашних животных. Мне нравилось слушать, что интересует людей, что у них нового, что их радует и огорчает. Как губка, впитывал чужие истории и сам делился подробностями своей жизни.
Помнится, в летнем лагере ребята, с которыми я жил в одной комнате, вечерами притворялись спящими, чтобы меня не слушать. Но я нисколько не обижался! Сам понимаю, что могу замучить разговорами кого угодно. Мне бы встретить такую же болтунью, как я, и мы бы трещали круглыми сутками, пока у нас языки не отвалятся…
В нашем доме меня знала каждая собака. Выходя во двор, я здоровался с любым, кто мне встречался. Кивнул старику на скамейке у подъезда:
– Здравствуйте, дядь Егор.
– Здравствуй, Степа! Здравствуй! – ответил сосед, и его сухое, морщинистое лицо растянулось в улыбке.
Он добрый старик. Ходил с палочкой, носил слуховой аппарат и часто рассказывал о своих любимых внуках.
Я пошел дальше, увидел женщину с полным пакетом продуктов в руках.
– Здравствуйте, Татьяна Михайловна!
– Здравствуй, Степа, – закивала соседка.
Она когда-то была моей воспитательницей в детском саду. Хорошая женщина. Терпеливая. Выдерживала мои бесконечные вопросы: «Как? Почему? Откуда?»
Я потопал дальше и увидел двух сестер-близняшек, Кристину и Карину[70]. Они шли мне навстречу.
– О, привет, Степа! – крикнула одна.
– Привет! – с улыбкой помахала вторая.
Они меня еще плохо знали, поэтому радовались встрече. Обычно мои ровесники старались не привлекать моего внимания и, завидев издалека, искали пути обхода, чтобы я их не заболтал. Или проскальзывали мимо, делая вид, что спешат и у них нет времени.
А эти девчонки только недавно переехали в наш дом из другой части города. Моя компания пока не успела их утомить.
Кристина и Карина мне понравились, пусть я пока и не научился их различать. Обе рыжие, с веснушками, улыбчивые, как два солнышка. На зубах у обеих сверкали брекеты. Наверное, эти штуки ужасно неудобные, но мне они казались даже красивыми.
Я остановился, чтобы поболтать с ними. Спросил, откуда они идут, что нового, какие у них планы, и сам не заметил, как начал проговаривать свои мысли вслух. Нес все подряд, глядя на их сверкающие железки:
– Мне бы вообще тоже поправить один клык… представляете, мне во взрослом возрасте удаляли молочный зуб. Его зажало двумя постоянными, и он не выпал, а клык вырос за ним… и в итоге все зубы ровные, а один кривой. Видите? – Я демонстративно оскалил зубы.
– Нормально у тебя все, там почти не заметно, – сказала то ли Кристина, то ли Карина.
– А брекеты вообще сильно мешают? – спросил я.
– С ними неудобно только есть – вся еда между ними застревает, а в остальном ничего не поменялось, мы уже привыкли, – сказала близняшка справа.
Хотелось спросить что-то еще, но вопрос вылетел из головы, когда я увидел кого-то странного за плечами девушек.
Вдалеке за прутьями школьного забора стоял кто-то непонятный. Монохромный человек, цветом как грозовая туча. Высокий, бесполый, безухий и безносый. У него был только один правый глаз. И еще рот. Неестественно большой, с серыми деснами и крупными белыми зубами.
Он был как недолепленный голем: ни одного волоска на голове, тело без рельефа. Только один глаз и улыбка.
– А это кто такой? – проговорил я, глядя мимо девочек.
Они одновременно обернулись и заслонили его фигуру рыжими кудрявыми головами.
– Где? – спросила одна из них.
– Вон там за забором. – Я шагнул вперед, вытянув руку, но вдруг понял, что указываю в пустоту.
Там уже никого не было. Одноглазый голем[71] исчез.
