Я могла бы соврать – вряд ли Марко сможет проверить, когда я сделала тест. Да и делала ли вообще.

Я могла сказать, что в тот момент, стоя под дулом пистолета, я не догадывалась.

Я могла бы сделать вид, что до этого дня вообще не думала о том, что в положении.

Но разве это будет правильно? Это будет честно? Это будет та дорога, которая приведет нас к счастью?

– С того дня, как умерла Габриэлла.

В глазах мужа отражается боль.

Впервые за эти дни он не прячет эмоции. Смотрит на меня, а на дне его глаз – боль. Едкое разочарование.

Что ж, возможно, Сандра ошиблась, и их брак с Чезаре – счастливое исключение.

– Ты не сказала, – Лучано озвучивает очевидное. – Почему?

Я жму плечами. Не могу рассказать все, что на душе. В горле ком, который не дает начать говорить. Мне так больно и страшно. Мне одиноко. Я так хочу, чтобы он просто оказался рядом и ничего не требовал, а просто взял за руку и обнял.

Я хочу почувствовать тепло. Хочу стать ему нужно просто так, не потому что ношу под сердцем его ребенка, который, вероятно, станет наследником.

– Ты расстроен? – тихо спрашиваю, когда молчание затягивается и становится слишком оглушающим. – Не рад?

– Не рад?

– Ребенку.

Марко не торопится отвечать – смотрит на меня, снова закрывшись. В нем опять не прочитать ничего. Будто он переключил тумблер, и снова стал холодным и расчетливым главой La Eredita, а не моим мужем.

– Теперь уже ничего не изменить, – бросает он странную фарзу, которая рикошетом бьет по моем сердцеу. Кажется, что он одновременно метнул в меня все свои ножи.

“Не изменить…”

Что ж, по крайней мере, он не собирается убивать нашего малыша.

– Ты должна понимать, что сейчас не то время, когда стоит…

Киваю – в его словах есть логика. Я все понимаю, правда. И все равно все эти дни не могла не думать о том, как муж отреагирует. Мне бы очень хотелось, чтобы он был рад. Чтобы наш ребенок был ему нужен.

Едкое, колючее разочарование пускает свои ядовитые корни, отравляя меня.

– Что теперь будет?

Лучано смотрит на меня отстраненно, даже скорее задумчиво.

– Завтра Джером возьмет все анализы и сделает назначения. Он сможет наблюдать твою беременность. В остальном все остается как есть.

– То есть ты так и будешь меня игнорировать?

В этом вопросе вся моя боль, все страхи, душащие каждую ночь.

– Сейчас много дел, и моя главная задача – вытащить Беллу.

Обреченно киваю.

– Есть хоть какие-то шансы?

Лицо мужа ожесточается, словно я спросила нечто запретное.

– Я ее вытащу, – чеканит он и уходит, хлопнув дверью, а я бессильно прикрываю глаза и укладываюсь на постель.

Сворачиваюсь в клубок и закрываю живот руками, мысленно обещая ребенку, что буду любить его за двоих. Что бы ни случилось, я сделаю его самым счастливым ребенком.

С этого дня все становится еще хуже – меня по-прежнему окружает охрана, но муж как будто отстраняется еще сильнее. В те редкие минуты, что я его вижу – он сдержан, собран и крайне мрачен.

Однажды мне удается подслушать разговор охранников, из которого я понимаю, что на той свадьбе, которую по требованию Леви мы должны были пропустить, случился скандал и перестрелка. В разговоре так же звучит фамилия Романо, и это подталкивает меня к тому, чтобы позвонить сестре.

Изоляция, в которой я оказалась, давит с каждым днем все сильнее. И хотя я понимаю, почему Марко загружен, почему переживает и на что тратит время, все равно чувствую себя не просто покинутой, а брошенной. Словно он специально выстроил между нами толстую стену, а затем еще и вырыл глубокий ров.

Сандра отвечает не сразу, и в какой-то момент я боюсь, что уже и не ответит.

– Аделина! Как ты?

– Я?

– Прости, я так рада тебя слышать, – бормочет сестра. – После всего случившегося я хотела тебе позвонить, но боялась, что это как-то отразится на тебе.

Кошусь на дверь спальни, которую тщательно закрыла, и на всякий случай ухожу в ванную. Даже воду там включаю – просто на всякий случай.

– У Марко похитили сестру. Какой-то псих Леви, – рассказываю о нашей трагедии.

– Про него ходят ужасные слухи, – тихо говорит Сандра после недолго молчания. – Как ты сама? Ты не пострадала?

– Нет, я… – выдыхаю, прислонившись спиной к стене. Ноги дрожат, а тошнота дает о себе знать. – Я, кажется, беременна, Сандра.

– Кажется?

– Всмысле, это точно.

– Поздравляю! – искренне реагирует она. – Это же отличная новость!

Она еще что-то говорит, а у меня перед глазами темные пятна пляшут.

– Аделина? – держусь за ее голос.

– Как ты справилась? – спрашиваю то, что не дает мне покоя. – Как смогла принять мысль, что твой ребенок будет жить в этом мире? Что станет наследником Чезаре.

Сползаю на пол, потому что ноги не держат. Сандра тихо вздыхает. Долго молчит прежде чем ответить:

– Мне тоже было страшно. Ты не представляешь, как.

– Прости, я понимаю, ты столько прошла, но мне просто не с кем больше поговорить, – сознаюсь в собственной слабости. – Кажется, я не справлюсь, Сандра. Я не такая сильная, как должна быть.

– Ошибаешься! – тут же возражает она. – Ты очень сильная. Ты же помнишь, кто всегда находил выход, когда нас ловили во время наших фокусов?

Невесело хмыкаю. Это было словно в другой жизни.

– У вас с Марко не очень? – осторожно спрашивает она чуть погодя.

– Ему плевать на ребенка. Он его не хочет.

– Ты уверена? Он так и сказал?

Запрокидываю голову, чтобы не дать слезам пролиться. Это так стыдно – признаваться в том, во что превратился мой брак. Брак, из которого я хотела сбежать, а затем надеялась, что у нас с мужем получится настоящая семья.

Господи, я же влюбилась в него, рискнула довериться. И что теперь?

– Вроде того.

– Тебе плохо с ним?

– Мне одиноко.

Повисает долгое молчание – я слышу только прерывистое дыхание Сандры, но даже это куда больше, чем у меня есть каждый день.

– Если бы мы могли встретиться, – вздыхаю, вспоминая, как мы с сестрой поддерживали друг друга на ее помолвке.

– А знаешь что? – вдруг решительно заявляет она. – Мы встретимся. Я тебе обещаю.