– Мастер Рорк и мисс Эверли покинули крепость, господин.

– Спасибо, Грейден. На этом все.

Я дождался, когда Грейден исчезнет, и только тогда тяжело опустился на кровать и закрыл лицо руками.

Трус.

Вместо того чтобы показать Эверли Инфернас и доказать, что серьезно отношусь к нашему соглашению, я заперся в своей комнате, потому что после прошлой ночи… чувствовал себя уязвимым. Я открыл ей больше, чем открывал хоть одной живой душе, я показал ей, кем являюсь – в буквальном смысле. И ее это не смутило.

Она видела мое безобразное лицо, мою слабость и все равно осталась.

Я не мог вспомнить, когда кто-то, кроме Рорка и Амиды, видел мою истинную форму. Настоящего Данте, даймона черного огня. А не того Данте, в которого меня превратил Инфернас.

По телу пронеслась яростная пульсация.

– Это не упрек, – пробормотал я в тишине комнаты. – Ты же знаешь, что я благодарен за все, что ты мне дал.

Последовала еще одна пульсация. Менее осуждающая, более дружелюбная. Инфернас даровал мне поистине прекрасную жизнь. Я был королем, жил в крепости, никогда не голодал и спал в большой теплой постели. Но самое главное, дал шанс оставить что-то после себя – наследие. Я твердо решил помогать обитателям этого мира вести счастливую или хотя бы довольную жизнь.

– Почему мы становимся слабее?

Уже не в первый раз я задавал Инфернасу этот вопрос. И он, как всегда, не дал мне ответа. Единственное, что я получил, – это слабый шепот магии, понять который мне не удавалось. Иногда казалось, что он пытается что-то сказать, что-то важное… но я не понимал. Наша сила убывала день ото дня, пока на юге зрело восстание Имира.

А я сидел и дулся.

Мне послышался тихий хлопок. Закатив глаза, я встал:

– Знаю, знаю, сегодня не лучший день.

По моему телу разлилось тепло.

– Теперь уже слишком поздно, – пробормотал я. – Рорк хорошо позаботится о маленькой ведьме. А завтра я покажу ей Каменные реки.

Крышка рояля закрылась с громким хлопком. Я вопросительно приподнял бровь:

– Ты имеешь что-то против моего плана?

Внезапный импульс подтолкнул меня к окну. Делая шаг за шагом, я гадал, чего от меня хочет Инфернас. В какие-то дни я понимал этот мир, его знаки и магию так ясно, словно он разговаривал со мной. В другие же он приводил меня в растерянность.

Подойдя к окну, я почувствовал сильное желание посмотреть на восток:

– Пустошь?

Это меня вполне устраивало. Я покажу маленькой ведьме красоту своего мира. Однако не смогу уберечь ее от столкновения с его неприглядными сторонами. Эверли знала, во что ввязалась. Я помнил решительное выражение ее лица прошлой ночью.

Она хотела помочь мне, потому что была порядочным человеком. Но еще и потому, что я пообещал ей кое-что взамен. То, что она воспринимала мою магию как цвет, было весьма интересно. Большинство даймонов – и, насколько я помнил, ведьм тоже – были интуитивными существами. Они чувствовали магию вокруг себя, но не видели ее. Не так, как это, очевидно, могла делать Эверли. Маленькая ведьма становилась все более интригующей в моих глазах.

Когда мне надоело дуться и чувствовать себя последним кретином, я позвал Грейдена.

– Где Амида? – спросил я. – Уже ушла?

Грейден наклонил голову набок и ответил отрицательно:

– Госпожа Амида все еще в конюшне, сэр.

– Спасибо.

Едва договорив, я дематериализовался. Конюшни находились на южном склоне крепости. Оттуда можно попасть в самое сердце Минабатура.

Когда я вошел в конюшню и приблизился к стойлам, услышал тихое бормотание. На двери стойла, из которого доносился звук, красовалась черная, до блеска отполированная табличка с именем: «Виндикта».

Лошадь Амиды была необыкновенно красивой серой кобылой с иссиня-черной гривой и огненно-красными глазами. Я кивнул парням и девушкам из числа конюхов, которые каждый день ухаживали за нашими животными, неустанно возили сено или нарезали морковь и яблоки. Большинство из них были выходцами из бедных семей. Братья, сестры, кузены и кузины служащих в Высоте. Если бы это зависело от меня, я бы дал работу всем. Всему Инфернасу. Но поскольку это невозможно, мы делали то, что в наших силах. Амида любила лошадей, и я тоже, так что теперь мы держали несколько сотен скакунов и почти столько же слуг, которые о них заботились.

Возможность в мгновение ока добраться до любого места в Инфернасе через некоторое время надоедала. К тому же для этого требовались магия и энергия. Поскольку Амиде предстояло снова навестить отца, она мудро берегла каждую крупицу силы.

До сих пор Имир терпел ее. Как посредницу. Как моего посла. Но не исключено, что настанет день, когда он пожертвует дочерью ради своих амбиций. Мне не хотелось отправлять ее туда одну, но я не видел другого выхода. Рорка с Огненными землями связывали противоречивые отношения, а меня… меня там не жаловали. Я считался врагом.

И как бы ни было неприятно это признавать, моя магия отличалась непостоянством. В хорошие дни. Нельзя рисковать, ведь Имир и его повстанцы могли заподозрить, что я не так могуществен, как все полагают. Чтобы этого не произошло, мне приходилось поддерживать репутацию.