– Мне показалось, что там кто-то стоял… – я не тараторил, как обычно, а говорил медленно, настолько меня удивило это видение.
А не сон ли все это?..
Близняшки не стали ждать, когда я отвисну.
– Ну, пока, Степа… увидимся еще, – сказала одна из сестер.
– Ага… – ответил я, не отрывая взгляда от школьного забора.
Трудно было перестать думать о том, что я увидел. Это был тревожный звоночек.
Вспомнилось поведение бабушки незадолго до смерти… Она начала страдать от психического расстройства. Ей казалось, что в квартире стоят прослушки и говорить нужно только шепотом. И еще она была уверена, что ее травит соседка – женщина, которую бабушка терпеть не могла. Якобы эта соседка каким-то образом проникала к ней в квартиру, подсыпала яд в соль и сахар, отсюда и частые болезни[72]!
Мне навсегда запомнился тот жуткий случай, когда я понял, что причуды бабушки превратились в тяжелый недуг. Родители послали меня к ней узнать, все ли хорошо. Я пришел, мы сели за стол на кухне. Бабушка налила чай только себе, а мне не предложила. Она звенела ложечкой в чашке и сердито смотрела мне в лицо.
Я рассказывал ей что-то веселое, чтобы снять напряжение. Бабушка молчала, молчала, но чувствовалось, что ее переполняет раздражение.
И вдруг ее прорвало! Моя безумная родственница вскочила, повалив стул, скинула чашку со стола так, что она влетела в стену и разбилась.
– Да кто ты такой?! Зачем ты подменил моего Степку?! Думаешь, я не понимаю? Я понимаю! Я вас всех насквозь вижу! – заорала бабушка, брызгая слюной.
Я закрылся ладонями, боясь, что она на меня бросится. После этого случая бабушку поместили в психиатрическую лечебницу, где прошли последние несколько месяцев ее жизни.
Нам сказали, что ее хватил удар после ругани с соседкой по палате. Бабушка запыхалась, прилегла отдохнуть после долгой ссоры и больше не встала.
А ведь никогда раньше она не была такой крикливой. Психическое расстройство сделало ее совсем другим человеком.
Позже я и сам стал бояться однажды сойти с ума.
Но бабушке тогда было под девяносто лет, а мне всего шестнадцать! Дурная наследственность проявилась слишком рано.
Я прочитал, что причиной ярких галлюцинаций может быть постоянный недостаток сна. Из-за недосыпа человек начинает видеть короткие яркие сновидения, переплетенные с реальностью.
Мне показалось, что это как раз мой случай. Я вечно до поздней ночи лежал в кровати, уткнувшись в телефон, и смотрел клипы.
Теперь с этой привычкой было покончено. Я установил себе жесткий режим: ложиться спать ровно в одиннадцать и стараться уснуть. Первые пару ночей долго ворочался в кровати, но потом привык и стал засыпать быстрее.
Но это не помогло!
Я вышел во двор ярким солнечным утром. Не знал, что в такую погоду можно испугаться чего-то до боли в сердце, но чуть не упал в обморок, когда увидел того человека. Он стоял на углу дома. Его лицо оловянного цвета наполовину торчало из-за кирпичной кладки. Белые-белые, точно фарфоровые зубы. И ярко-голубой глаз.
Оловянный человек будто ждал, когда я подойду ближе. Пришлось развернуться и идти в обход, чувствуя спиной его пристальный взгляд.
Сумасшествие… Видения, вплетенные в реальность.
Он был как настоящий. Его лысая серая голова блестела на солнце. Для галлюцинации образ слишком четкий. Или нет? Может быть, безумцы не могут отличить бред от истины, потому что никакой разницы не видно?
Впервые в жизни мне не хотелось ни с кем разговаривать. А вдруг спросят: «Как дела, Степа?», и придется ответить: «Все в порядке! Я просто схожу с ума».
