Она в буквальном смысле взяла меня за рога. Раньше я никогда не позволял женщинам это делать. Никогда. Эверли крепко стиснула ладони и с легким давлением потянула мою голову вниз – не разрывая зрительного контакта. Я точно знал, чего она желает, и, клянусь всем, что для меня свято, это было тем, о чем я фантазировал не одну неделю.

Я хотел вкусить ее, ублажить и заставить кричать. Тонкая ткань платья задралась вокруг ее бедер, когда я расположил ведьму соответствующим образом. Затем скользнул вниз по ее телу и опустился на колени. Я впитывал в себя ее вид. Припухшие губы, полная грудь с твердыми розовыми сосками и то место, которое теперь находилось на уровне моих глаз.

В глубине души я понимал, что, если сейчас наклонюсь вперед и попробую Эверли на вкус, пути назад не будет. Она поставила на мне свое клеймо семь лет назад, а сейчас я отдавался ей добровольно. Готов ли я к этому?

Я сам ответил на свой вопрос, подавшись вперед, бесцеремонно разорвав влажную ткань ее трусиков и погрузившись в нее языком. Эверли вскрикнула, и ее хватка на моих рогах усилилась. Мне не пришлось объяснять ей, что они чувствительные, она сама догадалась и теперь использовала это в своих интересах. Моя маленькая авантюрная ведьма. Я не торопился, облизывая и покусывая ее, полностью поглощая манящий вкус и запах. Однако с каждым новым прикосновением языка и ее стоном или вздохом мне становилось все труднее сдерживаться. Движения Эверли казались воплощением греха, она совершенно себя не сдерживала. Передо мной была женщина, которая знала, чего хочет, и не стеснялась показывать мне это. Разве существует что-то более чувственное?

Она снова и снова поглаживала мои рога, и в конце концов у меня закончилась выдержка. Я уже был тверд как скала и если не хотел кончить в штаны, то должен был взять ее руки под контроль. Не отрывая от нее губ, я потянулся вверх и перехватил запястья Эверли, заведя их ей за спину. Она выгнула спину дугой и в поисках опоры в новом положении закинула ноги мне на плечи. У меня вырвался звериный рык.

Эверли застонала, задыхаясь, и с ее губ слетело несколько проклятий.

– Данте, я… Остановись… – едва дыша, произнесла она, но, когда я собрался выполнить ее просьбу, оторвалась от меня и обхватила ладонями мое лицо. Посмотрела сверху вниз диким взглядом, глазами темными, как расплавленное серебро. – Не останавливайся. Никогда не останавливайся.

В тот момент я готов был отдать ей все. Я бы положил весь проклятый мир к ее ногам.

– Тогда отпусти себя, сердце мое. – Я поцеловал внутреннюю сторону ее бедра. – И кончи для меня. – Затем снова зарылся головой между ее ног, абсолютно опьяненный похотью.

Движения Эверли становились все более неконтролируемыми и дикими. Она была на грани, и я знал, что наконец отправит ее за грань. Вылизав разгоряченную, чувствительную кожу, я пососал клитор. Сильно. Эверли с криком выгнулась.

Сейчас, подумал я. Сейчас подходящий момент, чтобы показать ей, на что еще способна магия. Зная, что он не обожжет ее, а доставит еще больше удовольствия, я призвал огонь внутри себя, не инфернальный, а тот, что принадлежал мне, – черный огонь. Пламя замерцало на коже, кончиках пальцев и языке.

Эверли распахнула глаза и взглянула на меня сверху вниз. Приподняв голову между ее бедер, я ухмыльнулся.

– О-огонь?

Ее глаза остекленели, а на шее и щеках образовались красные пятна. Она, безусловно, самое красивое создание, которое я когда-либо видел.

– Он не обожжет тебя, обещаю.

Широко раскрыв глаза, Эверли вновь откинулась назад.

– Покажи мне, – хрипло прошептала она. – Покажи мне все.

С превеликим удовольствием. Я увлекал ее дальше и дальше к кульминации. Быстрее, грубее, выше… пока она не смогла больше терпеть, запрокинула голову и выкрикнула мое имя. Я крепко держал ее, прижимаясь губами к пульсирующему центру, пока она каталась на волнах своей разрядки.

С хриплым восклицанием Эверли бессильно обмякла. Я осторожно снял ее ноги со своих плеч и обнял.

