Я глотнула вина, пока Данте разглядывал меня, оставаясь совершенно неподвижным. Двигались только его глаза. Жуткое зрелище. И оно напоминало мне, кто сидит напротив. Об этом я в последние несколько дней постоянно рисковала забыть.

– Что ты имеешь в виду, маленькая ведьма?

Я отмахнулась от него:

– Ничего.

– Что. Именно. Ты. Имеешь. В виду?

Каждое слово было как слабый удар хлыстом по моим и без того напряженным нервам.

Вздохнув, я отставила кубок. Что ж, отлично. Я расскажу ему – прости, Рорк! – но только потому, что это все еще меня беспокоило.

– Даймоны насмехались над Рорком, Данте. Может, мне ничего и не известно об обычаях Инфернаса, но я в состоянии распознать издевательства.

– Что случилось? Расскажи мне все, – потребовал Данте.

Выражение его лица подсказывало: он не представляет, о чем я говорю. Значит, Рорк и правда до сих пор молчал. Но как долго? Несколько месяцев? Годы? Десятилетия?

Данте наклонил голову и размял мышцы шеи. Он напряжен. И ему не нравилось, что я знала о Рорке что-то, чего сам он до этого момента не знал.

– Я… могла бы, – медленно проговорила я, пока в голове беспорядочно метались мысли. Пусть король Инфернаса испытает на себе собственное оружие. – А знаешь что? – Я откинулась на спинку стула. Сегодняшние события и вино придали мне храбрости. – Я расскажу тебе о случившемся в обмен на услугу.

Глаза Данте резко потемнели. Он провел пальцем по ободку кубка и поймал каплю темно-красной жидкости. Потом поднес ее к губам и слизнул. Мучительно медленно. Я задержала дыхание.

– Хочешь поиграть, маленькая ведьма?

Мне стало на несколько градусов жарче.

Не отвлекайся, Эверли. Не позволяй ему сбить тебя с толку.

– Не играть, Данте. Договориться.

– И чего же, – пробормотал он, – ты желаешь на этот раз?

– Правды.

– О чем-то одном?

– Я исхожу из того, что ты все равно будешь выдавать ее мне по крупицам.

Данте драматично положил руку на грудь:

– Но, Эверли, мы же команда. – Его золотистые глаза сверкнули. – Ты и я.

Как я могла одновременно любить и ненавидеть то, как Данте произносит мое имя?

Я молчала, глядя на него, не поддаваясь ни на одну из его провокаций, пока он не сдался с глубоким вздохом.

– Ладно. – Он кивнул. Флиртующий Данте исчез. – Тогда скажи, маленькая ведьма, какой правды ты от меня требуешь.

О чем бы спросить? Эта идея посетила меня спонтанно – все началось со сделки между нами, и на этот раз хотелось, чтобы преимущество оставалось на моей стороне. Но сейчас моя голова была пуста.

– Я слушаю… – Данте выжидательно смотрел на меня.

Вот возможность получить больше информации для Энии. И все же вопросы, которые приходили мне на ум, касались Данте. Его как мужчины, а не как правителя. Но можно ли спрашивать о его личной жизни? Не подаст ли это неверный сигнал, и…

– Эверли. Спрашивай!

– Вы с Амидой пара?

Вот так. Вопрос, который не давал мне покоя с момента прибытия сюда, готова я это признать или нет.

Данте моргнул:

– Я и Амида… – Он осекся, затем разразился смехом.

Мой подбородок резко приподнялся.

– Если ты собираешься смеяться надо мной, то…

– Нет! – Он сделал глубокий вдох и широко улыбнулся. – Твой вопрос просто… меня удивил. А потом я представил, как ты спрашиваешь об этом Амиду, и получилась изумительная картина.

– Значит, вы не…

Он покачал головой:

– Нет. Амида для меня как сестра.

Тогда… хорошо. Не то чтобы меня это интересовало. Но Энию, Энию бы… Ай, к черту. Я мысленно показала самой себе средний палец. Кого я обманывала? Меня сжигало любопытство, а облегчение, которое нахлынуло после его слов, настораживало. И ведь только сегодня я заявила ему, что мы должны быть друзьями, что я не лягу с ним в постель… Взгляд скользнул за спину Данте, к роялю. Это чертов рояль во всем виноват!

И Невина, и ее видение, и… рояль!

Данте проследил за моим взглядом, и на его лице снова появилось расчетливое и чувственное выражение. Как у хищника, почуявшего кровь.

– Кстати, интересный вопрос, маленькая ведьма.

– Я лишь хочу знать, придется ли мне спать с ножом под подушкой из-за того, что я провожу с тобой время.

– Каким бы заманчивым ни был этот образ, – бросил он на меня выразительный взгляд, – нет. Амида не захочет тебя убить, потому что я должен принадлежать ей одной.