Целый день прошел в поисках чего-то странного. Ничего вокруг не выбивалось из привычной картины, но даже вечером я не ослабил бдительность. Вернулся в свой двор, оглядел все вокруг: тротуар, площадку, палисадники, машины на парковке…
Шел, почти крадучись, осматривался: не стоит ли где-нибудь одноглазый преследователь?
– Привет, Степа! – крикнула девушка у подъезда, заставив меня вздрогнуть.
Это оказалась одна из рыжих близняшек.
– Привет… – ответил я и замялся. – Э-э-э…
– Я Карина, – подсказала она.
– Да… Привет, Карина, – сказал я и пошел дальше.
Не думал, что такое со мной случится, но у меня не было настроения разговаривать.
Оглядываясь по сторонам, я вошел в подъезд. Собирался подняться на свой этаж… и увидел его!
Одноглазый стоял наверху, выглядывал из-за перил и, как всегда, улыбался.
Моя нога замерла на первой ступеньке. Он смотрел на меня, а я на него. Незаконченная ходячая скульптура. С правой стороны ярко-голубое око, с левой – темная дырка, слишком маленькая для глазницы.
И вдруг единственный глаз выпал и поскакал по ступенькам.
Цик! Цик! Цик!
«Так он же стеклянный!»[73] – понял я, когда протез остановился у моего ботинка.
И серый голем вдруг побежал на меня, размахивая руками. Я отскочил в сторону и ударился головой о почтовые ящики. С грохотом, но не больно…
А тот недоделанный человек остановился на последней ступеньке, без промаха подобрал искусственный глаз и приделал обратно как что-то очень важное… А потом он нырнул в темноту под лестницей и исчез там, оставив меня с мыслью: «Да что он вообще такое?»
Я стал молчаливым и уже не болтал с соседями. Только говорил им «Здрасьте», едва открывая рот, даже не обращая внимания, кого приветствую.
Теперь я всегда был погружен в свои тревоги и ничто вокруг меня не волновало. Только и думал, как рассказать родным о том, что со мной происходит.
Но однажды, проходя мимо детской площадки во дворе, я услышал, как ребятишки кричат хором какую-то считалочку:
Слепой чудик как-то раз
На помойке нашел глаз.
Пусть он и фальшивый,
Но зато красивый!
Я остановился. Это что за игра такая? Слепой чудик… Фальшивый глаз…
У песочницы веселились четверо малышей. Один мальчик стоял, закрыв глаза и сжав кулаки, а другие трое его щекотали и кричали хором:
– Раз! Два! Три! Четыре!
Дети щекотали своему другу шею, подмышки, колени, наперебой напоминали правила:
– Закрываться нельзя! Терпи давай!
У того мальчика дергалось лицо, но он даже не пикнул, пока его друзья не досчитали до двадцати.
– Привет, ребята! – сказал я. – А во что вы тут играете?
Мальчишки выстроились передо мной в ряд, как перед взрослым дядькой, который застал их за шалостью.
Они внимательно смотрели мне в лицо, будто пытаясь угадать, зачем их об этом спрашивают.
Всем этим мальчишкам было лет по пять. Один был косматый и низенький, другой коротко стриженный и полный, как бочонок, третий смуглый и улыбчивый, а четвертый бледный и хилый, как скелетик.
– Ну, у нас просто такая игра, – сказал космач, которого щекотали.
– Расскажете, в чем смысл? – попросил я.
Никогда раньше не слышал такую считалочку, а ее стиль казался весьма старинным.
– Сначала выбирают того, кто водит, потом он встает в круг, его щекочут или щипают… не сильно! А он должен выдержать, не засмеяться и не закричать двадцать секунд. Если не вытерпел, то проиграл! – объяснил полноватый мальчик.
– А считалочка эта… как вы говорили? Слепой кто? – спросил я.
– Чудик! – напомнил смуглый ребенок.