– Это было…

Я не дал ей закончить. До этого момента у меня получалось сдерживаться, но сейчас в голове не осталось других мыслей, кроме желания проникнуть в нее как можно глубже. Чтобы мы оба не свалились с рояля, я одной силой мысли перенес нас на кровать. Там бережно уложил ее на черные простыни и тут же оказался сверху. До сих пор нас освещали огонь, горящий в камине, и несколько свечей на обеденном столе. Однако моя кровать стояла у противоположной стены комнаты, так что здесь над нами сиял только лунный свет. Расслабившись, с легкой улыбкой на губах, Эверли выжидательно подняла на меня глаза.

– Клянусь, в следующий раз я сделаю все как надо. А в этот могу лишь… ах… – удовлетворенно вздохнула она, когда я отстегнул юбку от платья и небрежно отбросил ее в сторону, – наслаждаться.

– И что в этом плохого? – хриплым голосом откликнулся я.

Она соблазнительно вытянула руки над головой и потянулась. Корсет сполз так низко, что ее прелестная грудь предстала во всем своем великолепии.

– Сзади есть молния.

Я почти благоговейно погладил обольстительное красное кружево, поднимаясь к груди:

– В нем неудобно?

Эверли моргнула:

– Нет. А что?

Довольный ответом, я наклонился вперед и покрыл поцелуями каждый сантиметр обнаженной кожи. Такой удивительно мягкой… А ее запах!

– Потому что я хочу, чтобы он оставался на тебе, пока я буду брать тебя во всех позах, о которых думал с тех пор, как ты попала в Инфернас.

Расширив глаза, она тяжело сглотнула:

– Тогда у меня тоже есть пара идей.

Конечно, есть. Но теперь моя очередь удовлетворять свои желания.

Я крепко поцеловал ее в губы и снял с себя рубашку. А когда откинулся назад, чтобы избавиться и от брюк, то услышал ее удивленный вздох:

– Данте…

Приподнявшись на локтях, Эверли коснулась моего торса. Сначала осторожно, потом более решительно.

– Это…

– Мой огонь, да.

Она очертила указательным пальцем тонкие черно-красные линии на моей коже.

Мой огонь редко проявлялся и показывал себя таким образом. Обычно это происходило только в бою или когда я испытывал экстаз иного рода и отпускал себя.

– Похоже на карту из лавы и черного огня. – Она подняла взгляд. – Это ведь не инфернальный огонь, верно? Совсем другой.

Я покачал головой:

– Нет. Это то, с чем я родился, мой черный огонь.

И он горел для нее. Только для нее.

– Это прекрасно. – Ее серые глаза впились в мои, и на мгновение показалось, будто в них вспыхнуло похожее пламя – отражение того, что полыхало в моих глазах. – Ты прекрасен.

Ее слова разбудили во мне уязвимость, к которой я не привык, однако не то чтобы совсем не хотел ее испытывать.

Обнаженный, я встал на колени между ее раздвинутыми ногами и наслаждался открывающимся передо мной зрелищем. Она назвала меня прекрасным? А я не находил слов, чтобы описать ее. Никаких.

Взгляд Эверли опустился на мою эрекцию, и она облизнула припухшие губы. Большего поощрения мне и не требовалось.

Я продвигался вверх по ее телу горячими, влажными поцелуями. Целовал ее бедра, венерин бугорок, округлую грудь, чудесные розовые соски, а затем и губы. Эти соблазнительные, умные губы, которые с самого начала не боялись вступать со мной в спор.

В нетерпении Эверли зарылась руками в мои волосы, задев заостренные кончики рогов и притянув меня еще ближе:

– Больше никаких игр, Данте Инфернас.

Ее рука скользнула вниз по моей спине и легла мне на задницу. Потом она надавила и одновременно выгнулась мне навстречу. Моя эрекция уперлась в горячий, влажный центр ее удовольствия, и мы оба застонали. Наши взгляды встретились и больше не отпускали друг друга. С каждой секундой серый цвет ее глаз все больше темнел.

– Я принимаю таблетки, – прошептала она почти мне в губы. – Не знаю, помогают ли они в случае с даймонами, но…

– Не волнуйся, – прервал я ее крепким поцелуем. – Беременность в Инфернасе наступает иначе, нежели в человеческом мире, а ваших болезней здесь не существует.

– Слава небесам, – выдохнула маленькая ведьма, а ее рука между тем погладила мое бедро и обхватила затвердевший член. Она направила меня, и я с готовностью повиновался, а потом толкнулся в нее одним резким движением.

Дома. Вот что пронеслось у меня в голове, прежде чем разум ускользнул в небытие и мной завладела страсть. Я дома.