– Но она думает меня убить?

– Она бы убила всех ведьм, будь у нее такая возможность, – не очень обнадеживающе заметил король даймонов. – Однако главным приоритетом для Амиды был и остается Инфернас.

Он заглянул в кубок, и мне показалось, что я расслышала: «Так же, как и для меня».

Впрочем, поскольку он говорил очень тихо и не со мной, я не могла быть уверена, что правильно поняла его слова.

Мы сидели некоторое время, каждый занятый своими мыслями и вином. И снова еда осталась нетронутой. Если так будет продолжаться, то скоро у меня начнутся серьезные проблемы с алкоголем.

Когда молчание затянулось, приобретая все более гнетущий характер, и у меня закончилось терпение, я спросила:

– Из-за ее мамы?

Данте нахмурился и помолчал, прежде чем ответить.

– Из-за этого тоже, да. – Он наклонился вперед и поймал мой взгляд. – Амида почти каждый день ездит в Огненные земли и следит за повстанцами. Каждый день, – прошептал он. – Почти столетие. Она смотрит в глаза мужчине, который ненавидит нас, ненавидит ее. Из-за которого мать Амиды попала под перекрестный огонь и была убита. Каждый. Проклятый. День.

– Данте…

Он одним махом осушил кубок:

– И я ничего, абсолютно ничего не могу с этим поделать.

Плотно сжав губы, я наблюдала за ним. Он страдал, это было очевидно.

По словам Невины, я могла ему помочь. Я единственная, кто мог помочь им всем. Почему? Я не знала. Но попробовать определенно стоило.

– Итак. – Я прочистила горло. – Что мы будем делать завтра?

На его лице отразилось изумление. Я поймала себя на мысли, что хочу увидеть настоящего Данте. Даймона черного огня с острыми скулами и зикатом во лбу.

– Пустошь, – выдавил он.

– С шахтами и скалами я уже познакомилась.

С облегчением я отметила, что на его губах снова заиграла улыбка. Слабая, но все же.

– Значит, ты не видела и малой ее части, – отозвался он и – наконец-то – потянулся за куском хлеба. – Шахты граничат с Пустошью.

Он опустил хлеб в разноцветную керамическую миску, стоявшую перед ним. Лишь теперь я обратила внимание на восхитительный аромат. Карри, тмин и другие специи, названий которых я не знала.

– Нельзя отказываться от инфернального овощного карли.

У меня заурчало в животе, и я потянулась за ложкой:

– Что такое карли?

– Вы бы, наверное, назвали это карри или… – задумался он на мгновение, – масалой. Это овощное рагу с крепким бульоном и всевозможными специями.

– Без мяса?

На лице Данте промелькнуло задорное выражение.

– Тебе хочется… мяса, маленькая ведьма?

Золото его глаз слегка потемнело. Громко вздохнув, я опустила ложку в миску. Но прежде чем попробовать, бросила на Данте суровый взгляд.

– Если хочешь, чтобы это сработало, – показала я на нас, – тебе нужно перестать обращать мои слова во что-то двусмысленное.

– Ума не приложу, что такого в мясе, что…

– Данте.

Он закатил глаза и стал есть карли. Прожевав немного и проглотив, пожал плечами:

– Если ты так хочешь.

Настала моя очередь закатывать глаза. О небо, этот мужчина сводит меня с ума.

– Именно.

Данте указал на меня ложкой:

– Просто для ясности: под мясом я подразумевал…

– Определенно не то, что я имела в виду, – перебила я. – Коров, свиней или цыплят.

Я съела еще одну ложку и нахмурилась. Карли оказался чертовски вкусным.

– А вы здесь едите каких-нибудь других животных, кроме тех, которых я знаю?

– Нет. – Данте приподнял кувшин с вином.

Я покачала головой. Наверное, будет разумно сдержаться. В конце концов, следующие несколько недель мы каждый вечер будем ужинать вместе.

И кому принадлежала эта замечательная идея?

– Хотя, – сказал Данте, вырывая меня из потока мыслей, – есть несколько видов птиц. Макры похожи на кур, только крупнее, и есть хищные птицы, которые популярны в некоторых частях Инфернаса. – Он усмехнулся. – Говорят, они придают сил и повышают потенцию, и я сейчас не выражаюсь двусмысленно, лишь констатирую факты. Кстати…

Вот дерьмо. Я надеялась, что он не обратит внимания на то, что я еще не выполнила свою часть сделки.

– Рорк, – мрачно пробормотал Данте. – Что сегодня произошло?

– Лефкадаймоны насмехались над ним. Они называли его красным чудовищем и краснокожим, говорили, что ты якобы держишь его в качестве домашнего животного и…

Я осеклась, когда лицо Данте исказилось от едва сдерживаемого гнева, а свечи на столе дико замерцали.