– И что он там? Нашел глаз? – допытывал я.
– Слепой чудик как-то раз на помойке нашел глаз. Пусть он и фальшивый, но зато красивый! – повторил полноватый пацан.
– И как это связано с игрой? – не понимал я.
Дети тоже меня не понимали. Один из них спросил:
– Чего?
– При чем здесь этот чудик с фальшивым глазом? – не отставал я.
Косматый развел руками:
– Ни при чем! Просто такие слова. Как «вышел месяц из тумана».
Я уже собирался сказать: «Понятно» – и уйти, но хилый и бледный мальчик вдруг произнес:
– Это из одной страшилки про чудика с фальшивым глазом.
– А! Ну да! – закивал второй.
– Что за страшилка такая? Расскажешь? – Я присел на бортик песочницы, чтобы быть с детьми на одном уровне.
Худощавый рассказывал, а другие хлопали глазами:
– Есть история про страшного чудика: у него только один ненастоящий глаз, и он им подсматривает за людьми…
– Если глаз ненастоящий, тогда как он им подсматривает? – спросил я.
– Не знаю. Так говорят! – ответил мальчик. – Он сначала следит за человеком на улице, потом уже в подъезде, а потом появляется у него дома! И вот когда он появился, надо стоять и не двигаться[74]. Чудик будет щипать, щекотать, и это надо терпеть. Потому что если засмеяться или закричать, то он сразу свернет шею!
Не знал, что слова ребенка могут довести до нервной дрожи! Месяц назад в нашем доме случилась трагедия. Умерла Людмила Андреевна, одинокая, не старая еще женщина.
Соседи забеспокоились, что она пару дней не выходила из дома и никому не открывала. Они вызвали полицию, квартиру вскрыли, а женщина мертва.
Оказалось, что умерла от перелома шеи. Но это посчитали несчастным случаем: упала, ударилась обо что-то…
Но теперь у меня в голове сложились все детали: чудик с фальшивым глазом ее убил, а теперь преследует и хочет убить меня! В первый раз я увидел его за школьным забором, потом около дома, а потом в подъезде.
Он подбирается ко мне ближе и ближе.
Вовремя попались эти пацаны со своей глупой игрой. Хотя, может, игра совсем не глупая. Она выглядела как подготовка к встрече с опасным существом.
Жаль, наша одинокая соседка не слышала истории про этого чудика и не знала, что делать, когда он явился к ней домой.
У меня появилась дурацкая привычка проверять комнаты. Оставаясь один, я не мог спокойно сидеть: то и дело заглядывал в гостиную, на кухню и в ванную. Собственное поведение казалось мне нездоровым. Опять вспомнилась бабушка. Она тоже вечно суетилась, оглядывала шкафы, полки, занавески…
Я не мог почувствовать себя спокойно, пока не обойду всю квартиру и не осмотрю каждый угол. Всюду тихо – никаких движений и шорохов. Но эта мертвенная тишина пугала только сильнее.
В комнатах за прошедший час ничего не изменилось: забытая чашка на столе рядом с ноутбуком, черная кофта на спинке кресла, грязная посуда в раковине. Тот же привычный легкий беспорядок. Дверь заперта. Окна закрыты. По логике вещей, никто не мог проникнуть в квартиру без моего ведома. Но какое-то глубокое, необъяснимое чутье подсказывало, что это не так. Он точно мог! Слепой чудик, как его называли дети, был способен появиться откуда угодно: материализоваться в пустоте, вынырнуть из тени. Он же не человек! Людмиле Андреевне не помогли запертые замки.
Устав от бессмысленных блужданий по квартире, я решил занять руки мытьем посуды. Я тщательно намылил и сполоснул тарелки, чашки, столовые приборы. В процессе мне удалось немного успокоиться. Напряжение отступило. Но в тот момент, когда я отвернулся от раковины, чтобы взять полотенце, он возник передо мной. Просто появился, будто выпрыгнул из пола.