– Будешь и дальше ошиваться там или наконец составишь мне компанию? – послышалось из стойла.

Вздохнув, я шагнул ближе и поставил локти на окошко в двери денника. Затем улыбнулся Амиде:

– Привет, подружка.

Она подозрительно посмотрела на меня.

– Почему ты здесь? Разве ты не должен показывать ведьме Инфернас и приводить в действие вашу… – взмахнула она рукой, – химию или что там еще?

– Должен, – признал я.

Амида погладила сильную шею Виндикты. Кобыла буравила меня взглядом красных глаз. С упреком, это я знал.

– Так почему вместо этого ты здесь и действуешь мне на нервы?

– Ты все еще злишься на меня за то, что я привел Эверли в Инфернас?

После ее слов о химии я решил, что Амида немного успокоилась.

– Я на тебя не злюсь, – проговорила она. – Меня бесит вся эта ситуация. – Опустив плечи, Амида посмотрела на меня. По-настоящему посмотрела. – Я не хочу в Огненные земли, Данте.

Выражение ее лица, уязвимость и боль, которые она редко показывала, разбивали мне сердце.

– Знаю.

Не обращая внимания на сердитое фырканье Виндикты, я открыл дверь стойла и шагнул ближе. С сочувствием положил руку на плечо Амиды:

– Я бы все отдал, чтобы тебе не пришлось туда возвращаться.

Уголки рта Амиды дернулись. Ее версия слабой, грустной улыбки.

– Почти все.

– Почти все, да.

Я бы отдал все что угодно, кроме Инфернаса. Кроме людей, которых поклялся защищать. Амида знала это и думала так же. В этом отношении мы были в одной лодке – она, Рорк и я.

– А теперь давай честно, – пробурчала она. – Почему ты здесь, когда ведьма гуляет по Инфернасу?

– Я послал с ней Рорка.

– Опять играть роль няньки. Зачем?

Я мог бы солгать, но не стал. Это было бы проще, но я пообещал Амиде, что больше не стану ей врать.

– Хотел немного побыть на расстоянии.

Ее брови взлетели вверх, а зикат засветился.

– От ведьмы? Она здесь всего несколько дней, Данте. А расстояние, если я правильно понимаю, – это последнее, что вам следует соблюдать.

Она снова повернулась к Виндикте и ласково погладила ее по носу:

– Кроме того, ты не хочешь находиться вдали от нее.

Мне пришлось прислушаться, чтобы разобрать ее слова. Настолько тихо они прозвучали. Амида не ожидала ответа, иначе обратилась бы ко мне иначе. Смотря в глаза, говоря твердым голосом. Тем не менее я должен был ей ответить.

Потирая напряженную шею, я уставился на пыльные мыски своих ботинок.

Амида, моя подруга, моя сестра, смотрела на меня сквозь занавес из черных косичек. Сегодня она вплела в них бусины золотого цвета, а на запястьях у нее были два массивных браслета из иллизиума – металла, который трудно добывать в Инфернасе и который встречался на дне Каменных рек. Если правильно использовать иллизиум и сплетать его с магией, он позволял – когда Амида сводила запястья вместе в защитном жесте – отбрасывать практически любое заклинание. То, что она чувствовала себя обязанной носить браслеты, доказывало, насколько накалилась обстановка в Огненных землях.

Я тихо выругался.

– Видение Невины заставило меня… занервничать, – признался я. – К тому же вчера я показал Эверли свое истинное лицо, а ее это совершенно не впечатлило, и я…

– Ты сделал что?

Теперь я полностью завладел ее вниманием.

– Я посчитал, что это уместно.

Амида замолчала, а потом кивнула:

– Это может быть шагом в правильном направлении. Чтобы видение Невины сбылось, ведьма должна доверять тебе.

Это одна из причин, по которой я показал Эверли свое лицо. Но прежде всего я просто хотел, чтобы она познакомилась с настоящим Данте.

Эта мысль вернула меня к видению Невины. Как часто пророчица говорила, что увиденное ею не всегда должно сбываться. Иногда это лишь фрагменты того, что могло бы быть, – так почему же я так разволновался?

Амида прочистила горло:

– На протяжении многих веков были только мы. Ты, Рорк и я. Странное ощущение – впускать кого-то в наш маленький круг, не так ли?

Я кивнул, тронутый ее словами.

– Я бы все так же предпочла сбросить ее со скал Высоты или отослать обратно, но… – Амида глубоко вздохнула. – Она нам нужна. Так что возьми себя в руки и лови ведьму в свои сети.

Ее глаза сузились, и она снова стала той Амидой, которую я знал и любил. Жесткая, как гвозди, и безжалостно откровенная.

– Я уже говорила тебе, Данте: делай то, что должен, но позаботься о том, чтобы видение сбылось. А мы с Рорком тебя подстрахуем.

Не обращая больше на меня внимания, Амида забралась в седло и пришпорила кобылу. Виндикта фыркнула и вылетела из открытой двери конюшни. Я некоторое время стоял и смотрел, как их фигуры вдали становятся все меньше.

Подстрахуют… это точно. Временами казалось, что я держу в руках две веревки, а сам в это время иду по канату. Рорк и Амида подстраховывали меня и помогали сохранить равновесие, пока Имир и его повстанцы дергали за один конец, а мое стремление к миру и покою – за другой. Инфернас, твердил я себе. Мой главный приоритет – Инфернас. Пора собраться и сделать то, о чем просили меня Амида, Рорк, Невина… и Инфернас. Я начну проводить время с Эверли.