Одноглазый стоял лицом к лицу, на расстоянии вытянутой руки. У меня чуть не вырвалось: «Ой!», но этот звук застрял в горле комом. Нет, нельзя! Нужно молчать и не двигаться.
Чудик улыбался. Но улыбка больше походила на застывшую судорожную гримасу, чем на искреннюю эмоцию.
Я не чувствовал его дыхания, ведь он не дышал. Только голубая радужка глазного протеза сияла, как живая. Может, это были просто блики света, но мне показалось, что его стеклянный глаз слегка двигался. Будто он и правда что-то видел.
Это было самым сложным испытанием в моей жизни. Я, вечный болтун, должен был вытерпеть, не проронить ни слова, ни звука. Спрятать эмоции глубоко-глубоко внутри. Хотя я был в ужасе! Хотелось кричать, звать на помощь, бежать прочь, но я стоял на месте.
Оловянный человек испытывал меня. Он переминался с ноги на ногу, склонял голову то к одному, то к другому плечу, рассматривая меня фальшивым глазом. Дразнил фальшивой улыбкой.
Из горла чуть не вырвался нервный смешок.
Приходилось мысленно говорить себе:
«Тихо! Тихо! Успокойся…»
Снаружи я выглядел непроницаемым. Но внутри все дрожало. Каждая секунда тянулась вечность.
Его рука… нелепая, пухлая, как у игрушки, медленно обогнула мое тело. Одноглазый взял вилку со столешницы. Он повертел ее в пальцах, поднес к моему носу.
Я сглотнул, почувствовал, как слюна скатывается по сухому горлу.
Острые концы вилки коснулись щеки, скользнули по челюсти, спустились по шее, слегка поцарапав кожу.
Хотелось ударить одноглазого, отбросить его руку, чтобы он не смел прикасаться ко мне. Но я знал, что будет, если дернуться. Он свернет мне шею!
Нужно было терпеть.
Зубцы вилки остановились на правом плече. Одноглазый надавил. Тело пронзила резкая боль.
«Терпи, терпи, терпи!» – кричал я в своих мыслях, чтобы не потерять контроль над собой. Холодный металл проколол кожу. Одноглазый давил сильнее – зубцы глубже впивались в мышцы.
Стеклянный глаз смотрел на меня в упор.
«Раз, два, три, четыре…» – считал я про себя, отвлекаясь от боли.
Ткань футболки на плече намокла, пропиталась кровью.
«Одиннадцать, двенадцать, тринадцать…»
Одноглазый давил. Отступить бы, но некуда – я был зажат между ним и раковиной.
Это никакая не щекотка, а настоящая пытка.
«Как больно! Как больно! Девятнадцать! Двадцать! Ну же! Прекрати это!»
Чувства, слова – все было заперто внутри, зажато в тисках самоконтроля, спрятано под маской спокойствия. Мое лицо оставалось каменным, взгляд рассредоточенным.
Еще немного, и я бы не выдержал! Но вдруг пухлая рука отдернулась. И чудик неслышно покинул кухню. Исчез в дверном проеме без единого звука.
Я вздохнул. Голова закружилась. Вытерпел! Игра была окончена. У меня получилось!
Проколы на плече опухли и воспалились. Каждое движение рукой отдавало ноющей болью. Несколько дней я мучился, но потом стало легче. Ранки начали заживать.
Одноглазый больше не появлялся в моем доме и не преследовал меня на улице. Он будто признал мою победу.
А ведь без тех дворовых мальчишек я бы не догадался, в какую игру меня втянул этот чудик!
Они были всего лишь маленькими детьми, но хотелось встретить их, поблагодарить за эту нечаянную подсказку. Они спасли мне жизнь!
Как-то утром я вышел на улицу и направился к детской площадке. Но там никто не играл. Карусель стояла неподвижно, песочница пустовала.
«Ладно, в следующий раз их увижу», – подумал я.
И тут за моей спиной раздались звонкие голоса:
– Привет, Степа!
– Привет!
Я обернулся. Позади стояли мои знакомые близняшки, Кристина и Карина. Они были одеты в разные кофты, волосы уложены по-разному, но я по-прежнему не понимал, кто из них кто. Они казались абсолютно одинаковыми.
– Привет, девочки, – весело ответил я, чувствуя, как вместе с улыбкой ко мне возвращаются прежняя легкость и желание общаться с людьми.
Тень ужаса, которая преследовала меня все эти дни, наконец-то рассеялась.
– Что делаешь? – с любопытством спросила одна из близняшек, склонив голову набок.
– Да так, надеялся тут увидеть знакомых детей, сказать им спасибо. Они недавно помогли мне кое с чем, – ответил я.
– Что за дети? – спросила другая близняшка.
– Ну, маленькие такие… – начал я и вдруг задумался: а правда! Что это были за дети?
Я знаю всех в нашем дворе: кто чей сын и кто чья дочь. А это были совсем незнакомые ребята. Может, они прибежали с другой улицы? Но разве сейчас такую малышню куда-то отпускают без присмотра?
Странно! Они появились в самый нужный момент и привлекли мое внимание той считалочкой. А я был в таком смятении, что даже не задумался об этом. Кто же они были такие? Ангелы-хранители, посланные мне на помощь? Призраки[75]?
В любом случае спасибо им!
– Девочки, а вы слышали про одноглазого чудика? – спросил я, желая их предупредить. – Это такая страшилка, знаете? Городская легенда!
– Я таким больше не интересуюсь, – сказала одна из близняшек, слегка поморщившись.
– Да… нам по жизни досталось[76], много всего страшного произошло, – тихо добавила ее сестра, опустив глаза.
В их словах звучала скрытая боль, и я не стал расспрашивать, а лишь сказал:
– Но если увидите кого-то странного в наших краях, обязательно скажите мне. Ладно?
Близняшки кивнули и пообещали, что будут держать меня в курсе. Мы еще немного поболтали о всяких мелочах и разошлись по своим делам.
Казалось, жизнь стала прежней. Я уже начал забывать об одноглазом. Шел по своему двору, как всегда, здороваясь с каждым встречным.
– Здравствуйте, Татьяна Михайловна! – крикнул я соседке, выходящей из подъезда.
– Здравствуй, Степа! – ответила она, улыбаясь.
– Здравствуйте, дядь Егор! – поприветствовал я старичка на скамейке.
Но он был совсем не весел. Посмотрел на меня грустными мутными глазами и спросил:
– Степа, ты знал Сашу? Сына Михал Виталича?
– Знал, конечно… а что случилось? – Я сразу насторожился от того, что старик говорил об этом парне в прошедшем времени.
Сашка, тот высокий надменный парень, с которым мы учились в одной школе. Не сказать, что он был ко мне добр, часто разговаривал со мной как с местным дурачком. Но я на него обид не держал и не хотел слышать о нем плохие новости.
– Умер вчера! – заохал старик. – Такой молодой парень! Вы же с ним ровесники!
– Как умер?! – спросил я, боясь услышать страшное.
– Говорят, сломал шею, – прошептал дядя Егор. – Как наша Людмила. Помнишь?
Я кивнул. Как такое забудешь? Одноглазый оставил мне жизнь, но не потерял интереса к этой смертельной игре.
Рассказать бы всем! Предупредить каждого! Может, не зря я такой общительный? Это не просто дурная привычка, а дар, который наконец принесет пользу.
Пусть люди знают, что есть способ переиграть этого гада!
Слепого чудика описывают как незаконченную скульптуру и называют големом. Чьим рукам принадлежит эта жуткая работа? Неужели и здесь постарался известный «мастер разных экспериментов»?